Цитаты из книг автора «Василий Быков»

– Ты послушай, – помолчав, горячо зашептал Рыбак. – Нам надо их повáдить. Знаешь, как щуку на удочке. Иначе перетянешь, порвешь – и все пропало. Надо прикинуться смирными. Знаешь, мне предложили в полицию, – как-то сам не желая того, сказал Рыбак. Веки у Сотникова вздрогнули, затаенным тревожным вниманием сверкнули глаза. – Вот как! Ну и что ж – побежишь? – Не побегу, не бойсь. Я с ними поторгуюсь. – Смотри, проторгуешься, – язвительно просипел Сотников. – Так что же, пропадать? – вдруг озлясь, едва не вскрикнул Рыбак и замолчал, выругавшись про себя. Впрочем, черт с ним! Не хочет – его дело; Рыбак же будет бороться за себя до конца.

проведем, не схитрим, то через день-два нам каюк. Понял? Надо немного и в поддавки сыграть. Не рвать через силу. Сотников, слышно было, будто насторожился, притих, дыхание его замерло – сдается, он что-то обдумывал. – Ничего не выйдет, – наконец сказал он. – Как не выйдет? А что тогда выйдет? Смерти достукаться легче всего. «Вот дурила», – подумал Рыбак. Уж такого неразумного упрямства он не ожидал. Впрочем, сам одною ногой в могиле, так ему все нипочем. Не хочет даже шевельнуть мозгами, чтобы не потащить за собой и товарища.

– Ты брось, не дури. Надо кое-что и сказать. Так слушай дальше. Мы из группы Дубового, он сейчас в Борковском лесу. Пусть проверят. Сотников задержал дыхание: – Но Дубовой действительно там. – Ну и что? Рыбак начинал злиться: вот же несговорчивый человек, разве в этом дело! Безусловно, Дубовой с группой в Борковском лесу, но оттого, что они назовут место его расположения, тому хуже не станет – полицаям до него не добраться. Остатки же их отряда как раз в более ненадежном месте

Слушай, я вроде их обхитрю, – шепнул он, склонившись к товарищу. Тот удивленно раскрыл глаза – широкие белки в глазницах тускло блеснули отраженным светом. – Только нам надо говорить одно. Прежде всего – шли за продуктами. Хутор сожжен, притопали к Лесинам, ну и… – Ничего я им не скажу, – перебил его Сотников.

– Кто это? – Это я. Ну как ты? Лучше? – Рыбак? Фу ты! Дай еще. Рыбак снова придержал его голову – стуча зубами о котелок, Сотников выпил еще и пластом слег на гнилую солому. – Что, мучили здорово? – спросил Рыбак. – Да, брат, досталось, – выдохнул Сотников. Рыбак заботливо оправил на нем шинель и привалился спиной к стене, рассеянно вслушиваясь в шумное дыхание товарища, которое, однако, помалу выравнивалось. – Ну, как самочувствие? – Теперь хорошо. Лучше. А тебя? – Что? – Били? Этот вопрос застал Рыбака врасплох. Он не знал, как коротко объяснить товарищу, почему его не пытали. – Да нет, не очень

А тебе, гляжу, больше повезло, – рассудительно и вроде бы со смыслом намекнул старик. Эти его слова неприятно задели Рыбака – какое ему дело?

Рыбак подумал: «Вряд ли он выживет». И вдруг ему открылось чрезвычайно четко и счастливо: если Сотников умрет, то его, Рыбака, шансы значительно улучшатся. Он сможет сказать что вздумается, других здесь свидетелей нет. Конечно, он понимал всю бесчеловечность этого открытия, но, сколько ни думал, неизменно возвращался к мысли, что так будет лучше ему, Рыбаку, да и самому Сотникову, которому после всего, что случилось, все равно уже не жить. А Рыбак, может, еще и вывернется и тогда уж наверняка рассчитается с этими сволочами за его жизнь и за свои страхи тоже.

Да разве так можно? Жизнь – это миллионы ситуаций, миллионы характеров. И миллионы судеб. А вы все хотите втиснуть в две-три расхожие схемы, чтоб попроще! И поменьше хлопот. Убил немца или не убил?.. Он сделал больше, чем если и убил сто. Он жизнь положил на плаху. Сам. Добровольно. Вы понимаете, какой это аргумент? И в чью пользу…

Ведь случается так, что все работают вместе, по одним правилам, кажется, и по уму все равны. А когда жизнь разбросает в разные стороны, разведет по своим стежкам-дорожкам и кто-то вдруг неожиданно выдвинется, мы удивляемся: смотри-ка, а был ведь как все. Кажется, и не умнее других. А как выскочил!

И тут – война.Сколько мы к ней ни готовились, как ни укрепляли оборону, сколько ни читали и ни думали о ней, а обрушилась она нежданно-негаданно, как гром среди ясного неба.