Читать книгу «Инсинуации» онлайн полностью📖 — Варвары Оськиной — MyBook.
image

3

Разумеется, в этот день зайти к профессору Хиггинсу так и не получилось. Какое там! Стоило только Риверсу объявить об окончании лекции, Элис вылетела из аудитории, точно частица из жерла какого-нибудь ускорителя, – стремительно и сметая всё на своём пути. Она быстрым шагом пересекла коридор и направилась к заветным стеклянным дверям главного входа, торопясь как можно дальше убраться от этого человека. Честное слово, он немного пугал. Нет, не только странными глазами или страшными руками, скорее, своей противоречивостью.

Так уж сложилось, что Элис любила определённость. Каждый день выстраивала чёткие последовательности дел и с программистской дотошностью старалась оптимизировать всё, что только возможно. Алгоритмы помогали структурировать многомерную реальность бытия, делали ту проще и понятнее, пока ненужные фрустрации ловко оставались за её пределами и не беспокоили больное сердце. Эл раскладывала на циклы и переменные всех: собак, людей, кукурузные хлопья в тарелке. Так было проще, понятнее. Но Джеральд Риверс с присущим ему нахальством как-то сразу не захотел вписываться ни в одно знакомое уравнение, что неимоверно взбесило. Всё в нём, начиная с огромного роста и заканчивая термоядерным эго, выводило Эл из себя. Господи! Да этот профессор раздражал лишь одним фактом существования, потому что был олицетворением чистых противоречий. Эти… костюмы, запахи, чёртовы пальцы и несовершенное в своём совершенстве лицо никак не хотели складываться в голове с самой важной деталью. С тем, из-за чего прямо сейчас Элис нервно хваталась за ствол какого-то дерева и сквозь боль в груди пыталась отдышаться после долгого бега.

Мозги.

Эл едва слышно застонала и прислонилась влажным лбом к сухой коре какого-то клёна. Чёрт побери! Какие же у Риверса были мозги! Каждая извилина – загляденье. Экспонат, достойный быть высеченным из мрамора, чтобы потом возглавить экспозицию в Музее Истории. Феноменально. И притом так бездарно растрачено. Едва слышно хохотнув от досады, умница Чейн оттолкнулась от дерева и с трудом выпрямилась. Признавать, что жизненный код впервые натолкнулся на столь противоречивую переменную, не хотелось, но было необходимо. Всё-таки ум в красивой обёртке повесы звучал опасно… очень опасно!

Элис прижала к щекам ледяные руки и попыталась притормозить круживший в голове вихрь эмоций. На самом деле, она искренне не понимала, почему профессор вдруг вспомнил про их мимолётное знакомство. Элис была уверена, что не ошиблась. Интонация, мимика, чёрт его дери, даже сама формулировка просто орала: он запомнил, узнал. Только вот что с того? Да, намёки казались смущающими, весьма неправильными и почти неприличными. Но, возможно, Эл следовало усмирить своё воображение, растормошённое вчера словами дядюшки Клауса. Ведь что, собственно, произошло вчера и сегодня? Мужчина предложил довезти девушку до дома в четыре часа утра. Благородный поступок! Профессор посоветовал не пренебрегать помощью. Дельное замечание, как ни крути! Всё довольно очевидно и прозаично, и в то же время Элис не покидали сомнения в двойном смысле каждой сказанной фразы. Их диалог явно шёл между строк, нанизывая подтекст на намёк. Но… зачем?

Она нахмурилась, однако додумать, несомненно, важную мысль не дала Мел. Та вместе с подругами окружили Эл стаей бешеных пчёл и пустились назойливо гудеть в уши.

– Элли! Элли-трелли, – проникновенно начала Мелани и вновь взяла под руку. Что за страсть к прикосновениям и коверканию имён? – Как было хитро с твоей стороны умолчать, что ты знакома с профессором Риверсом.

– Что? – Эл поражённо уставилась на компанию, а сама с ужасом просчитывала варианты, откуда те могли вызнать о встрече в «Вальхалле».

Однако Мел закатила глаза и собиралась уже заговорить, как стоявшая рядом Кэтрин сдула с глаз рыжую чёлку и рассмеялась. А Эл не могла отвести от неё взгляд. Это что, подводка? Стрелки? Матерь Божья, да что со всеми случилось?! Она знала их почти шесть лет, но ещё никогда не видела настолько… настолько прихорошившимися.

– Вот только даже не вздумай отнекиваться! – Во вторую руку так же впились отполированные ноготки Кэт, и Элис почувствовала себя в ловушке.

– Я не понимаю, о чём вы… – Попытка спустить разговор на тормозах выглядела откровенно жалко.

Уж эта особа всегда выглядела отлично: идеально прямые пшеничные волосы вызывали желание к ним прикоснуться, а мягкие карие глаза в своё время не оставили равнодушными даже отчаянных гиков. К сожалению для самоуверенных ухажёров, с мозгами у Аннет тоже всё было в порядке. Так что в особо одинокие и грустные минуты Элис втайне завидовала своей очаровательной и весёлой однокурснице, потому что сама она о таком внимании могла только мечтать. Вредный характер и весьма посредственная внешность делали своё дело. Тем временем Аннет встала перед жертвой и упёрла руки в боки.

– Мы не тупые. Всё стало ясно уже в первую минуту, как только Риверс не выгнал тебя из лектория. Где это видано! Молча стоял и умилялся, как ты пускаешь во сне слюни. Боже, да весь факультет в курсе, что такое пренебрежение к дисциплине профессор прощает только своим любимицам.

Аннет многозначительно подвигала идеальными бровками, выделив голосом последнее слово, и сомнений в пошленьком смысле попросту не осталось. Что?! Они же не могут всерьёз думать… о, чёрт! Позор какой! Элис открыла рот. Затем закрыла. И видимо, на её лице появилось настолько характерное выражение шока, что это немного отрезвило компанию девиц.

– Смотрите, девчонки. – Мел удивлённо всплеснула руками и наконец отпустила локоть жертвы. – Кажется, Эл и правда не понимает, о чём мы.

– Абсолютно, – сквозь зубы процедила она, чувствуя, как заливает щёки краска гнева. Получается, эти курицы действительно решили, что она – святые угодники! – спит или собирается спать с профессором? Да они охренели! Гнев накрыл волной, и Элис заговорила тихо и зло: – Но благодаря вашим ужимкам уже догадалась. И хочу сказать, что я здесь для того, чтобы учиться, а не трахаться с преподавателем ради хороших оценок, сданного зачёта или сомнительного развлечения! Это Массачусетс! Или вы в своих затуманенных гормонами мозгах уже позабыли где учитесь? Позади вас стоит толпа, которая спит и видит, чтобы занять на аудиторной скамье ваше тёпленькое местечко. Хочется вылететь с записью в личном деле? Приводов в полиции мало? Ну так вперёд! Раздвигайте шире ноги. Можете прямо здесь, всё равно он сейчас выйдет, так хоть сможет по достоинству оценить ваши усилия при дневном свете.

Она обвела взглядом притихших от такого напора девушек и устало продолжила, желая раз и навсегда закрыть вопрос:

– Оставьте при себе свои домыслы. Я видела его вчера у дяди в клубе и понятия не имела, кто он такой. Профессор из вежливости – и только из вежливости! – предложил после смены довезти до дома. Я отказалась. Всё! – Однако это было не всё. Но Эл скорее язык бы себе откусила, чем поделилась произошедшим хоть с кем-нибудь. Вся ситуация казалась слишком смущающей, а после сегодняшней лекции – унизительной. Так что она наигранно вздохнула. – Спуститесь с небес на землю или прекращайте читать бульварные романчики. Каникулы закончились, пора прекращать реальные или воображаемые потрахушки. Вы ведёте себя аморально.

– Да ты, оказывается, ханжа! – с весёлым удивлением выдала Мелани, на которую, кажется, проникновенная речь не подействовала ни на йоту. Элис захотелось удариться головой о дерево, рядом с которым она всё ещё стояла. Подозрения, что мозги Мел расположены где-то в вагине, возымели под собой почву.

– Я. Не. Ханжа. Просто держу своё либидо при себе, а не тычу им каждому встречному мужику в лицо!

Нет, они всё-таки её достали. Элис круто развернулась, резким рывком высвободила руку из цепких пальчиков Кэтрин и стремительно направилась прочь от этого враз поглупевшего сборища озабоченных девиц. Рядом с ними IQ всей улицы начинал стремительно падать.

Сзади раздался чей-то оклик, но Эл лишь отмахнулась. Она спешила убраться подальше от кампуса, боясь сорваться, если заговорит с кем-нибудь ещё. К тому же усталость придавливала к земле и грозила вколотить по колено в расплавленный асфальт, словно на плечи водрузили тектоническую плиту. Под правой лопаткой ожидаемо снова противно заныло, тут же вызвав ломоту где-то в грудине, и неприятная боль расползлась по уставшему телу. Элис осторожно вздохнула. Нет, Джо однозначно прав со своим докучливым бубнёжем. Ей срочно надо взять себя в руки и наконец-то выспаться, иначе риск попасть в больницу с очередным кризом будет уже не гипотетическим. Последний курс и больное сердце – понятия совершенно несовместимые в суровых реалиях МТИ. Этот университет не зря прозвали раем для чокнутых гениев и адом для остальных. Но у Элис не будет второй попытки ни сдать экзамены, ни выжить. Придётся как-то умудриться и всё совместить.

Эл торопливо шагала по Вассар-стрит, пока набирала сообщение для О’Нили с предупреждением не ждать её сегодня у Хиггинса. И по-прежнему пялилась в телефон, когда завернула на улицу Портленд, где обычно толклись таксисты. Остановилась Элис лишь на пешеходном переходе, который оказался занят группой странно одетых велосипедистов. Похоже, соседний Гарвард решил устроить парад. Опять. Но когда Эл уже вознамерилась перейти проезжую часть, перед ней неожиданно и резко, лишь чудом не задев, затормозил чёрный матовый автомобиль. С душераздирающим визгом шин он начертил на асфальте четыре чёрные полосы, прежде чем остановился. Элис испуганно отшатнулась. С губ сорвалось отнюдь не богоугодное выражение, и в это же мгновение разношёрстная уличная толпа в едином порыве повернулась в сторону лихача. Приехали…

С удивлением взглянув на идиота, что в такой час гонял по тихим улочкам Кембриджа, Элис почувствовала, как её и без того несчастное сердце болезненно дёрнулось. Да быть не может… чёртов мудак! Опять! За какие грехи этот день стал ещё паршивее? Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза, Эл уставилась на машину прямиком из самого ада. Оставалось только осенить себя крестным знамением и помолиться, дабы самовлюблённый говнюк не сморозил очередную двусмысленную гадость на всю Портленд-стрит. Это же ей потом вовек не отделаться от идиотских шуточек. Тем временем секунды капали одна за другой, а она стояла и пялилась на чёрного четырёхколёсного зверя, совершенно не представляя, что же теперь делать. Наконец стекло Мерседеса медленно опустилось, и взору предстал Джеральд Риверс с невероятно самодовольным выражением лица. Козёл!

Злость, тлевшая после разговора с Мелани и остальными идиотками, вспыхнула новым пламенем. Элис сгорала в собственном гневе и стыде, потому что теперь свидетелями отвратительной сцены будет не только кучка студентов в закрытой аудитории, но и минимум сотня зевак! Чёрт… надо же так сглупить! Только сейчас Эл поняла, что лучше всего было уйти. Следовало немедленно отвернуться и раствориться в снующей мимо толпе. Однако теперь время упущено. Она стояла напротив уродской машины и смотрела в самые страшные в мире глаза. Дав себе мысленного пинка, Эл раздражённо уставилась под ноги.

– Вас подвезти, мисс Чейн? – Донёсшийся голос электрическим ветром поднял на теле все до единого волоски.

Эл едва не зашипела. Гадёныш, без сомнений, прекрасно владел собственным речевым аппаратом. Его идеально тактичные нотки безотказного предложения почувствовались даже в жалких четырёх словах. И будь профессор ещё чуть больше тщеславен, он непременно занёс бы их в хрестоматии для обучения страждущих малолетних пикаперов. Впрочем, Элис не сомневалась, что ни один человек в мире не произведёт такого эффекта всего лишь одной мелкой фразой. Увы, набор генов Джеральда Риверса был уникален и неповторим.

Обо всём этом, наверняка, догадывался и он сам, потому что небрежным взглядом окинул притихшую улицу, прежде чем вновь с пластиковой улыбкой уставился на мисс Чейн. И Эл показалось, что замерли даже вездесущие мухи. Все насторожились в предчувствии скорой развязки, возможно, кровавой, и раздражение трещало с шумом электростанции. Однако прошла секунда, затем вторая, и Эл вдруг поняла, что ей просто необходимо быть выше этого. Она не даст ни одного шанса на устную провокацию. Даже если оттого, как именно профессор выделил её имя, захотелось дать ему в рожу или плюнуть на капот эпатажной тачки. Желательно, серной кислотой. Но помолчав ещё пару мгновений, Эл лишь молча посмотрела в чудовищно бесцветные глаза, где провалами чернели расширившиеся зрачки, и всё так же, не произнеся ни слова, медленно подняла правую руку с оттопыренным средним пальцем.

Пантомима была понята верно, потому что уже в следующую секунду космический ублюдок рассмеялся и вдавил педаль газа в пол. Бешеный носатый монстр взревел двигателем и сорвался с места, стремительно унося своего владельца в горячее марево августовского заката.

– Ненавижу… – процедила Элис, пока смотрела вслед быстро удаляющейся чёрной точке. – Как вселенная вообще умудрилась породить такое?

Толпа безмолвствовала.

***

На следующий день перед дневной лекцией по квантовой оптике Элис забежала в лабораторию профессора Хиггинса. Пора было обозначить фронт работ на год и определиться с докладом на спонсируемую самыми престижными работодателями Кремниевой Долины грядущую конференцию по биотехнологиям. Заявку туда они подали ещё весной, и вот недавно пришёл ответ – их статья принята.

Работать с Хиггинсом было легко и приятно. Рыжеволосый, забавно тощий душка-профессор с удовольствием общался со студентами и к своим сорока годам был всё ещё не женат, за что не уставал благодарить небеса, пока неделями пропадал на конференциях и симпозиумах. И хоть по меркам университета Хиггинс был достаточно молод, увидев его бледную, заросшую рыжей щетиной физиономию в первый раз, их курс дружно дал новому преподавателю все прожитые им годы, а потом накинул сверху ещё десяток. И каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что разница между ними не так уж и велика! Впрочем, и та дюжина лет совсем скоро стёрлась, оставив за собой только уважительное обращение «профессор». В общем, немыслимым научным ветром занесённый в Массачусетс профессор Хиггинс быстро стал объектом всеобщей студенческой любви не только за своё едкое чувство юмора, которое так ценили юные гики, но и за поразительное человеколюбие. Однако даже у него бывали неудачные дни, когда характер брал верх над строгой натурой. И тогда профессор превращался в порядочную язву, ненавидел чопорную Новую Англию, а каждая его шуточка отдавала кладбищенским юмором.

1
...
...
19