7

Чжан предложил Сунь Янь присесть на диван, а сам вытащил из-за письменного стола колченогий стул и уселся посреди комнаты особняком, что смотрелось весьма странно.

Сунь Янь улыбнулась.

– Ты чего? Я же не допрашивать тебя пришла.

– А, да? Вот и славно! – отшутился Чжан Бо, потирая руки как будто небрежно, но все же скованно и отчужденно.

Сунь Янь все размышляла над тем, что собирается сказать. Она то нащупывала нужную мысль, то теряла и вновь находила. Ее бросало из одной крайности в другую, и эта хаотичность нервировала до изнеможения. Но при виде Чжан Бо, сидящего перед нею на стуле, ее мысли тут же обрели ясность.

– Сам знаешь, о чем я хотела поговорить. Это касается моей сестры. И тебя.

Чжан Бо молчал, спокойно глядя на нее.

– Откровенно говоря, у меня есть свое мнение на этот счет, – продолжала она. – Я думаю, ты хороший человек. Правда. И мне тяжело от того, как ужасно с тобой обошлась сестра. Ты мне веришь?

Поразмыслив, Чжан Бо кивнул.

– Я знаю, что такое развод, и понимаю, как ты страдаешь. Если я могу тебе как-то помочь, я готова. Вот что я хотела сказать, только и всего.

– Я знаю, спасибо. Я тебе очень благодарен. – Голос Чжан Бо звучал очень искренне, а в глазах угадывалась едва различимая боль. Сунь Янь пронзила острая жалость. Волна сочувствия накрыла ее с головой, грозя затопить все вокруг. Едва не умирая от страха, она торопливо заговорила:

– Послушай, мне известно, что за человек моя сестра. С тобой она не такая, она… – Сунь Янь невольно запнулась. – Она очень смышленая, голова работает хорошо, но иногда… – Она помолчала. – Пойми, ты гораздо сильней, чем она! Ты думающий, образованный, талантливый, у тебя еще будет все…

Чжан Бо горько улыбнулся, будто недоумевая, почему в таком душевном раздрае ему приходится выслушивать от нее весь этот вздор. Сердце у Сунь Янь ушло в пятки, и она, сама того не желая, затараторила по второму кругу:

– Сестра не промах, она умная, тебе нельзя верить всему, что она говорит. Она говорит, что никаких чувств у нее к тебе не осталось, но это не так, наверняка она думает по-другому! А главное – у вас же есть сын, ваш Додо. Как она смеет оставлять Додо без отца?

Посуровев, Чжан Бо взглянул на Сунь Янь, и та в напряжении застыла. Что, если он узнает о планах сестры увезти Додо в Америку? Что же делать? Ее сердце сковало паникой.

Но тут Чжан Бо ухмыльнулся ей в лицо – холодно и бездушно.

– Сунь Янь! Давай я тебе расскажу, что за человек твоя сестра. Она эгоистка и не брезгует ничем, лишь бы добиться своей цели. Для нее обмануть кого угодно – сущий пустяк! – продолжал усмехаться он. – На самом деле ума в ней немного. Просто она считает себя самой умной, а всех вокруг – идиотами, которые должны плясать под ее дудку. И когда достигает цели, думает, что одержала победу, хотя на самом деле, как и все мы, просто бежит по кругу, великому кругу наживы.

Сунь Янь слушала затаив дыхание. В ушах все отдавались эхом ядовитые слова, которыми он описывал ее сестру. Чжан Бо говорил с чувством правоты, но ей было тяжело это слышать, его холодная логика и сдержанность победителя раздражали ее. Чжан Бо сыпал заумными фразами вроде: «После матча – значит, перед матчем»^[15]. Для Сунь Янь это было категорически неприемлемо: как можно сравнивать такие важные вещи с игрой? Но она не находила, что возразить. И он наконец подытожил:

– А Сунь Ли – я ее понимаю! Как бы там ни было, человек должен поступать так, как велит ему сердце… Это ясно как день.

Он молча посмотрел на свои сцепленные руки, выпрямился на стуле и мягко улыбнулся:

– Ты говоришь, что я хороший человек, но это не так. А вот ты хорошая, искренне так считаю. Твоя сестра с тобой ни в какое сравнение не идет! А мужчине, который полюбит тебя, невероятно повезет. И еще я обожаю слушать, как ты смеешься. Стоит кому-то пошутить, ты разражаешься таким чистым смехом! Просто потрясающе…

Ничего подобного Сунь Янь услышать не ожидала. И покраснела от удовольствия. Уходила она от Чжан Бо, не чуя под собою ног. И, вернувшись домой, то и дело вспоминала его слова, чаще всего о том, как ему нравится ее смех. Что это был за человек! Чистый, как горный источник, умный, образованный, великодушный… И почему ей самой не встречался такой же?! Почему она не осмелится признать, что любит его, раз он ей больше не зять?

День, другой, третий Сунь Янь ходила поникшей: все ее мысли и чувства спутались в тугой клубок. На четвертые сутки она по-прежнему пребывала в смятении. Все корила себя: «Как я могу так думать?» И тут же возражала: «А почему, собственно, не могу?»

Иногда ей казалось, что мозг ее перестает работать как нужно, и она как будто глупеет. Но после нескольких дней тревог и терзаний она пришла в себя и поняла: то, что происходит в реальности, не подчиняется ее воле. Ее возможности ограничены, она не способна что-либо решить и может лишь покориться судьбе. Мысли пришли в порядок, и она подумала, что никогда не была бестолковой девчонкой. У нее своя голова на плечах, кое-что она умеет, а значит, надо взять себя в руки, не думать о чем попало и сосредоточиться на работе. Пожалуй, то был единственно возможный, но одновременно и лучший план, и Сунь Янь строго-настрого наказала себе: «Задумала – выполняй!» – и даже повторила это своему отражению в зеркале.

И она таки выполнила свой наказ.

Уже к осени Сунь Янь смогла получить место замдиректора. А перед самым началом зимы сестра приехала из Штатов повидаться с семьей. В доме было холодно, сестры ютились на одной кровати и подолгу беседовали. Сунь Ли активно жестикулировала, на лице то и дело появлялось странное выражение, свойственное лишь иностранцам. Сунь Янь смеялась, но сестра понимала ее и, потешаясь над собой, пожимала плечами.

– Ужас! А я за собой и не замечала…

Из рассказов сестры Сунь Янь поняла далеко не все, но одно уяснила четко: это были речи современного человека, чье мышление находит для самых сложных и запутанных проблем простое, очевидное решение.

Узнав, что поедет с мамой в Америку, Додо пришел в неописуемый восторг и радостно делился этой новостью со всеми, кто попадался ему на глаза. Он с малых лет уяснил, что в Америке хорошо, и наверняка всей душой стремился к гамбургерам и вкуснейшему мороженому, о которых рассказывала Сунь Ли.

Однажды дед разозлился и поколотил его. А когда сын заревел, Сунь Ли отвела его в сторону.

– Так, молодой человек! Плакать – это для девочек! А ну-ка, быстро утрись!

Губы ребенка дрожали, но все-таки он умудрился подавить слезы и уже через пять минут вновь носился по двору с другими детьми.

Оформление развода Чжан Бо и Сунь Ли шло своим чередом. Будто пара старых друзей, они вместе ходили оформлять бумаги, совещались, что и как лучше написать. Процесс двигался тяжело, и оба ходили с хмурыми лицами, но потом дело сдвинулось в мертвой точки, и в итоге все прошло как по маслу.

Сунь Янь с удивлением наблюдала за происходящим со стороны. Когда же об истории с разводом она рассказала Сяо Ло, тот пришел в восхищение.

* * *

Прижавшись в своей постели к Сунь Янь, Ло поглядел на нее с хитрой улыбкой, а потом осторожно сдул с ее лица прядь, упавшую на глаза. Сунь Янь невольно заморгала.

– Знаешь, что я вспомнил?

Она не ответила.

– Я вспомнил твоих сестру и зятя.

Сунь Янь вздрогнула. Об этом ей говорить не хотелось.

– Вот бы все были такие… – вздохнул он.

– Это какие же?

Не ответив, Ло поцеловал ее так крепко, будто приклеился к ее губам и не мог оторваться.

– Интересно, а они в постели еще кувыркаются?

– Да иди ты! – Сунь Янь оттолкнула его, но Сяо Ло продолжал улыбаться.

– А чего ты? Тут наверняка не скажешь! Все возможно…

– Абсолютно невозможно.

– Откуда тебе знать?

– А как я могу не знать? Естественно, я знаю!

– Ты спрашивала?

– Я и так вижу.

– А разве сестра по тебе видит? Ну, про нас с тобой?

Сунь Янь побагровела. Заметив, что она разозлилась всерьез, он поспешил отвлечь ее:

– Ты такая милая, когда злишься… Прямо как маленький зверек, который вот-вот укусит. Ну давай, кусай! Да посильнее!

Укушенный Сяо Ло завопил от боли. Но ей от этого не полегчало.

Сунь Ли с Додо собрались уезжать. Вечером Сунь Янь уложила племянника в постель рядом с собой. Она чувствовала на лице сладкое, едва различимое дыхание ребенка и млела от нежности, утыкалась в волосы у него на макушке. Она близко-близко смотрела на его спящее личико, и из глаз катились слезы.

Перед отъездом сестра пригласила всех домашних поужинать в ресторан. Позвала и Чжан Бо. Отец с матерью, понимая, что дочь скоро уедет, взяли себя в руки и все-таки согласились пойти. Сунь Янь, как и они, чувствовала себя неловко. Она была уверена, что Чжан Бо не придет, да так оно и вышло. От вида Додо, уплетающего за обе щеки, мамины глаза покраснели, а отец, словно чем-то взбешенный, молча уплетал свою порцию и даже не замечал, когда Сунь Янь подкладывала ему добавку.

Наклонившись к Додо, Сунь Янь прошептала ему на ушко:

– Будешь скучать по тете?

Додо набил рот мясом и не мог говорить, но усердно закивал.

– А по бабушке с дедушкой?

Он опять закивал.

– А по папе?

Тут Додо проглотил все, что было во рту, и отчетливо произнес:

– Конечно, буду! Он же мой папа!

Сунь Янь с одобрением показала ему большой палец и понимающе улыбнулась.

А накануне, движимая неведомой силой, она не удержалась и рассказала сестре о своих тайных отношениях с Ло. Они проболтали в постели до поздней ночи. Сестра вновь рассказывала о своем американском бойфренде, в предвкушении скорой встречи она тараторила без остановки. Сунь Янь отзывалась с радостью, хотя и не всегда соглашалась с ней, а в голове все крутилось: а ведь и правда, все только и пляшут под ее дудку…

Стояла глубокая ночь. Сунь Ли зевнула во весь рот и тут же прикрыла губы ладонью.

– Ох! Извини…

Беседа вернулась к Ло.

– Ну здорово! – одобрительно кивнула сестра. – Любовник из него хоть куда! Молодой, симпатичный, в постели просто мустанг… Что тебе еще нужно?

Сунь Янь несколько раз прокрутила эти слова в голове. Что-то в них было не так.

– Да, но…

И не успела она определиться, что именно «но», как сестра перебила ее:

– Никаких но! Знаю я, чего ты хочешь. Того же, чего хотят все дурочки в этом мире. Любви!

Разоблаченная, Сунь Янь прыснула:

– Одна ты у нас не дурочка! Такой гений, что даже страшно…

Сестра улыбнулась ей так, будто вспомнила о чем-то глубоко личном, и неторопливо произнесла:

– Послушай. Я не говорю, что любви вообще нет…

Не договорив, она вдруг умолкла, и Сунь Янь выжидающе уставилась на нее.

– А ты знаешь, что у Чжан Бо есть любовница?

– Что?!

– Он просил никому не говорить. Так что делюсь только с тобой! – Сунь Ли тихонько усмехнулась и покачала головой. – Замечательная история, согласись? Прямо как в романе…

Сунь Ли бросила взгляд на часы и вдруг воскликнула:

– Ой, уже заполночь? А ну, давай спать!

Она вытянула ноги, встала и потянулась, разминая поясницу.

– Ну вот! Завтра… нет, послезавтра… уже буду дома… Эй, ты чего?

Сунь Янь побледнела так, будто ей стало похо. От новости, что рассказала сестра, ее затрясло.

– Как ты узнала?!

– Что именно?

Сунь Янь чуть нахмурилась.

– Он сам тебе сказал?

– Чжан Бо?.. Да, сам.

– Когда?

– Два дня назад.

– Она недавно появилась?

– Да какое недавно?! Давно уже. Скоро, наверное, поженятся… – Сунь Ли насмешливо улыбнулась. – Хотя это уже так, мои догадки. Поживем – увидим!

Когда Сунь Ли заснула, все погрузилось в тишину. Сунь Янь закуталась в одеяло от макушки до пят и лежала, не шевелясь, лицом к потолку. Если бы кто-то увидел это вытянутое в струнку тело и вытаращенные глаза, он бы здорово напугался. В душе у Сунь Янь бушевал ураган. Как же так вышло, что, запутавшись в размышлениях, она решила задавить собственные чувства, а в итоге все эти мысли оказались полнейшим бредом? Ее грудь сдавило, а истерзанная душа и поруганное самоуважение переплавились в ненависть. Она ненавидела себя, ненавидела Чжан Бо и сестру с ее американцем, которого она не видела ни разу в жизни, ненавидела до такой степени, что руки и ноги пронизывало дрожью. Чувствуя, что замерзает, она встала наощупь с кровати, выудила из шкафа толстую куртку и накинула на постель поверх одеяла. «Интересно, который час?» – подумала она. А впрочем, какая разница?

Какими же мерзавцами оказываются мужчины на этом свете, какие они бессердечные ублюдки! Ядовитые проклятия срывались с ее губ. А Ло разве не такой же? Звонит ей, когда ему одиноко, и она радостно прибегает по первому зову! Она вдруг вспомнила, что дома у Ло на стене висит их совместное фото с женой…

От ярости и унижения у нее потемнело в глазах, а горло будто сжали удавкой. Сунь Янь почувствовала, что плачет, но ей было все равно. Рванув на себя одеяло, она замоталась в него с головой. Выдыхая во тьму влажный горячий воздух, она беззвучно рыдала, пока голова не пошла кругом, а сердце все-таки выбрало сторону тепла и света. Бывают ведь и хорошие люди, наверняка есть. Как должны быть и счастье, и любовь или хотя бы искренность. Это не обман.

Тишина той ночью висела такая напряженная, что даже различалось гудение. Сунь Янь высунулась из-под одеяла и прислушалась. Сперва она долго не могла разлепить глаза, но потом они все-таки открылись. Небо за окном начало светлеть, а потом зазвенел будильник. И наступило утро, замотанное пеленой серых туч.