5

Сунь Янь снова жила с родителями. Поначалу она с непривычки стеснялась и ходила подавленной, но, вновь, как в детстве, получая родительскую заботу, постепенно вернула бодрость духа. По воскресеньям она не вылезала из кровати, а на мамины окрики капризно закутывалась в одеяло с головой, как в босоногом детстве. Правда, в отличие от ее детства, сейчас в этом доме был еще и малыш Додо. Он часто прибегал, срывал с нее одеяло и ладошками хлопал Сунь Янь по щекам.

Сунь Янь хватала его за локоток. Додо хохотал и пытался вырваться, но Сунь Янь не отпускала, и они устраивали кучу-малу. И всякий раз, когда в безудержной радости она зацеловывала кувыркающегося племянника, в груди поднималась невыразимая тоска, и руки ее разжимались. Додо с задорным смехом убегал прочь, а Сунь Янь зарывала лицо в подушку, сдерживаясь, чтобы не зарыдать от тоски.

Мамина сослуживица пыталась познакомить ее с потенциальным женихом, но Сунь Янь сердито отказалась. Сказала, что не хочет снова замуж, потому что в этом нет никакого смысла. Никто не мог ее переубедить, а если кто поднимал эту тему, то атмосфера в доме накалялась.

В воскресенье мама распахнула дверь и ворвалась в ее комнату.

– Ты еще не встала? Куда это годится?! – воскликнула она и раздвинула шторы.

Сунь Янь высунулась из-под одеяла.

– Сейчас же закрой обратно! Умоляю!

Мама задвинула штору наполовину и присела на кровать.

– Сяо Янь, не то чтобы мы тебя не понимали, но нельзя же совсем опускать руки! Эй, ты слушаешь, вообще?

– Я не опускаю. Я страдаю.

– Послушай, – мама подоткнула дочери одеяло. – Вчера заходила тетя Ли. Она то же самое сказала: нельзя так, это неправильно. Тебе, мол, и лет-то всего ничего, а жизнь – она длинная…

Мама сделала паузу, но видя, что дочь не реагирует, продолжила:

– Человек должен бороться. Ничего смертельного не произошло, и с вещами пострашнее справлялись. Тетя Ли говорит: женщины стареют быстро, не успеешь оглянуться. Так и есть. Видела бы ты ее волосы… Уже вся седая!

Эта насквозь фальшивая тирада привела Сунь Янь в бешенство. Она резко открыла глаза.

– Что за тетя Ли? Понятия не имею, кто это.

– Дочь, ну зачем ты так говоришь?! – Возмущенная мама вскочила с места, подбежала к окну и вновь распахнула шторы. – Вставай, хватит валяться! Смотреть не могу на таких лежебок!

От залившего комнату солнца слепило глаза. Сердце Сунь Янь прошило дрожью. Она медленно поднялась и прищурилась:

– Скажи уж прямо. Тебе просто не нравится, что я с вами живу?

Вопрос пронзил мамину грудь будто нож, и она захлопала печальными глазами, не находя нужных слов. Но сердце Сунь Янь разрывали на части злость и обида.

Раздался стук в дверь. Отец просунул голову в проем и быстро проговорил:

– Молоко подогрели? Додо проснулся!

Не произнося ни звука, мама ушла в свою комнату и плотно затворила за собой.

У Сунь Янь защемило душу. Она никому не нужна, ее никто не понимает, родного человека у нее нет, и никто о ней не позаботится…

Чуть погодя за стеной послышался глухой ритмичный перестук: это бегал Додо, хохоча на ходу. Неутомимый озорник с азартом оттаптывал пятками пол.

– Додо, иди скорей сюда! – закричала Сунь Янь, позабыв все свои печали.

Иногда с утра пораньше в дом заглядывал муж сестры, Чжан Бо, и вел Додо в зоопарк. И каждый раз сынишка упрашивал папу: «Пусть тетя тоже пойдет с нами!» Но, увидев каменное лицо отца, тут же прекращал канючить. Додо был весь в отца: мордашка квадратная, нос короткий, рот большой, правда, щечки у него были пухлые, с ямочками. А у Чжан Бо, наоборот, лицо было жестким – сплошные кожа да кости, – и когда он растягивал губы в улыбке, выглядел очень комично.

Чжан Бо никогда не комментировал ситуацию, в которой оказалась Сунь Янь. Казалось, сестра ничего не рассказывала ему, и он пребывает в полном неведении. С семьей Сунь Янь он держался предельно вежливо, но сближаться, похоже, не собирался. Когда пришла пора отдавать Додо в детский сад, Чжан разошелся во мнениях с родителями жены, и та история закончилась не очень красиво.

Чжан Бо работал в Академии общественных наук, и едва Додо исполнилось четыре, определил ребенка в садик-интернат при своей работе, откуда по субботам забирал сына домой. По пути в сад Додо визжал, как поросенок на скотобойне. Он с ног до головы покрылся по́том и, конечно, заболел. После выздоровления личико осунулось, а в глазах время от времени мелькало чуть заметное, но все же отчетливое напряжение. И лишь когда бабушка согласилась забирать его каждый день, малыш наконец успокоился. Чжан Бо был против такого решения, но не хотел вступать в прямой конфликт и пошел за советом к Сунь Янь.

Однажды Сунь Янь пошла в садик за Додо – теперь эта обязанность часто взваливалась на ее плечи – и увидела Чжан Бо, который поджидал ее у входа.

– Эй, ты чего пришел?

Чжан Бо ответил, что хотел бы с ней кое-что обсудить. Приподнятые уголки длинных губ придавали его лицу насмешливое выражение.

– Первым делом, ты должна знать, что твоя сестра заняла мою сторону.

Сунь Янь улыбнулась.

– Она тебе написала?

Чжан Бо сказал, что они разговаривали по телефону, а потом его сдержанная улыбка исчезла, и он сухим тоном привел свои аргументы. Во-первых, у него нет времени забирать ребенка каждый день. Во-вторых, нельзя дарить Додо иллюзию, будто его слезливая мордашка избавит его от необходимости делать то, чего он не хочет. Мальчик должен понять, что взрослый человек, тем более глава семьи, не станет подстраивать свои решения под его «хотелки».

– Он же еще маленький! – с улыбкой прервала его речи Сунь Янь.

– Правильно, маленький! – Чжан Бо не сводил с нее глаз. – Прости, если неверно понял тебя, но я не считаю, что дети так уж сильно отличаются от взрослых. Тебе лишь кажется, что он не понимает, но ты его недооцениваешь: все он понимает. По крайней мере, способен понять. Нужно просто ему довериться и внятно объяснить, что к чему. Пока не доверишься, ничего не выйдет. Проблема тут во взрослых, а не в детях, согласна?

Пригвожденная его взглядом, Сунь Янь закивала.

– Вот и отлично. Значит, у меня появился союзник.

Сунь Янь усмехнулась:

– Занятные вещи говоришь! Как это я раньше не замечала?

– Ну а как иначе? Сестрица-то твоя еще занятней будет…

Оторопев, Сунь Янь расплылась в улыбке, и они пошли забирать Додо вместе. Увидев отца, мальчик даже опешил:

– Ты за мной пришел?

Чжан Бо обнял его и посмотрел прямо в глаза:

– Сперва признавайся: скучал по папе?

Додо растерянно покивал головой, обхватил отца за шею и чмокнул в щеку. От радости Чжан Бо рассмеялся, но смех прозвучал на два тона выше обычного, выдавая волнение. Сунь Янь вдруг нашла его очень милым: получалось, ее зять в душе совсем не такой, каким выглядел со стороны. Он очень любил сына. А еще он оказался прав.

Прошел месяц, потом еще два, и все уладилось. По утрам понедельника Додо хмурился, но больше не плакал: знал, что бесполезно. Кроме того, он привык ходить в садик. Верно говорил Чжан Бо: время – лучший лекарь.

В октябре небо затянуло светлыми облаками, на улице похолодало. Всего за одну ночь в начале улицы прямо на дороге образовалась целая гора капусты. Люди, весело галдя, толкались в очереди за продуктами. Толкалась среди них и Сунь Янь, но в душе у нее царила пустота. По вечерам она лежала в кровати и держала в руках книгу, но иероглифы не лезли в голову. Чжай Чжиган успел снова жениться, говорили, что его избранница работала водителем троллейбуса. Сможет ли она родить ему ребенка? Хорошо бы. Пусть у него все будет хорошо.

«А как же я? Так и проведу свою жизнь?»

Сунь Янь захотелось прогнать эту мысль. «Хватит! Спи давай!» – приказала она себе, выключила свет, закрыла глаза и действительно забылась сном, но перед самым рассветом внезапно проснулась.

В комнате царила тьма, но уже можно было разглядеть мебель вокруг. В ее мыслях снова появился Чжай Чжиган. Так назойливо, будто решил разбередить ей душу с целью, известной только ему самому.

Она подумала, что Чжан Бо все-таки не до конца прав. Время не поможет ее исцелить. А что поможет? Новый брак? Но с кем?

Эта мысль вспыхнула у нее в голове так ярко и отчетливо, что Сунь Янь тут же вознамерилась снова выйти замуж. За кого? Ведь такой человек должен стать для нее самым близким на свете, родней мамы с папой! Размечтавшись о столь неописуемой, фанатичной привязанности, Сунь Янь разволновалась и приуныла.

Она согласилась встретиться кое с кем. Ее предполагаемый партнер оказался, как и она, бухгалтером. Не женат, вполне обеспечен, хотя и слегка староват для нее: сорок три года. Они встретились дома у ее сослуживицы, и Сунь Янь с первого взгляда смекнула, почему он до сих пор не женат. Ни одной девушке такой мужчина бы не понравился. От внешнего вида до манеры двигаться и говорить – он был абсолютно женоподобен. Узкие покатые плечи, изящно отставленные мизинцы. На собеседника он смотрел всегда искоса, а когда смеялся, умоляюще складывал ладони. Поначалу Сунь Янь разрывалась между отвращением и раздражением. Но постепенно этот чудак стал ее забавлять, и в конце концов она преисполнилась к нему жалости. И как он живет? Никогда не думала, что на Земле существуют такие мужчины!

Родителям Сунь Янь ничего говорить не стала, но зато не удержалась и рассказала Чжан Бо. Тот понимающе усмехнулся.

– Не иначе как гей. Он не виноват, это гормоны так действуют.

От слова «гей» Сунь Янь залилась краской.

– Так зачем ему тогда жениться? – возмутилась она.

– А чего удивляться? Представь, как на него все косятся! Вот ты сама что о нем подумала, едва увидела?

– Что он чудаковат, – горько улыбнулась Сунь Янь.

– В том-то и дело. Не хочет человек быть чудиком, вот и все…

Чжан Бо всегда умудрялся объяснить все так, что возразить ему было нечем – оставалось лишь восхищенно соглашаться. Похоже, он хорошо чуял сердцем то, что не говорилось вслух. Наверное, потому и был всегда такой молчаливый и смотрел на людей в упор, отчего все невольно отводили глаза: кто вниз, кто куда-нибудь в сторону.

Однажды Сунь Янь попыталась выдержать его взгляд, но ничего не вышло. Чжан Бо смотрел так самоуверенно и требовательно, что, пожалуй, одна лишь Сунь Ли смогла бы стать ему достойной женой. И в душе у Сунь Янь затаилась зависть. Она не понимала, почему ее сестра до сих пор в Америке. Если бы уехала она сама, давно бы уже истосковалась по семье и вернулась обратно.

В воскресенье Сунь Янь вышла прогуляться по улице Ванфуцзин^[12], как вдруг поймала на себе чей-то взгляд. И будто невзначай обернулась.

Да это же Сяо Ло! В шикарном вельветовом пиджаке, с зачесанными назад волосами, он стоял, озаряя всю улицу своим обаянием.

Ло пригласил Сунь Янь поужинать, чем тут же и рассмешил ее.

– В два часа дня? Какой еще ужин?

Тогда он предложил зайти в недавно открывшийся «Макдоналдс».

Послеобеденное солнце заливало весь ресторанчик сквозь огромные оконные стекла. Сунь Янь указала на места у окна: «Сядем на солнышке. Так красиво!» Ло присел, но тут же вскочил. Оказалось, он уже давно хочет в туалет, а «Макдоналдс» в этом смысле очень полезен. Сунь Янь последовала за ним в сторону уборных. В женском туалете внезапно оказалось зеркало, глядя на отражение, она поправила волосы, а потом наклонилась и посмотрела на лицо вблизи. Результат ее не порадовал, но что поделать.