Глава 4

Суббота, 19 апреля. Вечер

Варшава, улица Маршалковская

Елена порядком устала за безумный, суматошный день. А впереди безумная, суматошная ночь! Юбку она сменила на польские джинсы «Одра», и переобулась в чешские кроссовки «Ботас».

«Сплошной дефицит!» – вздохнула с сожалением «пани Ирена», пряча изящные туфельки на шпильке, но блистать некогда, ее ждет беготня…

Однако дух был бодр! Пожалуй, впервые за двадцать лет взрослой жизни фон Ливен ощущала спокойствие и уверенность. «Прямые действия» – ее удел, тут она – профи, но сколько же нервов потрачено на все эти тайные миссии во славу доллара!

А сейчас стрелка душевного барометра указывает «ясно», и крутятся в голове слова, сказанные глуховатым сталинским голосом: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»

Пыхтя и отдуваясь, в комнату вломился Юзеф.

– Фу-у! – выдохнул он, с размаху садясь на стул.

– Осторожно, – буркнула Елена, – сломаешь!

Хихикнув, Шавелло полез к ней лапами загребущими, получил леща и успокоился. Похоже, учинял проверку на покладистость – вдруг, да выйдет чего?

– Я слушаю, – спокойно выговорила фон Ливен, стягивая волосы в практичный «хвост».

– Франек проехал Мронгово, и движется к Ольштыну, – зажурчал Юзек. – Мой человечек видел обе машины – милицейские «Стары», заляпанные до крыши.

– Ошибиться твой человечек не мог? – вздернула бровку «партнерша».

– Нет-нет-нет! – Шавелло замотал вислыми подбородками. – Вихуру он знает в лицо, а тот сидел за рулем второго… э-э… ну, того, что сзади ехал!

Елена внимательно посмотрела на «партнера», и фыркнула:

– Выкладывай, давай! А то у тебя уж больно довольный вид, как у кота, стащившего хозяйскую колбасу.

Юзеф затрясся в неслышном смехе.

– Да-а, Иренка, да! – он замер, но не смог длить паузу: – Я знаю, куда Франек так спешит!

Фон Ливен глянула с нетерпением, покачивая расческу.

– В Мальборк! – вытолкнул Шавелло. – Франек там родился, всё облазил, и поселился рядом с замком, на Пястовской. С виду – дом, как дом. Старый, с мезонином. Посмотришь со двора – окошки, занавесочки… Думаешь, пенсионеры какие доживают. А внутри как бы гараж! Там рядом склад, с аркой такой. Въезжаешь под нее – и налево, сразу в га… в дом! Прямо из подворотни!

– Ага! – с ехидцей улыбнулась Елена. – И Франек, вот так, запросто открыл тебе свой схрон!

– Язва! – умилился Юзеф. – Франек не в курсе, а я совершенно случайно пересекся с ним, да когда еще… Лет десять назад! Он тогда свою «Варшаву» парковал… И схрон вовсе не в доме! Я думаю, Вихура отыскал тайный ход в замок! Нет, я, конечно, могу ошибаться, но… Сказать, почему он так держится за ту развалюху?

– Сказать, – улыбнулась девушка.

– Франек клад ищет! – выпалил «партнер». – Как начал, ребенком еще, так до сих пор и шарится по Мариенбургу! А замок не просто огромный – он самый большой в мире, там что угодно спрятать можно!

– Короче, – оборвала его Елена. – Ты предлагаешь выдвигаться в Мальборк?

– Да! И встретить Франека в его же доме. Устроим засаду! В худшем случае придется делиться, в лучшем – всё достанется нам. Вихура тоже не дурак, ему все эти политические игрища – до одного места! Двадцать к одному – он хочет сорвать куш, обменять Машерова на чемодан с деньгами! Большо-ой чемодан!

– Обойдется! – отрезала фон Ливен, и покусала губку. – Ладно… А успеем?

– Взял два билета на ночной рейс до Гданьска! – похвастался Юзек. – Через час – вылет. Успеем! Оттуда час езды до Мальборка…

– Молодец! – деланно восхитилась девушка. – А в засаде будем вдвоем сидеть?

– Ну, я думал, из аэропорта звякнуть… – промямлил Шавелло.

– Тоже мне, додумался… Иди! – с силой толкнула «Ирена». – И звони! Только самым проверенным! Троих будет довольно.

– Слушаюсь! – Юзеф проворно вскочил, качнув бегемотьими телесами, и выкатился из комнаты.

Поглядывая на дверь, Елена выцепила из сумочки радиофон «Тесла». Быстро нащелкала код, как бы пароль, разрешающий доступ к абоненту. Знакомый отчетливый щелчок проник в ухо. Клацая ногтем по кнопкам, девушка набрала номер резидента.

– Алло?

– Это «Люцина».

– Слушаю! Включаю запись…

Фон Ливен резво доложила, и вернула плашку радика на место.

Из глубин квартиры докатился жирный голос Шавелло:

– Ирена-а! Пора!

– Иду-у! – в тон отозвалась девушка, и глянула на часы.

«Успеваем!»

Воскресенье, 20 апреля. Ночь

Варшава, Уяздовские аллеи

Пятиэтажное здание посольства из стекла и бетона всегда казалось Майклу Андерсону островом спасения. Юркнешь за ограду – и опасная Польша отходит на задний план. Тут вам не логово дипломатов, тут оплот свободы и демократии! Бастион!

А нынче жизнь усложнилась кратно. Майкл обессиленно вздохнул. Они так долго подбирали фигуры, чтобы сыграть на «Великой шахматной доске» и поставить мат русским, что известие о ликвидации Кароля Войтылы стало сущим ударом в спину.

Хитроумного кардинала прочили в папы. Ватикан и без того вертел поляками, как хотел, а уж понтифик из Кракова… М-да.

Не вышло.

Пришлось резидентам Штатов и Западной Германии «крепить единство», да уныло пестовать «независимые профсоюзы». И вдруг новый удар – Москва ввела войска. С виду всё выглядело прилично – советская, польская, чехословацкая и гэдээровская армии затеяли совместные учения «Щит-80». Не придерешься.

А под шумок развернулась самая настоящая «тихая война» – подпольщиков, профсоюзников, диссидентов, клерикалов, короче, всю ту шушеру, что ЦРУ так старательно холило и лелеяло, выпиливали в промышленных масштабах! Сотнями, тысячами! И «эсбэки» с «зомовцами», и «шпицели» с чекистами – всем поганым интернационалом взялись…

Андерсон мрачно глянул за окно лимузина. До позднего вечера он просидел на вилле Яна Кулая, этого «безусого Валенсы». Бесполезно – СБ запугала Янека, сгоняя с политического поприща. Идея профсоюза крестьян-единоличников утухла.

«И что мне строчить в Лэнгли? – горько усмехнулся резидент. – Чем хвастаться?»

«Линкольн» мягко затормозил, и Майкл выбрался наружу. Теплый вечерний воздух, напоенный запахом первых цветов, не радовал. Раздраженно грюкнув дверцей, Андерсон зашагал к «оплоту», на релаксе кивая паре морпехов.

Конечно, должность второго секретаря посольства не бог весть какое прикрытие, а вот ранг шефа варшавской «станции» ЦРУ значил многое. Вопрос в том, надолго ли? Зачтутся ли прежние успехи, или пора готовиться к переводу куда-нибудь в Верхнюю Вольту?

«Быть или не быть?» – продекламировал Майкл про себя гамлетовскую сентенцию.

Поднявшись в кабинет, он открыл папку для входящих. Угу… Опять от Лонэма… Резвый мальчик…

Стоило Билли Лонэму возглавить мюнхенскую подрезидентуру, как он забурлил инициативами, смыкая БНД и ЦРУ.

«Вот и кандидат на мое место», – поморщился Андерсон.

Разобрав первые строки послания, он вчитался. Не поверил. Вскочил и пробежался по тексту стоя.

– Ага… – сорвавшись с места, Майкл бросился к послу.

Уильям Шауфеле-младший, похоже, как раз собирался покинуть свое рабочее место, и вбежавшего резидента встретил кисло.

– Ну, что еще, Майк? – капризно затянул он. – Я еще не ужинал, а уже, по-хорошему, спать пора!

– Прочтите, сэр!

Посол сердито выхватил распечатку.

– «Боевая группа «Свободы и Солидарности» под командованием Ф.Вихуры захватила заложников, похищенных в СССР и вывезенных в Польшу. В числе захваченных П. Машеров, Генеральный секретарь ЦК КПСС; А. Вайткус, технический директор секретного НИИ, а также ученые из того же института: М.Гарин, старший научный сотрудник; В.Корнеев и В.Киврин, младшие научные сотрудники…» И что? – повысил он голос.

– Сэр! – с чувством вытолкнул Андерсон. – Внимательно перечитайте!

Морщась, Уильям Эверетт Шауфеле-младший перечел, и его зрачки будто споткнулись.

– М-м… – замычал он. – Михаил Гарин?

– Бинго! – выдохнул резидент.

– Создатель ускорителя… этих… как их… тахионов?

– Да-да-да! – почти выкрикнул Майкл.

Посол рассеянно глянул в темноту за окном, и встрепенулся.

– Собирайте свою группу, Майк! – отчеканил он. – Немедленно! Сию минуту! Найдите этих заложников! Делайте с ними, что хотите, но Гарин должен быть здесь!

– Да, сэр! – Андерсон лихо отдал честь, и выскочил из кабинета.

Та же ночь, позже

Гданьск, Рембехово

«Ан-24» авиакомпании LOT мерно гудел, наматывая темноту на винты.

– Проше, запьечь пасе! – прощебетала миловидная стюардесса, и Рехевам Алон послушно пристегнул ремень.

Самолет снижался, а за иллюминатором сверкал и переливался Гданьск, разбросанный широко и вольно, по старой деревенской привычке. Освещенная бетонная полоса будто всплыла из глубин ночи, медленно и плавно подставляясь выпущенному шасси.

Толчок – и земная твердь приняла лайнерок, разлучив его с небом. Пассажиры разом оживились, подхватываясь и хлопоча.

Алон обратил внимание на странную парочку – красивую, фигуристую шатенку «с холодной дерзостью лица» и бесформенного пузана, непонятно как вмещавшегося в кресле. Молодая женщина вволю издевалась над спутником, а тот лишь отшучивался, но оба поглядывали вокруг внимательно и зорко.

Помахивая чемоданчиком, полковник вышел в гулкие, полупустые залы аэропорта, и сразу приметил своих «гвардейцев» – четверка встречала его в полном составе.

– Шалом! – негромко обронил Алон, и усмехнулся, заметив недовольное выражение на лице Регева. – Что, задержал, да? Не волнуйся, Юваль, всё нормально. Опозданий не будет, – бегло осмотревшись, он продолжил, понижая голос: – Мой человек преследует конвой Францишека Вихуры от самого Элка. Минут пять назад отзвонился – говорит, подъезжают к Ольштыну. Так что в Мальборк приедем первыми…

– В Мальборк, рабби? – задрал бровь Ари Кахлон.

Алон утвердительно кивнул.

– Вихуру после армии пристроили в замок Мариенбург – там работал смотрителем его отец. Дембель охотно согласился, хотя платили мало, зато он мог вволю искать сокровища – то ли тевтонов, то ли тамплиеров. Клада Вихура не нашел, зато обнаружил несколько тайных комнат и ходов в подземелье, замурованных веке в шестнадцатом, чтобы уберечь тогдашних хозяев цитадели – польских королей – от неприятных сюрпризов и ловушек. В ЗОМО Францишек записался лишь в прошлом году, но живет по-прежнему в Мальборке, в старинном доме неподалеку от крепостных стен…

– И он везет заложников именно туда! – прищелкнул пальцами Ливлат. – К себе!

– Там мы его и встретим, – мягко заключил Рехевам. – Поехали!

Та же ночь, позже

Мальборк, улица Пястовская

Винт молотил с неумолчным рокотом, отбиваясь лопастями от черноты ночи. Внизу и немного в сторонке тянулось шоссе, высвеченное редкими фонарями и фарами машин. Два грязных фургона «Стар-200» катились почти впритык, синея крышами – борта и кабину покрывали разводы и потеки грязи.

Рустаму невмоготу стало высматривать команду Вихуры через маленький иллюминатор, и он пролез в кабину к пилотам – тут обзор куда лучше.

Грузный вертолетчик обернулся к нему, поправляя наушники с «ларингами».

– «Люцина» адрес не сообщала? – громко спросил он.

– Только улицу! – сообщил Рахимов, перекрикивая ревущий, клокочущий гул. – Пястовская!

Пилот развернул карту и ткнул толстым пальцем.

– Это близко к замку! У парка! Сесть не сможем, будете высаживаться на спусковых веревках!

– Шуму наделаем…

Грузный развел руками, и вдруг скомкал жест.

– Они там что, – заорал он, – совсем с ума посходили?!

Рустам и сам дивился – на перекрестке, залитом светом, «Стары» затормозили. Блокпост. Рядом – капонир из мешков, набитых песком.

Хоть в Польше и не ввели военное положение, но на улицах частенько мелькали бэтээры, там и сям вставали импровизированные КПП. Поляки помалкивали – пары расстрелов «мирных» демонстраций хватило, чтобы даже самые отмороженные уяснили – шутки кончились.

Вот и тут – опустился шлагбаум возле БМД, перегородившей встречную полосу, и два десантника зашагали к притормозившим авто. Проверка документов, прошу пана…

И вдруг из переднего «Стара» забили злые огни очередей – они скосили добрых молодцев в голубых беретах, прошлись по балку, изображавшему контрольно-пропускной пункт…

Башенка боевой машины шевельнулась, разворачиваясь, и мощные трассеры КПВТ прошлись вдоль грузовика, расколачивая движок, пропарывая кабину и кунг.

– Там же… – охнул штурман.

– Да они ж не знают! – страдальчески переморщился пилот. – Никто ж не объявлял про захват!

– Смотрите!

Второй из «Старов» резко сдал назад, сминая капот зазевавшейся малолитражке, и съехал с дороги. Пока крупнокалиберный пулемет колол и рубил ведущий «зомовский» фургон, ведомый рванул через кусты, шатаясь на рытвинах, а по грунтовке дал газа.

– Они там! За ними!

Вертолет легонько завиражил, сворачивая. Одинокий «Стар-200» на пустынной, пускай и темной дороге, потерять было трудно – красный накал «стопов» невольно оказывался в фокусе внимания.

«Только бы они были в «беглом» фургоне! – взмолился Рустам. – Да должны, должны! По логике, по всему… Кто же пропускает вперед тех, кого надо беречь? Только бы…»

– Выезжают на шоссе! Погони нет!

– Следуем за ними! Высоты добавь… Харэ!

Башни и шпили замка зачернели впереди, пробиваясь на фоне Ногата, рукава разлившейся Вислы – река отливала серебром, отражая лунное сияние.

– Эти выехали на аллею Войска Польского!

– Вижу… Снижайся!

– Свернули на Пястовскую!

– Приготовиться к высадке!

Раскрытая дверь впустила вовнутрь грохочущую тягу винта. Вертолет завис, сдувая с крыш наносы пыли, и «царевичи» заскользили по канатам вниз, тормозя карабинами.

Рустам спустился последним. В окнах уснувших домов зажигался свет, но источник шума уже сваливал прочь, хлеща лопастями и забираясь вверх.

– За мной! Они въехали вон туда!