Цитаты из книг автора «Валентин Распутин»

– Я в прошлом году летом в город ездил, – продолжал он. – Там насмотрелся на этих женщин. И правда, кругом одни женщины, я уж потом нарочно приглядывался, чтоб хоть одну живую бабу увидать, которая на мясе, а не на пружинках. Если где встретится, так сердце за неё радуется, что сохранилась, а то ведь скоро мы их, как доисторических мамонтов, будем искать. Она идёт, так по ней видно, что у ней и мать была, и бабка, видно, что в жизни человек находится, а то ведь эти, женщины-то, особенно которые помоложе, они все как заводные куклы, одна на другую до того похожи, не отличишь, где какая. Их не рожали, на фабрике делали… 8 – Ты расскажи, расскажи, Степан, как ты тёщу обхитрил, – уговаривал Михаил длинного рыжего мужика Ст

Мысль о том, что женщина больше нуждается в мужике, чем мужик в женщине, пришлась ему по душе и взбодрила его, на лице у Ильи появилось плутовато-хитрое выражение, как после удачной выходки, о которой ещё никто не знает.

Я говорю, они без нас ещё больше не могут, такая у них натура. А во-вторых, у мужика, кроме бабы, в нерабочее время также и другие занятия имеются, а у неё, почитай, нету.

Конечно, никто не спорит, мы без них не можем, так жизнь построена. А они без нас могут, что ли?

Если на то пошло, сильно много в ней женщины стало, от бабы ничего уж не осталось. А с ней не только в кино ходить, с ней жить надо. Для жизни мне, к примеру, баба больше подходит. Она на любую работу способна, не будет ждать, когда мужик придёт со смены и принесёт ведро воды. Она всё сама может. И терпеливая, по всякому пустяку не будет взбрыкивать. Мало ли что по домашности происходит – почему об этом должна знать вся деревня, а если в городе, то весь город?

Илья тоже отяжелел от водки и от разговоров, но не в пример Михаилу держался пока твёрдо. Тот счастливый и краткий момент, когда следовало остановиться с выпивкой, был давно упущен, и жалеть об этом теперь не стоило. Что ещё делать? В самом деле, что делать, пусть кто-нибудь научит. Ещё до Степана Илья зашёл к матери – она дремала и не услышала его или сделала вид, что не слышит, а сама, быть может, исподтишка наблюдала за ним, и он обрадовался, что ему не пришлось с ней разговаривать, потому что не знал, что сказать; он не был пьян настолько, чтобы говорить всё подряд. Водка, казалось, не брала его, а только добавляла груз к той тяжести, которая отзовётся позже – завтра, послезавтра.

Степан подмигнул Илье и показал глазами на Михаила: мол, всё, готов, бормочет сам не зная что и мешает поговорить нам. Михаил клонился всё ниже и ниже, его голова упиралась в колени.

– Я, Михаил, понимаю, что наши с тобой бабы в государственном масштабе – это женщины. Что ты мне об этом рассказываешь? Я тоже мало-мальски грамотный человек, газеты выписываю, читаю. 8 – Ты расскажи, расскажи, Степан, как ты тёщу обхитрил, – уговаривал Михаил

Мы вместе с моей бабой в народонаселение нашего государства засчитаны.

Зачем бить? Бить – это крайняя мера наказания. Как расстрел. Если баба ко мне с пониманием, то и я к ней с пониманием. Во всяком разе я тоже государственный, а не какой-нибудь первобытный человек.