Цитаты из книг автора «Валентин Распутин»

– Нет, Степан, – тяжело выговаривая слова, не согласился Михаил. – Баба, она, кроме того, что она баба, она женщина. Её бить нельзя. Твоя или моя там баба, она, кроме того, что она твоя или моя баба, она государственная женщина.

Она, язва, и шагу, чтоб не во вред мне, не сделает, у нас с ней с первого дня партизанская война идёт. Ей волю дай, она бы уж давно с самой низкой целью голову мне топором отрубила и даже не перекрестилась. Некультурный человек.

большенькая была, знала, что Зорька не наша корова. Я сижу и боюсь подняться – как окаменела. Думаю, Господи, ты-то куды смотрел, пошто ты-то не разразил меня на месте ишо в первый раз? И такой стыд меня взял, такой стыд взял – руки опускаются. Я ить, девка, после того, извиноватила себя, я в глаза-то Люсе до-о-олго не могла глядеть.

Голову поворачиваю – Люся. Стоит и во все глаза на меня смотрит. До самой души те глаза мне достали. Она ить уж

А Зорька наша уж в колхозе жила, помнишь, подимте, нашу Зорьку – такая хорошая была корова, комолая, по сю пору её жалко. В колхоз как собирали, сам-то и ондал её в колхоз, на обчий двор. От уж я поревела! Ну. А Зорька так и эдак наш двор помнит, всё к нам лезла, я до этой до голодовки-то помои ей когда вынесу, а то ломоть хлеба солью посыплю. Там рази такой уход – чё тут говореть. Столько скота. От она и в голодовку все к нам, всё к нам. Их там вечером подоят и сразу выгонят, а ишо мошка несусветная, скот бьётся, ревёт, носится. Зорька подойдёт к нашему двору и мычит, мычит. Мне жалко её станет, я загородку открою да впущу Зорьку. Курево ей от мошки разведу, вымя подмою, она не любила, когда грязное вымя. И от как-то раз я ей вымя тёплой водой помыла и думаю, дай-ка я посмотрю, есть-нет в ём молоко. Чиркнула – есть. И стала я, девка, Зорьку подаивать. Их там не выдаивали до конца. Баночку она мне после вечерешнего удоя ишо спустит, я и баночке радая, разолью её ребятишкам по капельке, и то слава Богу. Лучше слава Богу, чем дай Бог.

От он наш: ухайдакается до того, глаза бы мои на его не глядели. Наутро подымется, тырк-пырк, соберёт своих пьянчужек и опеть за ту же работу. И как ни в чём не бывало посмеиваются, рассказывают друг дружке, кто вчерась чё понатворил. Смех им. Доведись до меня, я бы со стыда сгорела. 7 Наконец-то к старухе пришла долгожданная Мирониха. Старуха лежала на кровати так легко и невесомо, что сетка под ней совсем не прогибалась; у старухи дежурили только глаза, а тело, расстел

– Помнишь, Данила-мельник пил, дак его за человека не считали. Ну, пьянчужка, и всё. Так и звали: Данила-пьянчужка. Он ить один так пил, боле никто. А тепери Голубев не пьёт, дак тепери его за человека не считают, что он не пьёт, смешки над им строют. 7 Наконец-то к старухе пришла долгожданная Мирониха. Старуха лежала на кровати так легко и невесомо, что сетка под ней совсем не прогибалась; у старухи дежурили только глаза,

– Оне пошто так пьют-то? Какая им доспела нужда? Оне ить себя только гробят, боле ничё. В ранешнее время рази так было? 7 Наконец-то к старухе пришла долгожданная Мирониха. Старуха лежала на кровати так легко и невесомо, что сетка под ней совсем не прогибалась; у старухи дежурили только гл

– Нет, им Надя в тазу воды нагрела, оне её стаканьями поддеют, стукаются и пьют за милу душу. Уж так сладко – не нарадуются. Ты рази не знаешь: дал Бог денежку, а чёрт дырочку, от и катится Божья денежка в чертову дырочку. 7 Наконец-то к старухе пришла долгожданная Мирониха. Старуха лежала на кровати так легко и невесомо, что сетка под ней совсем не прогибалась; у старухи дежу

Она боялась гадать об этом и всё-таки в последние годы всё чаще и чаще думала о солнце, земле, траве, о птичках, деревьях, дожде и снеге – обо всём, что живёт рядом с человеком, давая ему от себя жизнь, и готовит его к концу, обещая свою помощь и утешение.