Некоторые индивидуумы до сих пор считают, что люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией либо неправильные, либо психически (!) больны. То есть для них подобная ориентация – это, прежде всего, психическое заболевание, с которым всенепременно нужно бороться посредством помещения человека на лечение в психиатрическую клинику. К примеру, одно из мнений: «Давайте шизофреников демонстрировать вовсю. Это не норма. Люди с психическими отклонениями должны быть безопасны для общества. Раскрытие может привести к навязыванию такой нездоровой позиции молодым и неокрепшим умам. Так быть не должно». Это притом, что «лечение», как и сам «диагноз», отменили ещё в прошлом столетии. Человек (если оный действительно учится в медицинском) явно пропустил несколько лекций по данному вопросу. А, возможно, и не пропустил – просто открещивается от реальности, как может. Но, тем не менее, это не просто финиш и занавес – это чистой воды позор для него как для специалиста в области медицины. Люди, в каком веке вы живёте? Может, хватит уже жить моралью своих праотцов?

Мне иногда очень стыдно за тех, кто кичится медицинским или гуманитарным в сфере психологии образованием и при этом не знает элементарных вещей. «Потерянное поколение» – теперь я ещё больше понимаю, почему некоторые так говорят.

От 13 января 2016 года

Вновь происходит что-то невразумительное. В конце декабря обратился в агентство недвижимости с целью продать квартиру матери – всё равно моя бывшая соседка таки отправилась на пмж к родственникам, сам там жить не собирался, а незнакомых лиц пускать – не комильфо как-то. Ещё в выходные перетаскав оттуда на свою жилплощадь всё самое ценное, во вторник связался с агентством, дабы узнать, в каком направлении движутся дела, а меня уведомили о том, что есть человек, заинтересовавшийся приобретением предложенной недвижимости. Ну и я, соответственно, окрылённый такой хорошей новостью, согласовал встречу с представителем агентства и этим человеком на вторую половину сегодняшнего обеденного перерыва. Чуть позже, как путный Вася, уже в половине первого дня сидел в кафе неподалёку от места работы, обжигая горло горячим кофе.

Без двадцати минут дверь кафе открывается, внутрь заходит представитель агентства и… И мерзопакостный Виктор. Да срань Господня! Нет, это уже выходит за все рамки. Я готов был выплеснуть на него весь кипяток из чашки, чтобы хоть как-то стереть с его физиономии до невозможности довольное выражение – этот тип явно всё спланировал. Благо, вовремя вспомнил, что данное действие может показаться не совсем вежливым по отношению к только что вошедшим. В общем, дрогнул только представитель, за версту ощутивший мою откровенно враждебную энергетику и поспешивший занять место за столиком как можно дальше от объекта опасений – даже стул ближе ко входу рефлекторно придвинул. Зато дружок наш не растерялся и, усевшись поближе, начал бодро что-то вещать про выгоду сделки. Слушать его, откровенно говоря, не хотелось, поэтому неожиданно для самого себя зачем-то заказал мороженое и начал потихоньку успокаиваться. Делать этого не стоило, ибо когда он назвал цену, у меня это мороженое чуть поперёк горла не встало… Зато появилась одна из версий о причинах происходящего: состыковав в полтора раза увеличенную цифру с его недавними словами, мне подумалось, что наш травматолог хочет купить не квартиру, а те самые мирные отношения, которые предлагал ещё во вторник.

После пришествия хоть какой-то мысли я и вовсе перестал беспокоиться о чём-то, пообещав обоим подумать над предложением, а уже вернувшись в кабинет и буквально развалившись в кресле, смирился с тем, что план действий этого типа был изначально качественнее и эффективнее моего собственного. На повестке дня оставался главный вопрос: кто его проинформировал? Сам я травматологу ничего о планах не говорил, а следить за мной настолько ему и в голову не придёт. Надеюсь. Значит, остаётся только один вариант: тот, с кем я мог делиться подобной информацией – то есть Кэп и секретарша. Кэп не будет рассказывать подобное без моего согласия – он для этого слишком правильный. Секретарша… Таки выпотрошил информацию, да? А сама ведь бегала и жаловалась, уверяя в том, что на личные вопросы даже головой в ответ не кивала. Вот же ж. Так, ладно, надо будет её выловить и выспросить о том, что она там ещё ляпнуть могла. Лишить бы её зарплаты, но, к сожалению, полномочий при таких причинах не имею.

Ещё и это предложение. Что-то у меня уже совсем ничего в голове не укладывается. Плата за мир? Смешно. Да и какой адекватный человек будет платить тому, кого он, в принципе, не боится, и который ему, по большому счёту, ещё долгое время ничего бы не сделал? Да и вторая квартира в городе Виктору явно ни к чему, на мой взгляд. Показательное выступление для пущей убедительности в его ко мне отношении? Не думаю, ибо не до такой же степени он идиот, чтобы вот так безбожно понтоваться, да и видел я уже размеры и применение его финансов. Может, в той квартире он надеется найти что-нибудь? Господи, да чего там искать-то? Глупость какая. Может, он – маньяк, и таким вот изощрённым методом пытается довести жертву до состояния психоза? Ну нет… Возможно, он лишь пытается таким вот мудрёным способом тихонько покапать мне на нервы? Но опять же, зачем, если у нас «мир»? Или это что-то вроде «слово дал – слово назад забрал»? Разумеется, в мир этот я изначально не верил, но и не ожидал, что хотя бы ради создания видимости этот недоделанный Мориарти не потерпит недельку-другую.

Хорошо, мне вот интересно, что он будет делать, если я соглашусь? Попятится назад или пойдёт до конца? В любом случае просто так он жилплощадь эту не скоммуниздит, ибо время для переоформления документов на московского родственника ещё есть, а там буду тянуть столько, сколько нужно. Ведь я же имею право на то, чтобы подождать ещё, как минимум, два предложения? К тому же иногда вспоминаю его слова: «Я тебе предлагаю мирные отношения по-хорошему». То есть, получается, если я откажусь от продажи именно ему – скорее всего, начнётся что-то ещё более неприятное, нежели чем то, что происходит сейчас, и тут уже никакой подвал не поможет. Вообще, подкопленные финансы сейчас позволяют взять отпуск и метнуться куда-нибудь на Кубу, а там, глядишь, и травматолога маразм отпустит. Так что думаю…

От 14 января 2016 года

Мне тут знакомый психолог вчерашним глубоким вечером выдал задание на дом в электронном виде. Суть в том, чтобы в течении месяца записывать весь свой поток мыслей. Абсолютно весь. Похоже, это какой-то его авторский метод. Ну да ладно, попробовать стоит – всё равно уже ничего не теряю. Взял отгул, чтобы уладить все дела с квартирой, поэтому время есть. Сейчас будет что-то наподобие введения. Оно не очень краткое, но какое есть.

Я часто оказываюсь пуст изнутри, и всегда было нечто такое, что меня буквально добивало. Допустим, среднестатистический человек в месяц может решить десять немаловажных проблем. У меня всегда была одиннадцатая, при которой приходилось просто терпеть, двенадцатая, при которой стискивал зубы, тринадцатая, при которой сам себя успокаивал, и четырнадцатая, которая и была пиковой точкой. Дальше – пустота… Я редко испытывал сильные эмоции. В основном тогда, когда происходило что-то поистине масштабное – и то не всегда. Ещё мой эмоциональный спектр расширялся от уровня зубочистки, когда ничего не мог сделать. Хотел, делал, но всё равно в итоге не смог. Через недлительный промежуток времени успокаивался, запрятывая ощущения обратно, и снова чувствовал себя пустым. Чем бы и как бы ни пытался себя наполнить, время шло, а пустота будто не заполнялась, поглощая всю ту «пищу» в виде ощущений и эмоций, которую оставлял там. Как чёрная дыра, затягивающая всё живое. Мне иногда кажется, что однажды она поглотит всего меня, и тогда вместо моего внутреннего «Я» останется лишь телесная оболочка с иллюзорным внутренним миром…

У меня мало друзей. Нет, не тех, с кем общаюсь посредством интернета, а именно тех, с кем могу встретиться, кто уже не раз был проверен дружбой, кто продолжает меня терпеть, находя в этом какую-то свою прелесть. Видимо, они мазохисты. Их так мало от того, что, возможно, большинство людей, со мной контактирующих, просто не получают того количества эмоций и ощущений, которые отдают сами. Большую часть этих ощущений поглощает эта чёрная дыра. Многие говорили: «Раскройся. Не скрывай свои истинные чувства и эмоции. В этом нет ничего постыдного. Покажи людям, какой ты на самом деле!». Но что мне показывать, если почти ничего нет? Какие эмоции мне демонстрировать, если, по большому счёту, это лишь жалкие крупицы? Откуда мне их брать? Я стараюсь. Нет, правда, стараюсь: смотрю фильмы, читаю книги, стараюсь контактировать как можно больше, больше узнавать, проявлять любопытство. Но иногда кажется, чем больше стараюсь, тем больше становится чёрная дыра. Наверное, закон подлости в какое-то назидание, что ли. Не знаю. Говорят, что даже мой дневник – безэмоциональный бортовой самописец. В принципе, так оно и есть – чего уж тут…

Я не доверяю людям. По крайней мере, не с первого знакомства и второго/третьего контакта. Некоторым не доверяю вообще никогда, хоть и общаюсь. Парадокс. Не потому, что где-то когда-то чего-то там произошло, а потому что большинство просто врали. Кто-то врал по мелочи, кто-то – по-крупному, кто-то подставлял, кто-то пытался нажиться за чужой счёт. Много чего было. Я тогда отпускал людей, выдирая из памяти клочочки совместных воспоминаний, и это было жутко больно – особенно, когда отпускать на самом деле не хотелось, но и контактировать смысла уже не было. Поэтому долго не мог смириться с тем, что они сделали. Иногда возникало чувство, будто у меня на лбу написано красным: «Наеби ближнего своего». Такое отношение порой выводило из себя, хоть всегда держал подобные мысли при себе, предпочитая оставлять такого человека наедине с собой. Видимо, так создалась чёрная дыра. Нет, людей я люблю, но доверять им… Не знаю. Делать это на полном серьёзе как-то не получается. Наверное, привык к тому, что кто-то где-то когда-то что-то сделает, поэтому уже не удивляюсь, если о чём-то таком узнаю. Для меня это уже нормально. Возможно, я так и остался тем самым семнадцатилетним парнем, шастающим с вечера до утра по улицам со знакомыми в поисках «поесть» и «поспать». В те годы в уме выработался мощнейший инстинкт самосохранения в духе «никому не доверяй, всегда держи ножичек наготове». Помню, как меня несколько раз пытались ограбить, и из пяти раз три – те, кого я знал и с кем даже время от времени контактировал. Они знали, что с меня нечего взять, но всё равно это делали. Зачем? Ведь я и без того продал даже свой первый телефон перед тем, как начать проводить вечера и ночи на улицах неприветливого города, о чём они тоже знали. Всё же внутри я так и остался парнем с улицы – просто расширил свой кругозор, пополнил словарный запас с багажом знаний, нашёл работу и достиг нескольких важных целей. По крайней мере, до сих пор не научился жить по законам цивилизованного высокодуховного благородного общества.

Я не могу простить себя за некоторые вещи. Особенно за те, которые мог бы изменить в лучшую сторону, но не смог этого сделать. И дело тут не в том, что я ассоциирую себя с Богом – таковым себя вообще никогда не считал, потому что всё время себя критикую, спускаю на грешную землю. Даже тогда, когда мне говорят комплименты, льстят или же называют каким-то приятным прозвищем. В этом плане всегда держал своё эго в узде и продолжу, насколько сил хватит. Просто… Чёрт. Просто злюсь на себя в те моменты, когда уже ничего не могу сделать. Но, похоже, я сам у себя их всех отбираю.

Никогда ничего не делаю без смысла, хоть и ищу его в каждом своём телодвижении. Некоторые попрекают за бездействие. К примеру, когда спорит знакомый человек с кем-то из незнакомцев и во время спора просит сказать меня что-то в его защиту, а я сижу и думаю: «Зачем?» Не потому, что сволочь, а потому, что так он не только ничему не научится, но и в будущем, привыкший к защите со стороны, будет точно также просить помощи, будто прячась за мамкину юбку. А мне бы хотелось, чтобы он научился быть более самостоятельным и самодостаточным, не реагируя на какие-либо колкие замечания, не устраивая спор из-за ничего и тем самым не давая себя хоть как-то поддеть, со временем становясь почти неприкасаемым. Как-то раз после подобной ситуации пытался объяснить эту мысль обидевшемуся на меня за такое сволочное поведение знакомому. Меня тогда покрыли отборным трёхэтажным и удалились с горизонта навсегда…

Я не бегаю за людьми за редким исключением. Не потому, что мне от них что-то нужно, а просто потому, что это они. Ну как, бегаю: расщедриваюсь на окружение достойного их внимания, заботу, теплоту и понимание. На взаимодействие, причём довольно долгое. Да, иногда приходится делать над собой усилия, чтобы родить какие-то эмоции в ответ, но в итоге довольными остаются все, включая и меня. Остальные же обижаются, злятся, негодуют, требуют и в итоге забывают обо мне. Нет, мне не жаль, мне непонятно: на что тогда рассчитывали? На то, что стоит им только появиться – и я побегу за ними вдогонку? Нет, не побегу – за свою жизнь и так набегался. Не требую к себе какого-то огромного внимания лишь потому, что сам не могу его дать в запрашиваемом количестве. Большинству людей даже для малейшего контактирования требуется хоть какая-то эмоциональная связь с собеседником. Я же этой связи с самого начала дать попросту не могу, хоть позже и пытаюсь её развить с кем-то конкретным. Только кто-то не готов ждать, и тут прекрасно всё понимаю, никого не стараясь удержать… Пожалуй, пока хватит.

От 15 января 2016 года

Здравствуй. Меня совсем недавно друг один спрашивал, отчего же всё никак не решусь рассказать тебе о любви своей. И я бы ответил ему прямо, да только вот не знает он всего того, что знаю я. Что от одной мысли о том, чтобы пойти и разрушить и без того наше с тобой хрупкое общение собственными руками, меня в дрожь бросает. Ибо знаю, что по большому счёту не имею для тебя особого значения, а ежели узнаешь ты о том, как всё на самом деле обстоит, разгневаешься и не пожелаешь больше ни видеть меня на своём горизонте, ни слышать ничего обо мне. Стыжусь своих чувств к тебе, ибо негоже любить так тех, кто на тебя, кроме как на друга, никогда посмотреть не пожелает. Негоже дружбу ломать из-за эгоизма своего. От того и продолжаю лишь мысленно позволять себе обращаться к тебе вот так, иногда строки полуночного бреда своего по тебе на бумагу перекладывая…

Всё также плохо сплю по ночам, хоть и вру тебе же о том, что всё в порядке. Места себе не нахожу, терзаясь догадками о том, где ты сейчас и с кем. Быть может, проводишь ночь с очередным малознакомым человеком, топясь в агонии собственных ощущений, но не чувств. А, быть может, с тем, о ком думать сам себе запрещаю, чтобы от мыслей таких и от ревности, после них просыпающейся, совсем рассудка не лишиться. А после пытаюсь запретить себе ревновать, ибо не мой ты, чтобы волен был я нечто подобное к тебе испытывать – только молчаливую покорную любовь, томящуюся в сердце и отравляющую его изнутри… Знаешь, когда-то один человек сказал, что и в мою душу когда-нибудь обязательно придёт чувство, которое, протекая сладостным ядом по венам моим, будет отравлять на пути своём всё живое, пока не дойдёт до главного – сердца. И вот тогда будет для меня лишь одно спасение – взаимность. Но так уж устроен этот мир, что не для всякого из нас придумано такое лекарство, и кто-то должен будет пройти весь этот путь до конца, чтобы другие знали, что их ожидает, если постигнет их такая болезнь, а исцеления не произойдёт. Но знаешь, я не боюсь: как бы я ни стыдился всего того, от чего не могу до сих пор излечиться, страха в этом почти нет.