Цитаты из книг автора «Ульяна Романова»

– Тогда открой дверь, – попросила я, сдерживая внутреннюю дрожь. – Уже темно. Ты не пойдешь одна по улице. Ты, Маша, магнит для мудаков, а они после заката гулять любят. – Ты не лучше их, – пробурчала я. – Я хуже, – хрипло рассмеялся Марат, снова заводя мотор.

Таня вжалась в спинку дивана, подобрав под себя ноги, и со священным ужасом смотрела на Марата. Он же держал Никиту и выглядел пугающе. Марат обернулся через плечо, совершенно диким взглядом смотря на друга Никиты и предупредил: – Только дернись, челюсть вынесу! В тот момент он выглядел по-настоящему пугающе. В его глазах бушевала ненависть и темнота. Какое-то адское безумие. У меня ослабли колени, ноги подкосились. – Марат, – робко позвала я. Он дернулся, отпустил Никиту и выпрямился, а я, испугавшись, что он продолжит избивать Никиту (хоть тот и заслужил), попыталась его остановить. Не знаю, что на меня нашло, но я обхватила Марата за талию, удерживая на месте. Нас обоих колотило, только меня от страха, а его – от гнева.

Никита схватил меня за плечи, намереваясь выпроводить из бара, я задергалась в его руках, пытаясь освободиться. Тогда Ник сильно толкнул меня, настолько, что я делала три шага назад, стараясь уцепиться за воздух. И в тот момент на нас налетел ураган! Никиту унесло на сидение, второй парень грязно ругался, вытирая рукой разбитую губу, а Марат схватил Никиту за грудки, и навалившись сверху, снова ударил кулаком в лицо. – Марат! – заорала я, видя, что он снова занес руку для удара. – Не смей к ней прикасаться, придурок! Никогда! – прорычал Марат

Ни хера ж не изменилась с того времени. Ни внешне, ни повадками. Тот же голос обволакивающий. Тот же взгляд с поволокой из-под пушистых ресниц. Тот же румянец на щеках, запах… И так же губы кусала, когда задумывалась. Душу бы продал, чтобы эти губы на вкус попробовать… – Ты поняла? – надавил я. – Если Гафаров появится – звонишь мне. Ему можешь сказать, что ты со мной теперь. – Странная у вас дружба, – не выдержала Маша. – Нет дружбы. Есть стая отбросов, которая собралась вместе, чтобы выжить, – криво усмехнулся я.

– Ничего не будет. Подойдет к тебе еще раз – наберешь меня. Номер запиши. – Тебе это зачем? – подозрительно уточнила она. – Если ты таким способом Милу хочешь… – Маша, блядь! Просто запиши мой номер! – я саданул ладонью по рулю и быстро развернулся к ней. Милу я хочу, да! Хочу отправить подальше, чтобы не маячила больше перед глазами. Она испуганно округлила глаза и дрожащими руками достала из кармана мобильный. – Диктуй, – попросила тихо. Я быстро продиктовал номер и приказал: – Дозвон сделай, я с левых номеров не отвечаю. Спустя несколько мгновений мой телефон ожил. Теперь у меня есть ее номер, только что мне с ним делать?

Меня в детстве вроде головой вниз не роняли, так какого хера я такой отбитый?.. После моего заявления Маша вздрогнула, а Тимур напрягся. Я же молча придавливал его взглядом, ясно давая понять, что забираю Машу себе. Гафаров молчал, пацаны тоже, только Маша тряслась как осиновый лист, обняв себя руками, и вертела головой, чтобы посмотреть на нас по очереди. – Рат… – сквозь зубы выдохнул Гафаров. Я медленно склонил голову набок и сузил глаза. Сжал руки в кулаки и отрицательно покачал головой. Зрачки Тимура сузились, а взгляд заметался. Он помнил наше знакомство и знал, что случается, когда меня накрывает. А меня крыло. Третьи гребаные сутки. Я медленно поднялся, заметив, как дернулась щека Гафарова и, не отводя от него взгляда, протянул Маше ладонь: – Поехали! Она задержалась лишь на мгновение, а потом резко поднялась, схватила куртку и вложила ледяную ладонь в мою. Сжал ее пальцы и приподнял бровь. – Забирай, – отмахнулся Тимур, – все равно толку от нее никакого! И отвернулся. Блеф. Завелся и не отпустит, только теперь станет умнее и постарается трахнуть ее в мое отсутствие. Я кивнул, забрал со стола пачку сигарет, быстро убрал ее в задний карман и потянул Машу к выходу. Она не сопротивлялась и покорно шла следом. Подпихнул ее вперед, чтобы шла передо мной. Мы вышли на улицу, и сразу же стало легче – по мозгам не долбили басы. Зато Маша раздражала все рецепторы. Бесила и возбуждала одновременно. Глупая, наивная дура! На что она надеялась, когда приперлась в клуб с Тимуром? Что ее ангельский взгляд очеловечит дикое животное? Так у Гафарова функции человеколюбия и совести давно атрофировались за ненадобностью. И таких принцесс, как Маша, он любил только жестко трахать… – Куртку надевай! – рявкнул я.

– Отвези ее домой, – неожиданно для всех пророкотал Марат. – Зачем? – удивился Тимур. – Хорошо сидим, да, парни? Рат, расслабься, найди себе девушку на этот вечер. Сейчас начнется самое интересное. Марат покосился на меня, на мгновение опустил голову, поднял ее и с ухмылкой произнес, адресуя фразу Тимуру: – Я хочу твою…

Кажется, он представлял мне остальную троицу, но я даже себе не могла объяснить, почему я как завороженная смотрю на тонкие, длинные пальцы Марата, сжимающие сигарету. На то, как загорается ее кончик, когда он делал затяжку и чуть прищуривал глаза. Почему-то стало стыдно именно перед ним, хотя почему меня вообще должно было волновать его мнение? Но внутренности жег стыд, что он может посчитать меня шлюхой, легкодоступной. Ведь он же предупреждал, а я так и не придумала причины отказать Гафарову, который оседлал стул рядом со мной. Тимур по-хозяйски положил ладонь на мое плечо. И я заметила, как дернулось плечо у Марата в тот момент. Он снова сделал глубокую затяжку, выдохнул дым в потолок и… отвел взгляд. Отвернулся и что-то сказал парню, который сидел рядом с ним.

Подняла голову, встречаясь взглядом с Маратом, который вальяжно сидел за столом в компании троих незнакомых мне парней. При виде нас с Тимуром он на мгновение поднялся и напрягся, опасно сузив глаза. – Парни, это Маша, – объявил Тимур, когда мы подошли достаточно близко. Я не могла даже пошевелиться, но уже по другой причине. Взгляд Марата пригвоздил к полу и заставлял съежиться. Пристальный, внимательный, злой… Он смотрел исподлобья, пронизывающими черными глазами из-под широких бровей и кривил пухлые губы в усмешке, словно ставя на мне клеймо шлюхи. Он не брился, и темная щетина на лице делала его старше. Он сжал кулак, широко расставил ноги и откинулся на спинку допотопного дивана. Ни на секунду не отрывая от меня взгляд, потянулся за пачкой сигарет, лежащих на столешнице. Вытащил одну зубами, легким жестом отбросил пачку обратно на стол и прикурил.

Я дал по газам, в зеркало заднего вида наблюдая, как Маша стекает по стене. Она села на корточки и обняла голову руками, а я сжал зубы и увеличил скорость, увозя Тимура подальше от нее. – Сексуальная, сучка, – прошипел Гафаров. – Сама согласилась с тобой в клуб идти, да? – издевательски прошипел я. При виде Тимура на лице Маши застыло выражение паники и брезгливости; друг же убеждал меня, что Маша сама предложила ему провести вместе время, после того как он ее «спас». Я же еще сутки ходил с яйцами всмятку и потратил два флакона капель для глаз. – Да ладно, забей, – отмахнулся Тим, – но ты ее видел? Она ходячий секс. – Она тебя, придурка, боится. – Пусть боится, – хищно оскалился Гафаров.