Цитаты из книг автора «Ульяна Романова»

На улицу вышел Марат. Серьезный и собранный. Он достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет, зубами вытащил одну из пачки и прикурил, вальяжно опираясь на крыло своей «девятки» бедром. Прищурил глаза от дыма и снова сделал затяжку, утягивая меня в омут своего взгляда. Кажется, я забыла, как нужно дышать. Потому что вдвоем они представляли собой убойную смесь. Безбашенные, дикие, опасные. И только бог знал, что они могли со мной сделать.

– Держись от нее подальше! – потребовала я у Марата. Он сделал шаг ко мне, вставая практически вплотную. В нос ударил запах его парфюма, а сердце мое окончательно взбесилось, кажется, желая разорвать грудную клетку от страха. Марат медленно наклонился к моему уху и тихо, издевательски прошептал: – Тебе с Гафаровым можно, а ей нет? Не хочешь, чтобы сестра пошла по твоим стопам? Любишь жесткий секс толпой, Маша? – Что? – просипела я. – То, что Гафаров нежадный, с друзьями делится. Он снова провел носом по моей щеке, спрятав ладони в карманы джинсов. Я отшатнулась, словно от удара, и затравленно покосилась на него. – Смазку захвати, пригодится, – напоследок посоветовал мне нахал, еще раз окинул взглядом, вальяжно дошел до машины и сел за руль.

– Привет, – невинно поздоровалась я, вставая напротив. Мила дернулась и резко обернулась. Марат же скользил по мне изучающим, наглым взглядом. Пробирающим до костей. На мгновение наши глаза встретились. В его взгляде было что-то, чего я не могла объяснить. Что-то дикое, шальное. Такие, как он, не признают правил, рамок и ограничений. Такие разбивают сердца и тачки на каких-нибудь треках. Своего же сердца у них не бывает. – Мила, иди домой, – потребовала я, выдерживая его взгляд. – Попозже, – отмахнулась сестра и надула губы. – Ты иди, я догоню. – Милана! – строже потребовала я. – Какая ты строгая, – подал голос Марат, обводя взглядом мои бедра, – она тебе сказала – догонит. Что непонятного? – Не лезь, – процедила я сквозь зубы. – А то что? – он изумленно поднял бровь и быстро облизал губы кончиком языка, неотрывно глядя на мои. – Заявление на меня напишешь? И снова посмотрел мне в глаза. Я гулко сглотнула, чувствуя, как учащается пульс. – Маш, не будь букой, – снова протянула Милана, продолжая висеть на шее придурка. А он, словно в насмешку надо мной, еще и шлепнул ее ладонью по заднице. – Мила, он тебе не пара. Иди помоги Вадиму с Агатой, – вместо звука моего голоса я слышала только злобное шипение. – Почему не пара? – взорвалась Милана, – тебе с Гафаровым можно, значит, а мне нельзя? Меня словно ледяной водой окатили. Я сжала зубы и перевела взгляд на Марата, который продолжал расслабленно стоять и внимательно наблюдал за мной. Кажется, я даже побледнела. Зачем он ей рассказал, зачем? – Иди, – вдруг жестко приказал Милане Марат, – заеду вечером. И вот его эта коза послушалась! Чмокнула в щеку, покрытую короткой щетиной, покосилась на меня и умчалась.

И в тот момент я почувствовала жжение между лопаток. Неприятное, тягучее ощущение чужого взгляда. Резко обернулась и сразу же его заметила. Марат. Он стоял, опершись о крыло старой «девятки», одной рукой обнимая мою сестру. Другую он держал в кармане джинсов. И не сводил в меня взгляда, кажется, даже не моргая.

– Сестру мою оставь в покое, понял? Иначе я на тебя заявление напишу в полицию. Вот это номер! – И кто у нас сестра? – приподнял я бровь, склоняясь ниже к ее лицу. Я прекрасно знал ответ. Наверное просто хотел подольше с ней поболтать. – А кого ты по клубам водишь? – Маша испуганно отшатнулась, когда я провел носом по ее щеке. Не удержался. Она пахла так же. Тем же шампунем, что и тогда… Когда я как одержимый пытался обратить на себя ее внимание. – Много кого. Тоже хочешь? – подмигнул я злючке. – Да ты кем себя возомнил? – вспыхнула она. – Никем, – пожал я плечами. – Сестру твою как зовут?

Я уперлась кулаками в его грудь, вдохнула, а выдохнула уже в его губы, которые в ту же секунду соприкоснулись с моими. Язык «уголовника» вероломно скользнул мне в рот, сплетаясь с моим. Голова, как и во время нашего первого поцелуя, закружилась, колени ослабли, а я пыталась сопротивляться. Вяло, потому что тело превратилось в пластилин, а в голове взрывались разноцветные петарды. А он продолжал целовать. Жадно, голодно, исследовательски и поработительски. не оставляя ни единого шанса убежать или оттолкнуть. До полной капитуляции. Его большой палец обрисовывал мою скулу, спускаясь к ключице. Горячее, порывистое дыхание обжигало кожу. В моей голове разбуженным злым ульем роились мысли, что я должна его оттолкнуть. Уйти и забыть как страшный сон. Но что-то мне мешало. Возможно, сам Логинов или моя собственная реакция на его касания, но очнулась я, когда он рывком закинул мои руки себе на плечи, вжал в свое тело и поцелуй наш, сменив вектор, стал почти безумным. Мы оба растеряли здравый смысл и тормоза, целуясь как сумасшедшие. Логинов вдавливал меня в свое тело так, что, кажется, кости хрустели. Я знала, что пожалею об этом, но остановиться смогла, только когда «уголовник» сильно сжал мое бедро, а по всему помещению набатом раздался звонок. Логинов с трудом оторвался от меня. Отпустил, сделал шаг в сторону, оперся рукой о стену и попытался отдышаться. Поднял голову и повернулся ко мне. Его глаза – дикие, пьяные, затуманенные. До скрипа сжатые зубы и вдох носом со свистом: – Охренеть! – Угу, – согласилась я, поправляя растрепанные волосы и надеясь, что щеки не приобрели свекольный оттенок.

Я завороженно наблюдала, как расширялись его зрачки, заполняя всю радужку. Как дернулся кадык, а Руслан Евгеньевич по своей привычке сжал зубы.

В прошлый понедельник нам всем сообщили, что неделю Логинова не будет и я поймала себя на том, что как-то пусто стало в груди от неожиданной новости. А еще накатила волна страха, когда я подумала, что он уйдет насовсем. Я гнала от себя упаднические мысли, но они возвращались, а тревога нарастала как снежный ком.

Я только отмахнулась и сделала вид, что сосредоточенно занимаюсь. Я не хотела думать о Логинове, но думала о нем постоянно! Преимущественно матом с изрядной примесью негодования, но только о нем! О его занятиях, об эссе, о том, выйдет ли он сегодня из себя или мы переживем этот день мирно. О том, что произошло тогда в моей комнате. Обо всем! Двадцать четыре на семь Логинов жил в моих мыслях, лишь иногда уступая место другим тревогам.

Вряд ли мне понравится ответ, но я все же спрошу. Отец повернулся к Демиду: – Что ты сделал с моей дочерью, что она еле ходит? Мартынов поперхнулся воздухом и быстро выдал: – Тренировал. – Это теперь так называется? – приподнял бровь папа, косясь на дядю Лешу.