Цитаты из книг автора «Ульяна Романова»

Нервы сдавали. От страха, недостатка сна, неизвестности и невозможности заработать денег.

И занимались любовью. Много, часто, там, где хотели, забив на мораль и страх, что нас могут увидеть. Это был наш крохотный мир, где никому не было места. Только я и она. В такие моменты мы оба забывали обо всем и веселились. Возвращались домой, трахались как ненормальные после выброса адреналина, и засыпали. А вот ночью приходил леденящий, панический страх. А будет ли завтра? Маша тоже об этом думала. Я знал, что она боялась, видел, как она мысленно разговаривает сама с собой, когда думает, что я не вижу. Но она первая всегда строила планы. На завтра, послезавтра, через год… Она говорила, а я слушал, поддерживал, кивал. И выл. Молча. Не подавая виду. А по ночам, как по будильнику, просыпался каждый час, чтобы удостовериться: то, что я видел с закрытыми глазами, просто сон. Плохой сон, который никогда не сбудется.

Когда спустились на первый этаж, Марат вдруг резко привлек меня к себе, поцеловал так, что голова закружилась, и прорычал: – Я люблю тебя, Машка, поняла? Не слушай ее, никому не верь, кроме меня. Я тебя люблю. Блядь, я с ума по тебе схожу. И не брошу. Никогда. Он шептал как в бреду, целуя меня и прижимая к себе до боли, а я… Я, как счастливая влюбленная школьница, млела от его признаний, замирая от счастья. По щеке потекла слезинка – впервые от счастья. И в тот момент я была готова пойти за ним куда угодно, жить там, где он скажет, лишь бы продолжал срывающимся голосом шептать о любви, прижимать к своему телу и целовать так же отрывисто, жадно… – И я тебя люблю, – вырвалось у меня. – Не бросай меня, – попросил он. – Не брошу. Никогда!

Я не могла принять его решение пройти этот пусть со мной. Он не понимал, на что соглашался. Не осознавал всего. Возможно, как и я, Марат влюбился. Нас тянуло друг к другу, это очевидно. Я чувствовала его желание, знала, как смотрит мужчина, который влюблен.

Я проснулась умиротворенная. Распахнула глаза, чувствуя на своем животе собственническую, горячую ладонь и не смогла скрыть счастливой улыбки. Марат спал на боку, одну руку положив мне под голову. Красивый… Какой же он красивый… И как же он устал. Я заметила, что под его глазами залегли темные тени, и сердце сжалось.

Целовала так же жадно, как и Марат меня. Запоминала, смаковала его реакцию, когда он задрожал, а все мышцы его тела напряглись. Марат не смог сдержать стон и, кажется, я готова была кончить только от ощущения власти над его телом. – Сука, все. Он сжал ладонями мою талию, переворачивая. Оказался сверху, коленями развел мои ноги в стороны и заполнил до основания. Одним резким толчком вошел, снова выругался, подхватил меня под бедра и задвигался – быстро, жестко, вознося к новым вершинам удовольствия. Снова и снова.

даже мат из его уст звучал завораживающе и возбуждающе. – Сука. Принцесса, ты такая красивая, – на выдохе признался он. И это был лучший комплимент в моей жизни. Самый искренний, на пределе эмоций.

– Иди ко мне. Я сделала шаг, медленно положила ладони на его плечи, встала на носочки и сама потянулась к его губам. Марат не умел целовать нежно, да мне и не нужно было. Мне хотелось его именно такого – необузданного, сумасшедшего. Как вчера ночью, когда мы оба не могли остановиться. Марат подхватил меня под бедра, поднял, заставил обвить ногами его торс и понес в спальню, ни на мгновение не разрывая поцелуй. А я дурела от счастья не просто знать, а физически чувствовать, насколько я желанна. От понимания, что он хотел меня так же сильно, как и я его, низ живота требовательно заныл, а я заерзала на нем. И душа в момент осознания воспрянула, расправила крылья и пела. Марат что-то прорычал мне в губы, и мы вместе упали на его кровать. Сдирали друг с друга одежду, отбрасывая ее куда придется. Я никогда не заводилась так быстро. До невменяемого состояния, когда инстинкты берут верх, всего за пару минут. В голове оставалась только одна мысль: «Хочу чувствовать его в себе!» Марат стянул с меня белье, бросив его в общую кучу поверх своего. Сжал зубы и грязно выругался. Я машинально отметила, как напряглись мышцы на его животе, как сильно он был возбужден.

Впервые за свои двадцать шесть лет я захотела ЖИТЬ. Не существовать, а жить. Проживать каждое мгновение так остро, как получалось только с Маратом. Дышать полной грудью, сходить с ума от любви, ходить на свидания и отдавать. Отдавать ему всю нежность, всю заботу, которая была во мне. Насладиться этим ощущением, напитаться им. Чтобы, когда я уйду, мне было о чем вспоминать… В тот вечер я не хотела больше думать ни о чем. Хотела забыть о проблемах и один вечер посвятить НАМ.

Когда мама была жива, то всегда говорила, что по-настоящему любить – это уметь отдавать. Любовь, заботу, время, нежность, всего себя. Я была влюблена. По уши. В парня младше меня, отпетого хулигана, дикого, необузданного и… такого заботливого и родного, что в груди что-то сжималось. За два дня он дал мне больше, чем кто бы то ни был после смерти родителей. Я знала – все временно, и его забота тоже. Никто не захочет возиться с умирающей, почти незнакомой девчонкой. Да и я бы не смогла обречь его на такую участь. Я хотела запомнить его таким, как сегодня. Отпечатать в своей памяти не взгляд, полный презрения, когда придет время, нет… Я хотела вспоминать тот, другой, которым он смотрел на меня последние два дня. Запомнить его улыбку, чуть ироничную, когда он что-то мне объяснял. Кривую, когда ему что-то не нравилось. Широкую и искреннюю, как сегодня, когда мы катались на коньках. На один час он стал мальчишкой. Кривлялся, дурачился, почти не отпуская моей руки. Даже черты его лица смягчились на время, разгладилась складка между бровями, взгляд стал мальчишеским, озорным. И ту полуулыбку, когда я танцевала под снежинками, я хотела запомнить. Мечтательную, предвкушающую.