Глава 2: Новая реальность

Толчок в бедро вырвал Кико из отключки. Как бы она ни пыталась, сконцентрироваться, чтобы вспомнить, где она и что случилось, ей никак не удавалось. Мысли сплетались в запутанный клубок, наслаиваясь одна за другой. И этот странный металлический привкус во рту...

— Проснись и пой, принцесса, — голос мгновенно вырвал её из мыслей. — Твоя остановка.

По гортанной речи и свистящим звукам можно было понять и без зрения, что с ней говорил орк, торчащие нижние клыки не давали спутать их разговоры с чьими-либо ещё. Воспоминания постепенно начали возвращаться: бар, Барахольщики, нападение, Мири, Джейк. Он не успел обернуться. Не успел посмотреть на неё в последний раз. Его «счастливые трусы» не сработали.

«О боже, Джейк... Нет... Нет-нет-нет...»

— Встала! — голос стал грубее и требовательней. — Быстро.

Резким движением мешок с головы был сорван, глаза ослепило яркими прожекторами, сбивая с толку и так дезориентированную Кико. Орк схватил её за запястье, которое и без того ныло от тугих наручников, и с силой потянул на себя. Сбросив ногу наружу, она попыталась сделать шаг. Колено предательски согнулось. Тело не слушалось, но её мучителя это ни капли не смущало, он дёрнул её руку снова.

— Шевелись, ты не одна тут.

— Моя сестра... — почти без надежды шепнула Кико.

— Двигай давай!

Непонятно, от фешенебельных условий для сна в старом ржавом фургоне или от того, что ей вкололи, но мышцы ужасно ломило. Выбора у неё всё равно не было, поэтому приходилось идти через боль. Глаза стали понемногу привыкать, и Кико осмотрелась — огромная подземная парковка, где стояли такие же фургоны, как и тот, в котором её привезли сюда.

Запах мускуса всё усиливался, становился ярче, насыщеннее. Логово Барахольщиков, но что им нужно от ничем не примечательной эльфийки? Железная дверь впереди открылась, и Кико встретили ещё двое орков, подхватив под локти. Настоящие амбалы даже по меркам их расы, напоминающие вышибал в дорогих барах или салонах различного рода услуг, что предоставлялись только тем, кто может позволить себе сорить деньгами.

Коридор здесь выглядел слишком узким для них, чтобы протиснуться втроём, им приходилось вплотную прижиматься к ней, по крайней мере, Кико сперва так показалось. Повернув голову направо, она заметила, что места между орком и стеной предостаточно, чтобы идти не так близко, а сам он обнюхивал её своими раздувающимися ноздрями.

Сердце Кико пронзил болезненный укол. Перед глазами всплыли воспоминания, как Джейк пытался учуять, чем сегодня пахнет из кухни, просрочен ли йогурт, или найти что-то, используя своё природное обоняние. Как тогда смешно раздувались его ноздри. Это было мило и забавно. Так было, когда это делал он, а не этот отвратительный бугай, что смотрел на неё сейчас своим похотливым взглядом, от которого тошнота становилась ещё невыносимей.

Коридор, наконец, закончился толстой металлической дверью. Тот, что шёл слева, открыл её и толкнул Кико внутрь, зайдя следом. Скрежещущий глухой звук закрывающегося замка разорвал тишину.

— Сядь, — приказал амбал, указывая на пол.

Кико посмотрела прямо в его глаза, но даже не шевельнулась. Всю дорогу он не выражал никаких эмоций, словно вёл животное или тащил за собой бездушную куклу, но теперь его взгляд стал заинтересованным. Прищурившись, он еле заметно улыбнулся, осматривая Кико с ног до головы:

— Ты, значит, одна из тех, кто любит показать свой норов перед тем, как сломаться, — рассмеявшись, он толкнул её на пол. — Это может быть интересно.

Ухмыляясь, он ещё раз обвёл её взглядом, каждый её изгиб, стараясь рассмотреть то, что было скрыто под одеждой. Со свистом плюнув прямо рядом с ней, орк, дважды ударив по двери, вышел из комнаты, напоследок удостоив своего внимания каждую из пленниц.

Кико только сейчас заметила, что в длинном прямоугольном помещении она была не одна, может от шока, а может от банального страха, ей казалось, что она находилась в каком-то пузыре, отрезанная от всего мира, суженного только до неё и тех отвратительных орков. Теперь она видела, что вокруг, также на полу, сидело ещё немало девушек. Все они были разными: мятные волосы, серые, худые девушки, фигуристые. Одна была человеком, другая орчихой, но остальные — эльфийки. Это объясняло, почему только их с Мири оставили в живых.

«Мири...»

Судорожно Кико всматривалась в лица пленниц раз за разом, прекрасно понимая, что сестры среди них нет, уж её рожки она бы сразу приметила, но что-то внутри не давало успокоиться, она слишком сильно хотела её видеть, знать, что с ней всё в порядке.

Но Мири здесь не было, зато оставалась надежда, что она ещё встретится с ней. Чего нельзя было сказать о Таботте, Сью... Джейке. Как только Кико вспоминала хотя бы его имя, холодная волна боли и ужаса окатывала с головой. Это был тот страх, когда слёзы наворачиваются на глаза сами, но не от печали, а он нещадного осознания того, что уже нельзя никак исправить. Она больше никогда не увидит его, её пальцы больше никогда не коснутся его кожи, его запах больше никогда не встретит её ранним утром.

Все, кто находились с ней в одной комнате, тихо всхлипывали, шептали что-то себе под нос, все лица были залиты слезами. И Кико не стала сдерживать себя, громко зарыдав, давая выйти всему, что её мучило. Легче не становилось, становилось лишь хуже, а остановиться уже не получалось. Перерастая в истеричные вздохи, когда воздуха уже совсем не хватало, боль внутри становилась только сильнее.

Опустив голову, Кико заметила, что на полу был постелен кафель, совсем как в очень старых душевых, а в центре комнаты виднелся слив для воды. Пахло хлоркой и чем-то очень старым, то ли плесенью, то ли тиной.

«Что это за место вообще?»

Слёзы мгновенно остановились, когда дверь в комнату открылась, и внутрь вошли две женщины-тролля. Ростом они были чуть меньше обычного орка, но с крепким телосложением. У одной из них, что была с ярко-зелёными волосами, клыки торчали не только снизу, но и сверху, самый крупный нижний был обломан. Вторая, с фиолетовым оттенком волос, была чуть меньше, внешне больше похожа на орка, но её рога, местами потёртые и с трещинами, говорили об обратном.

Зеленоволосая пошла направо, а вторая в левую сторону, по очереди подходя к каждой из девушек по кругу. Сперва они поднимали их на ноги, а затем крепили наручники в специальные крюки в стене, висящие чуть ниже, чем могли дотянуться руки пленниц.

Одна из девушек пыталась умолять их помочь им, освободить, но в ответ получила лишь полный презрения взгляд. Казалось бы, женщины должны были понять, посочувствовать их положению, но ничего такого в их глазах не было. Тролли смотрели на них словно на мясо, как на что-то постыдное и отвратительное, чем им приходится заниматься.

Никто не сопротивлялся, больше никто не сказал ни слова, девушки были слишком напуганы, чтобы хоть что-то предпринять. Та, что была с фиолетовыми волосами, подошла к Кико, ей хотелось ударить её, толкнуть, закричать, но дверь была закрыта, а за ней, скорее всего, охранник. По крайней мере, один. Все пленницы в наручниках, большая часть уже прикована к стене. Даже если бы она что-то сделала, вторая женщина-тролль быстро утихомирила бы её. И, судя по её внешнему виду, так, что Кико бы надолго это запомнила.

Щелчок. Наручники были крепко зафиксированы у стены. Ни двинуться с места, ни дёрнуться, руки были слишком высоко. Тролли переглянулись, и зеленоволосая, кивнув второй, достала из широкого кармана штанов ножницы по ткани, с толстыми лезвиями и крайне острыми краями. Вторая подошла к одной из девушек, где уже стояла первая, и оттянула на себя футболку пленницы. Зеленоволосая начала разрезать на ней одежду, не торопясь, не обращая внимания на её крики, её взгляд был полностью равнодушен. Он был скорее усталым, как устаёт кассир магазина, пикая товары один за другим. Для неё это была лишь рутина. Когда девушка осталась совершенно нагой, пара отправилась к следующей.

Обойдя большую часть девушек, они подошли и к Кико. Понимая, что сделать сейчас она ничего не сможет, она постаралась просто принять это. Бороться и брыкаться сейчас, когда в сантиметре от кожи находились острые лезвия ножниц, было бы неразумно и, более того, опасно. Но просто свыкнуться с этим было невозможно. То, с какой неприязнью каждая из троллей смотрела на неё, было хуже того, что они делали. Видев их впервые, она не могла отделаться от чувства, что в чём-то виновата перед ними, настолько их взгляды были ядовитыми и полными презрения.

После того как все пленницы остались обнажёнными, тролли собрали одежду и бросили в ящик для мусора в углу. Но не просто обычный мусорный ящик, а большой контейнер. Возможно, чтобы можно было реже его выбрасывать, а возможно, слишком много жертв проходило через этот круг ада.

Отодвинув шторку возле одной из стен, зеленоволосая вытянула шланг, висящий там, и направилась к одной из девушек. Вторая сразу открыла вентиль, и струя воды ударила пленнице в лицо.

Когда они только съезжались с Джейком, было холодно, очень. Кико помнила это как будто это было вчера. Воздух был наполнен ароматами промозглой прохлады и пончиков. Она пыталась укрыться в этих воспоминаниях, убежать туда, но поток ледяной воды, направленный на её тело был сильнее. В попытке прикрыться, Кико поджала ногу, но сразу получила удар ногой в живот.

Когда тролли обошли каждую из пленниц, они вышли, также постучав по двери. Девушки остались стоять также — обнажённые, мокрые, замёрзшие и не понимающие, что их ждёт дальше.

* * *

Комната была не намного больше той, в которой их мыли, матрасы лежали прямо на полу, пара уборных находились в углах. Девочек завели внутрь и только тогда сняли наручники. Каждую из них толкнули на свой матрас, видимо, просто показать им было недостаточно, они хотели лишний раз напомнить, кто здесь главный, а кто подчиняется.

На каждом матрасе лежала одежда, ведь вели их из душевой по всем коридорам обнажёнными. Несмотря на то что по пути им никто не попался, под руки их держали не женщины-тролли, а орки, разглядывающие и без того униженных пленниц.

Кико потянулась за одеждой, но осознав, как сильно болит всё тело, она просто положила на неё руку и осмотрелась, собираясь с силами. Всхлипывая, некоторые девушки очень медленно натягивали оставленные им вещи, видимо, их тела болели не меньше. Другие просто рыдали, уткнувшись в матрасы, не в состоянии что-либо делать. Кико приподняла свёрток, который оказался простым мешковатым тканевым комбинезоном с носками, завёрнутыми в него.

— Что угодно отдала бы сейчас за сигарету, — сказала эльфийка с соседнего матраса, пряди её волос, приятного мятного цвета, прилипли к щекам, покрытыми слезами, но та даже не пыталась их убрать.

Из-за спины раздался смешок, и, обернувшись, Кико увидела орка, охранника, что стоял в дверях, с винтовкой наготове в огромных руках. Он внимательно посмотрел на эльфийку и усмехнулся, довольно нажав на переключатель двери. С тихим жужжанием она закрылась, а Кико перевела взгляд на ту девушку, которая выглядела испуганной.

— Меня больше интересует, как отсюда свалить, — ответила шёпотом Кико.

— Кажется, тебе нужна помощь? — она посмотрела на одежду, всё ещё лежащую на постели Кико, которой теперь стал матрас на полу. — Я Айлин.

— Я сама, просто нужно немного передохнуть.

Айлин лишь тихо усмехнулась и всё равно направилась к ней, но, кажется, встать ей было проще, чем сесть обратно, и её лицо исказилось от боли.

— Не нужно...

— Перестань.

— Спасибо, — неловко ответила она, — Я Кико.

— Пустяки, — Айлин подняла комбинезон и расстегнула молнию. — Давай сюда ногу.

Кико было до невозможно неудобно находиться в таком беспомощном положении, но это было всё ещё лучше всего того, что происходило ранее. Превозмогая боль, она медленно засунула сперва одну ногу в штанину, затем вторую.

— Ау, — Кико приподняла руку, чтобы продеть в рукав, но мышцы ломило так сильно, что это удалось с трудом. — Как же ноет всё тело, господи.

— Ага, то же самое, — Айлин плюхнулась прямо на её матрас.

— Твою мать... — вторая рука наконец оказалась в другом рукаве, с молнией справиться было проще всего, и Кико упала рядом. — Ты помнишь, как попала сюда?

— Шла из бара. Пятница же. Потом мешок на голове и шприц в руку. И вот я и здесь, — Айлин повернулась к ней лицом. — А ты?

— Я... — события той ночи вспышками пронеслись перед глазами. — Примерно... Примерно так же. Только...

— В чём дело?

— Они убили моего парня и друзей... А сестру забрали. Я не знаю, где она...

— Боже... — приподнявшись на локте, Айлин мягко коснулась руки Кико. — Мне так жаль. Уверена, что хотя бы с твоей сестрой всё в порядке. Она просто в какой-нибудь другой такой комнате.

— Да, — прошептала она, — Я тоже надеюсь.

Краем глаза Кико заметила движение и приподнялась — одна из девушек, единственная, кто был среди них человеком, встала и схватилась за голову, причитая себе под нос: «Мне здесь не место, мне здесь не место».

— Эй, дорогуша, нам всем тут не место, — возмутилась одна из девушек. — Сядь и успокойся.

Айлин, вздыхая и охая от боли, встала, подошла к взволнованной пленнице, обняла её за плечи и отвела к своему матрасу:

— Присядь тут, — она помогла ей опуститься. — Не нужно поднимать шум, все и так напуганы. Я Айлин, это Кико, как тебя зовут?

— Рей... — стыдливо она осмотрелась по сторонам на других девушек, которые сверлили её взглядами, — Мне так неловко, просто... Просто все вы эльфийки, а я... Я же просто человек, это какая-то ошибка, я не понимаю.

— Эй, видишь вон ту дамочку, — Айлин указала на орчиху, сидящую через несколько матрасов, — она тоже не эльфийка, но она так не говорит. И тебе не следует. Никого из нас здесь не должно быть, ты понимаешь?

— Да... Боже, простите меня... Просто я так... Я так напугана... И я не понимаю...

— Всё в порядке, просто успокойся, — Айлин укрыла её своим одеялом.

Когда шок стал понемногу отступать, Кико осознала, как сильно болят её запястья после наручников. Опустив глаза, она увидела, что на руках остались глубокие вмятины, покрытые царапинами и покрасневшие от постоянного трения. Местами, где кожа была содрана, осталась застывшая, но всё ещё липкая корка.

Но главным было то, что на израненной поверхности запястья всё ещё оставалась розовая нитка, та, что напоминала об их с Мири связи. Самой нерушимой на свете. Кико верила, нет, была просто обязана верить, что она ещё жива, что с ней всё в порядке, и они ещё непременно встретятся. Иначе просто и быть не могло.

— Почему они не заживают? — Рей рассматривала руки Айлин с нескрываемым любопытством, — У вас же природная регенерация, она должна была уже...

— Милочка, это так не работает, — поёжившись от боли, Айлин потёрла пальцами запястье. — Если жизни это не угрожает, эта хрень не сработает.

— Почему?

— На это нужна куча сил, Рей, залечивать царапины регеном, это как запускать ядерный реактор, чтобы вскипятить чайник. Если бы наш организм лечил все эти мелочи, мы бы падали без сознания ещё до обеда.

— Так вот как это... — Рей удивлённо обернулась на остальных, — Я думала что...

— Что? — встряла в разговор Кико. — Что мы бессмертные и неуязвимые? И раз так, то с нами можно делать всё что угодно? Ведь мы всё равно поправимся? Я правильно поняла?

— Нет-нет, я совсем не это...

— Кико, остынь, — Айлин перебила их грозным тоном. — Зачем ты так говоришь?

— А она считает, что мы заслужили такое отношение?

— Она не это имела в виду, она просто не понимает.

— Плевать, — Кико легла на свой матрас и отвернулась от них.

— Это правильно, нам всем нужно отдохнуть, — Айлин встала и протянула руку Рей. — Пойдём, я провожу тебя.

Нащупав на матрасе подушку, Кико подтянула её к себе и уткнулась в неё лицом. Пахла она так себе, пыльный затхлый аромат неотвратимо проникал в ноздри и напрочь отбивал желание поспать. Стоны и всхлипы вокруг его также не добавляли, но после всего случившегося сил на бодрствование просто не оставалось. От пролитых слёз болела голова и щипало глаза, даже тогда, когда они были закрыты. Желание снова зарыдать казалось нестерпимым, но всё же Кико ощущала и то, как, сама того не желая, уже проваливается куда-то в темноту. Туда, где нет того ада, что окружал её сейчас.

* * *

Сон напоминал скорее беспорядочные отголоски мыслей, нежели настоящие сновидения. Давно позабытые моменты из жизни, походы в магазины, прогулки, работа в баре, переезд. Обрывки прошлой жизни наслаивались друг друга, мимолётно сменяя друг друга.

И Джейк. Он стоял перед Кико и улыбался, озарённый яркими лучами утреннего света. Она смотрела на его постоянно румяные щёки на розоватой коже с этими крошечными веснушками, что можно было заметить только вблизи. Кико протянула ладонь, чтобы коснуться его, но никак не могла дотянуться. Он стоял совсем рядом, но что-то мешало, что-то не давало ей подойти ближе. И кровь на его футболке. Кровь?

Сон Кико всегда был беспокойным, что-то пробудило её и сейчас. Она открыла глаза — тьма вокруг казалась не просто отсутствием света, а плотной, почти осязаемой субстанцией, пропитанной запахом страха. Она обволакивала, не давая дышать полной грудью.

Неожиданно появился свет, лёгкий, как от очень слабого фонарика. Свет шёл откуда-то из-за спины, и Кико увидела взгляд эльфийки напротив — она в ужасе зажмурилась и притворилась спящей.

Послышались шаги. Кико лежала на боку спиной к двери, но сразу поняла, что вошёл кто-то из охранников. Она прислушалась. Не было ни дыхания, ни шороха от других девушек, все были слишком напуганы. За столь короткое время у них уже появился выученный рефлекс — внимание значит наказание. А наказанием может быть смерть.

Кико тоже решила замереть, но чем сильнее она старалась не двигаться, тем сложнее становилось. Каждая мышца дрожала от подавленного импульса и отзывалась тупой болью, а тело напряглось, как струна. Она не видела, но слышала тяжёлые, аккуратные шаги — медленные, размеренные, он старался не шуметь, но, видимо, из-за большого веса и формы ботинок, каждый шаг отдавался в голове слишком громко и отчётливо.

Он проходился между рядов с матрасами как охотник, выбирающий добычу. Кико ощутила, как в лицо ударил слабый свет его фонарика.

«Только не дёрнись, только не двигайся»

Он двинулся дальше. Прошёл ещё один круг. Кико пыталась понять, что он делал: просто проверял, запугивал их?

Шаги остановились. Прямо за её спиной. Сердце Кико заколотилось так, что её затошнило, а на лбу выступил пот. Но шаги сместились. К другому матрасу. И тот заскрипел.

Послышался резкий, подавленный вдох, как если бы кто-то заткнул ладонью рот. Потом низкий, сиплый шёпот, который в гробовой тишине прозвучал слишком громко: