Пальцы Мири бессознательно теребили влажный край пуловера, она не знала, верить ли в надежды своих друзей, но в их голосах было что-то, что цепляло — не обещание лучшей жизни, а простое, почти наивное желание, чтобы она не сдавалась. И это, как ни странно, было единственным, что ещё держало её на плаву.

Пусть они и были простыми людьми, но они знали, что такое несправедливость ещё с детства. И, когда пропали родители Мири и Кико, не сомневаясь ни секунды, они отправились вместе с ними в Кано. Полиция не стала активно расследовать дело, да и не хотела — пропажа двух эльфов в трущобах не была для них особым событием.

Неожиданной стала находка Кико, когда она разбирала вещи матери и обнаружила записку с просьбой уехать девочек как можно дальше, если с той что-то случится. И ещё настоятельно просила ни при каких условиях не ехать в Кано. Но Кико и Мири, конечно, поступили наоборот, зная, что мама выросла именно там. Они считали, что смогут узнать что-то и о её прошлом, и о том, что случилось с родителями.

Увы, никто ничего не знал об их матери или не хотел говорить. Сбережения, взятые из Киото, быстро закончились, и им всем пришлось искать деньги на жильё и еду, а не ниточки, ведущие к маме Кико и Мири. Все пятеро застряли здесь, в богом забытом городе, втянутые в бесконечный цикл: работа, чтобы оплатить квартиру; квартира, чтобы выжить для работы. Завтра настанет новый день, полный тех же улиц, тех же взглядов, тех же камней. Но сегодня, в пятничный вечер, настал момент выдохнуть и хотя бы на несколько часов оставить все невзгоды за дверьми местного бара.

* * *

Летний вечер мягко окутывал Кано. Дождь, отшумевший к концу дня, оставил прохладу, приятную, как глоток воды после долгой жары. Асфальт блестел, отражая тусклые огни фонарей и расплывающиеся в лужах цветные блики неоновых вывесок. Воздух был тёплым и влажным, пропахшим остывающим бетоном, мокрым асфальтом и далёким, почти уютным дымком от уличных жаровен, где шипело что-то жирное.

Дверь холла, обычно заедающая с душераздирающим скрежетом, сегодня даже не резала слух. Первой вышла Мири, закутанная в свой старый бомбер. Она сделала вдох и замерла. Вместо ожидаемой промозглой сырости и тоски, её обнял тёплый, почти ласковый ветер, оседая на коже приятной свежестью. Мири стянула куртку и, скомкав, перекинула через плечо.

— Наконец-то, — выдохнула Сью, выходя следом и с наслаждением подставляя лицо влажному теплу. Её тёмные волосы разбросало ветром, что вызывало лишь более широкую улыбку, а потёртая джинсовая куртка пахла ванилью и машинным маслом. — А я уж думала, этот мерзкий дождь никогда не кончится.

Таботт остановился рядом, потирая руки. Его каштановые, вечно растрёпанные волосы ловили отблески неоновых вывесок, а футболка с выцветшим логотипом какой-то давно забытой рок-группы в этом свете казалась не такой уж потрёпанной.

— Говорят, у них новое пиво из кактуса. Настоящее, а не эта грёбаная синтетическая дрянь!

— Да? — усмехнулась Сью. — И откуда оно у них? Отбирали у гулей?

— Да откуда же мне знать! — Он развёл руками и шагнул вперёд. — Но скоро я это исправлю. Прямо сегодня. О да.

Они двинулись по улице, и вечерний Кано встречал их не враждебным оскалом, а ленивым, почти дружелюбным гулом, вплетавшимся в отдалённый рокот последнего монорельса. Мири шла, чувствуя, как тёплый ветерок шевелит её волосы на висках, оголяя основания рогов, чуть поблескивающих в сумеречном свете. И сегодня это не заставляло её тут же натягивать капюшон. Не только потому, что его не было под рукой, иногда она делала это автоматически, тянулась, не находила, начинала паниковать. Но её взгляд, привыкший выискивать угрозы, сегодня скользил по улице с новым, непривычным любопытством. И мир отвечал ей тем же.

У открытого люка, из которого плотным клубом валил горячий воздух, стояла пара — человеческая девушка и орк. Он, смеясь, пытался поймать её за руку, а она уворачивалась, недалеко, давая ему шанс попробовать снова. Орк был значительно выше, но ни намёка страха не было в её глазах, только нескрываемая тяга, рождающая искреннюю улыбку, и флирт, читающийся в её плавных движениях.

Чуть дальше, на ступеньках запертого цепями магазина, сидел тролль с сероватой кожей, и эльфийка, прислонившись к его плечу, что-то шептала ему на ухо, заставляя улыбаться, демонстрируя свои огромные клыки. На углу, у киоска с мигающей лампой, эльф с длинными волосами что-то говорил орчихе, чьи мускулистые плечи сотрясались от её громкого смеха.

Это было... обычно. Просто влюблённые пары, наслаждающиеся летним вечером. Раньше её мозг, заполненный болью и подозрениями, выхватывал из толпы только угрозы. Теперь же она видела жизнь — ту самую, что текла здесь, среди грязи и ржавчины, без страха и стыда.

* * *

Местный крохотный бар был визитной карточкой улицы — многие приезжали сюда из других районов только чтобы поглазеть. И нет, он не был супершикарным или выдающимся. Хотя в какой-то степени выдающимся был — такого устаревшего места нельзя было больше встретить нигде.

Возле стойки бара стоял музыкальный автомат, который работал через такой же древний переходник, как и он сам, проигрывая, теперь уже, раритетные компакт-диски. Многие удивлялись, почему хозяина ещё не ограбили, но ответ был прост — такая рухлядь была не нужна никому. Даже истинные эстеты и коллекционеры не желали приобретать такую вещь. Это был ответ уже на второй вопрос, который возникал в головах приезжих, — почему хозяин не продаст это.

— Кей, сестрёнка, не одолжишь мне пару сотен крионов до зарплаты? — Таботт плюхнулся рядом с Кико, толкнув её локтем. — Хочу попробовать новое кактусовое пиво.

— А чего не спросишь у Сью? — вопрос был скорее риторическим, и она уже переводила сумму на его счёт с наручного гаджета. — Или вы опять поссорились?

— Мы?! — Он вальяжно раскинулся, облокотившись рукой на спинку протёртого дивана. — Как вообще со мной можно ссориться? Я ведь душа компании. Я... Да я душа этого города, чёрт возьми.

— Так, погоди-ка, — Мири опустилась на стул напротив них, бросив рюкзак на соседний. — Вы предлагаете мне уволиться, чтобы вы платили за нашу квартиру, а ты сейчас при мне занимаешь денег у моей сестры на пиво? Я ничего не упустила?

— Эй, что за дела? — Кико в недоумении рассматривала присутствующих. — То есть, когда я прошу тебя уволиться нахрен с этой каторжной и неблагодарной работы, ты отвечаешь, что не можешь, а когда тебя попросили они...

— Я ещё не согласилась, ясно, — перебила её Мири. — Я пока думаю. Просто мы говорили об этом только сегодня, — она обвела Таботта задумчивым взглядом. — А теперь я сомневаюсь ещё больше.

— Ты можешь пожить у нас, пока ищешь новую работу, — Кико нагнулась к столу и протянула руку. — Мы всегда не против, да и нам не помешает проводить вместе больше времени. Ты на работе, я — видимся только по выходным.

— Это взрослая жизнь...

Мири протянула руку в ответ и положила на ладонь сестры. У Кико на запястье была завязана розовая нитка, в цвет её волос, которую она гордо называла браслетом. Такая же была и у Мири на руке, только голубого цвета, под стать уже её волосам. Они считали их чем-то вроде символа их нерушимой связи, подаренные друг другу ещё давным-давно, верёвки уже начинали впиваться в кожу, оставляя глубокий след. Не раз перевязанные, своей длиной они уже не могли позволить держаться хоть чуть свободнее, но это не мешало, напротив, заставляло чувствовать друг друга постоянно, всегда помнить, ощущать присутствие друг друга. Пусть и незримое, но очень отчётливое.

* * *

Кико захлопнула за собой дверь и оперлась спиной к обшарпанной стене бара, достав из кармана сигарету одной рукой, а зажигалку другой. Огонь быстро зажёг бумагу, и воздух наполнился дымным смрадом. Для Кико сигарета значила совсем другое. Она прекрасно помнила, как мама, в очередной раз вернувшись с работы испуганной, выходила на балкон и закуривала сигарету другую, стоя так до тошноты. Когда она возвращалась, сил хватало лишь на то, чтобы лечь, голова начинала кружиться, а остальные проблемы отходили на второй план.

Погрузившись в воспоминания, Кико не заметила, как рядом с ней появился Джейк. Она испуганно вздрогнула, пальцы разжались, а сигарета предательски соскользнула, обжигая кожу.

— Твою мать! — Кико прижала обожжённые пальцы к губам.

— Аккуратнее, — Джейк приобнял её и поцеловал в лоб. — Сколько раз я говорил тебе: бросай это дерьмо, — она не ответила, лишь молча уставившись куда-то в темноту. — Эй, ты чего какая?

— Почему ты не пьёшь?

— Я же сказал, малышка, завтра рано вставать.

— Обычно тебя это не смущает, — Кико, отстранилась, не переводя взгляда.

— Я стал ответственнее, Кей.

— Ага... — она наконец подняла на него глаза. — Или нейростимуляторы нельзя принимать с бухлом. Не так ли?

— Кико, перестань, — Джейк озадаченно опустил глаза. — Мы же уже говорили об этом.

— Я не права?

Громче слов сказала тишина, воцарившаяся после её вопроса. Кико могла расслышать голоса друзей из бара, чьи-то крики с соседней улицы. И собственное сердце, которое колотилось как сумасшедшее. Она знала последствия, знала, чем придётся платить, и не была к такому готова. Потерять ещё и его? Кико даже представить не могла, на сколько частей разорвётся её душа, если такое произойдёт.

— Я так и думала... — рывком она развернулась и собралась зайти обратно, но за руку её схватил Джейк.

— Постой... — он подошёл ближе и посмотрел ей в глаза. — Это ради нас. Если я в этом месяце покажу себя лучше всех, меня повысят. Это правда. Я смогу работать только там. Никаких больше рудников. Я буду вставать позже и приходить раньше. И мы сможем пожениться уже через месяцев пять. — Джейк взял её ладони в свои и наклонился ближе. — Я обещаю: как только получу это место, я сразу завяжу. Клянусь тебе своими счастливыми трусами.

Кико звонко рассмеялась, тихо злясь на себя, что не смогла сохранить серьёзность. И это было её поражением, злиться дальше она уже явно не смогла бы, и убедить его в этом тоже. Кико любила его за это: за его почти детскую наивность, за веру в лучшее. Когда она теряла всю надежду, он смотрел на неё своими широко открытыми глазами и убеждал, что всё будет хорошо. И каждый раз ему это удавалось. Повода не верить ему у неё тоже не было, он действительно старался ради них обоих. Ради их светлого будущего.

— Это те, на которые смотреть уже больно? — наконец проговорила она. — Их давно бы пора выкинуть.

— Эй, зато они приносят удачу, — с почти оскорблённым тоном, Джейк опустил брови.

— Ладно. Но только обязательно брось эту дрянь, хорошо? Я волнуюсь за тебя.

— Конечно, малышка.

Он нежно прижал её к себе почти давящим, но всё ещё аккуратным движением. Кико быстро ощутила умиротворение, уткнувшись лицом в его футболку. Она пахла как и всегда — тёплый, чуть солоноватый аромат его кожи, пропитанный долгим днём в Кано, смешивался с глубоким, едва уловимым мускусом, который выдавал его горячую кровь. Но это не была тяжёлая, резкая вонь чистокровных орков, а что-то более мягкое, родное и близкое. Запах обволакивал всё нутро, и, стоило закрыть глаза, Кико казалось, что она снова дома. Там, где родители ещё рядом, новый день начинался не с волнения и страха, а с радостного предвкушения — поскорее узнать, что ждёт их сегодня, какие ещё чудеса приготовила им жизнь.

Услышав громкий грубый смех, она открыла глаза и подняла голову — метрах в десяти от них стояла толпа Барахольщиков. Кико встревоженно всматривалась в их лица в надежде не встретить уже знакомые ей по кафе. К счастью, это были не сегодняшние посетители, с которыми она повела себя чересчур самоуверенно, и она с облегчением вздохнула.

Это чувство оказалось недолгим, Джейк перехватил её взгляд и тоже заметил чужаков. Все прекрасно понимали, что с ними не стоит связываться. Никто точно не знал, что им нужно и какая у них цель, но они наводили страх на многие города. И, в частности, в Кано.

Раньше барахольщиком звали орка или тролля, что рылся в мусоре в поиске чего-то полезного, чтобы продать. Чтобы выжить. Чтобы избежать работы на рудниках или в Пустошах. Но несколько десятилетий назад слово приобрело совершенно новую окраску. Они объединились в структурированное сообщество, а остальные начали понимать, что нанять бедного и не особо смышлёного, но зато сильного и выносливого Барахольщика за полцены для выполнения какой-либо работы больше выгодно, нежели зазорно. Почти полное отсутствие страха у обеих рас и притуплённое чувство самосохранения открывали новые горизонты в среде наёмничества.

— Ребят, какие-то проблемы? — глядя на толпу, Джейк сделал шаг вперёд.

Орки лишь рассмеялись, продолжая пожирать взглядами Кико, а в его глазах отразились злоба и готовность ринуться в бой. Спина выгнулась, а мышцы напряглись, ещё мгновение и он направился бы к ним. Кико обдала волна страха, но не за себя, а за него. Зная, как он упрям и не сдержан, она осознавала, чем всё может для них сейчас закончиться.

— Не надо, — Кико испуганно схватила его за руку. — Пойдём внутрь, ты этим ничего не добьёшься.

— Я их не боюсь.

— Я знаю, Джейк, но дело не в этом... Прошу.

Кико заметила, как мускулы на его лице задёргались, выдавая внутреннее сражение гордости и любви к ней. Он мог настоять на своём и ослушаться, так было не раз, правда, в более мелких спорах, а не когда от этого зависели их жизни. Но последствия разгребали они оба. С раздосадованным выражением, словно ему не дали поиграть с любимой игрушкой, Джейк еле заметно кивнул, направившись к двери бара. У Кико, наконец, отлегло от сердца, она бросила последний взгляд на Барахольщиков, которые были заняты уже разговором друг с другом, а не ей, и шагнула вслед за Джейком.

* * *

Время близилось за полночь, и бар постепенно пустел. Те немногие посетители, что были в «Золотом буйволе» помимо компании друзей, уже начали расходиться, оставляя за собой пустые кружки и смятые салфетки. Старый музыкальный автомат в углу всё ещё хрипло наигрывал что-то из давно забытых времён, но его перебивали крики жаркого спора. Разговор за столом давно перешёл на привычную для пятничного вечера тему — политику, где каждый считал себя экспертом, а правды всё равно не знал никто.

— Да брось, — Таботт залпом выпил очередную стопку, закусил и с почти театральной ухмылкой продолжил, — ты не считаешь, что это чудесное совпадение, что никто из корпоратов не пострадал в катастрофе?

— А ты, значит, всерьёз считаешь, что они подстроили мировую катастрофу, чтобы захватить власть? — уже изрядно заплетающимся языком парировал Джейк.

— А как ты объяснишь, что удары произошли одновременно? — он откинулся на спинку, обводя всех довольным взглядом.

— У всех же были всякие отслеживающие штуки уже тогда, разве нет?

— Да я понятия не имею, чувак, это было пятнадцать лет назад, но! — Таботт ударил кулаком по столу. — Удар нанесли по всем важным городам и погибли все политические лидеры, а грёбаные корпораты сделали вид, что спасают наш грёбаный мир. Это ж как два и два.

— Ага. Только у тебя пять получается, — отозвалась Сью, подняв голову со спинки, — это бы давно доказали, будь это правдой.

— Да кто бы доказал? — улыбаясь, вскрикнул Таботт. — Если бы ко мне сейчас подошли откуда-то сверху и спросили, как я отношусь к корпорациям, я бы сказал: охеренно, мать их, потому что я, блядь, жить хочу!

— Да не могли они так сделать, чтобы просто власть захватить, это же миллионы жертв, — толкнула она его локтем. — Это слишком!

— Слишком? Это бизнес, детка. Они хотели власти. А для этого идеально подходит небольшой... контролируемый... ужас, — он широко улыбнулся, обводя всех довольным взглядом. — Это же гениально! А они, мать их, спасители мира.

—Скажи ещё, что псионика существует...

—Да, конечно, существует!

—А ты хоть раз видел своими глазами, чтобы кто-то поджигал что-то силой мысли, — хмыкнула Сью, — или может молнии выпускал?

— Да не силой мысли! — лицо Таботта вмиг стало серьёзным. — Разум взаимодействует с окружающим миром на энергетическом уровне, меняя состав...

— Боже, я не могу больше это слушать, — Кико устало потянулась пальцами к кружке.

Зажмурившись, она сделала несколько больших глотков, желая поскорее провалиться в то состояние, когда разговоры становились лишь смутным шумом вокруг. Как у любого эльфа, у Кико были свои отношения с алкоголем и любыми стимуляторами, включая даже медицинские препараты — медленный метаболизм делал любое вмешательство глубже и долгосрочнее, медленно выводя накопленные вещества. Каждый раз наутро она обещала себе больше не пить или придерживаться нормы, но для эльфов не было нормы, похмелье мучило их почти всегда.

Открыв глаза, она заметила странное движение — что-то было не так, но взгляд, уже поплывший к концу вечера, не успевал зацепиться за что-то, что было неправильным. Контроль над ситуацией уже был потерян.

Первый выстрел пробил колонку музыкального автомата: пластик разлетелся, и искры осыпались на пол. Вместе с волной нахлынувшего ужаса Кико ощутила мгновенную трезвость. Прямо напротив неё стоял орк. Высокий, с металлической полосой, встроенной в череп, что блестела под светом барных ламп. Его точно не было среди тех, кто стоял возле бара, Кико явно бы его запомнила.

За ним ввалился второй — ниже ростом, но с не менее злобным видом. Джейк вскочил рывком, слишком быстро, чтобы Кико успела хоть что-то осознать. Горячая орочья кровь ударила ему в голову, не дав времени подумать. Рука сама потянулась к поясу, а взгляд метнулся к Кико. Он встал перед ней как живой щит.

Выстрел. Ещё один. Тело Джейка дёрнулось, но он не остановился, двигаясь вперёд, будто вовсе не замечая, как в его плоть проникают пули одна за другой под истошный вопль Кико. Снова выстрелы. Он рухнул лицом вперёд, не успев обернуться, а ладонь всё ещё сжимала рукоятку складного ножа, лезвие которого так и не вышло.

— Что вы... — крикнула Сью и попыталась вскочить, но пуля вошла в неё без задержки, прямо в горло.

Она упала на стол, выронив стакан. Пластик отпрыгнул в сторону, и к нему уже начала подтекать лужица крови, смешиваясь с дешёвым пивом. Сидя с широко раскрытыми глазами, Кико отказывалась понимать происходящее, а шок не давал даже двинуться.

Бармен попытался достать дробовик из-под стойки, но не успел. Выстрелом его череп разорвало прямо над раковиной. Мозги медленно поползли по пивному крану. Таботт не вставая поднял руки вверх — но всё равно получил очередь в грудь. Он сполз по дивану, оставив за собой лишь размазанное пятно.

Кико видела, как Мири замерла. Как её пальцы сжались на коленях, крепко, скорее всего, до боли. Она слышала, как стучит её собственное сердце, как в ушах пульсирует кровь. Кико попыталась закричать, но её уже схватили — кулак в живот, и за волосы к двери. Краем глаза она успела заметить, как Мири выдернули из-за стола за шиворот.

На улице уже гудел старый грузовик — серый, со ржавыми бороздами на дверях. На голове быстро оказался мешок. Она услышала шум двигателя, ещё одного. Она не могла ничего видеть через плотную ткань, но по звукам ей стало понятно — Мири посадили в другой фургон. Кико затолкали внутрь, и она ощутила укол в плечо, как от острой иглы. Слабость моментально распространялась по телу, желание лишь лечь и уснуть становилось невыносимым, Кико хотела похлопать себя по щекам, но на запястьях щёлкнули наручники.

Дверь захлопнулась.