Цитаты из книг автора «Уинстон Черчилль»

Если вы не деретесь, когда победа обеспечена, вам, быть может, придется драться в куда худших условиях и с шаткими шансами выжить

Германии нужен лебенсраум, или жизненное пространство, для ее все возрастающего населения.

Эттли: Дорогой Клемент, я с вами не враждую. Я просто опасаюсь вашей привычки: когда вы видите что-то большое, вы пытаетесь национализировать его.

Врожденный порок капитализма – неравное распределение благ; врожденное достоинство социализма – равное распределение лишений.

Народы, павшие с оружием в руках, поднимались снова. Но с теми, которые сдались кротко, все кончено. На

Табак плох для дел любовных, но возраст хуже. Та

любовь приемной матери к своему подопечному кажется совершенно безрассудной. Это одно из немногих доказательств (необъяснимых даже на основе причинно-следственных связей) того, что природа человечества выше простого утилитаризма, и его цели должны быть высокими.

Жизнь, которую он жил, была его единственным выбором, и он должен продолжать до конца. Часто конец очень рано приходит к таким

себя, что это не было конечной целью его жизни. Честолюбие было главной движущей силой, и он не мог сопротивляться этому. Ему не были чужды вдохновение художника, жизнь которого посвящена поискам красоты, или азарт спортсмена – самое острое наслаждение, исцеляющее душевные муки. Еще приятнее было бы мечтать и размышлять в уединении где-нибудь в чудесном саду вдали от людского шума. Тогда он мог бы познать все радости, дарованные искусством и интеллектом. Однако он знал, что не смог бы перенести все это. Его натура была «страстной, возвышенной и смелой». Жизнь, которую он жил, была его единственным выбором, и он должен продолжать до конца. Часто конец очень рано приходит к таки

себя, что это не было конечной целью его жизни. Честолюбие было главной движущей силой, и он не мог сопротивляться этому. Ему не были чужды вдохновение художника, жизнь которого посвящена поискам красоты, или азарт спортсмена – самое острое наслаждение, исцеляющее душевные муки. Еще приятнее было бы мечтать и размышлять в уединении где-нибудь в чудесном саду вдали от людского шума. Тогда он мог бы познать все радости, дарованные искусством и интеллектом. Однако он знал, что не смог бы перенести все это. Его натура была «страстной, возвышенной и смелой». Жизнь, которую он жил, была его единственным выбором, и он должен продолжать до конца. Часто конец очень рано приходит к таким