Цитаты из книг автора «Туве Янссон»

– Всё не так! – воскликнул Юксаре. – Колония – это место, где живут тихо и мирно и как можно дальше друг от друга. Иногда там случается что-нибудь необычное, но потом снова наступают мир и тишина… Кто-то, положим, живёт на яблоне. Песни, солнечный свет, безмятежный утренний сон, сами понимаете. Никто не стоит на ушах и не твердит тебе про всякие важные вещи, которые надо сделать и никак нельзя отложить… Дела делаются сами, без всякого твоего участия! – А они так могут – делаться сами? – уточнил Шуссель. – Ну конечно, – мечтательно проговорил Юксаре. – Просто не надо ни во что вмешиваться. Апельсины зреют, цветы распускаются, время от времени рождается новый Юксаре, чтобы есть эти апельсины и нюхать цветы. А сверху на всё это светит солнце.

– Постой-ка, – перебил его Снусмумрик. – Моему папе что, понравилась эта мюмла? – Ещё как понравилась! – ответил Муми-папа. – Они носились как сумасшедшие и всё хохотали – кстати и некстати. – А она ему нравилась больше, чем я? – спросил Снусмумрик. – Но ведь тебя ещё тогда не было, – заметил Муми-папа. Снусмумрик фыркнул. Натянув шляпу на уши, он уставился в окно. Муми-папа посмотрел на него, потом поднялся, прошёл к угловому шкафу и долго копался на верхней полке. А вернувшись, протянул Снусмумрику длинный блестящий акулий зуб. – Это тебе, – сказал он. – Твой папа всегда им восхищался. Снусмумрик поглядел на зуб. – Красивый, – сказал он. – Я повешу его над кроватью. А папа ушибся, когда бык швырнул его в розовый куст? – Да нет, – ответил Муми-папа. – Юксаре был мягкий, как кот, к тому же рога у быка были обмотаны тряпками.

Самодержец упоённо катался с горки, так что мы ушли тихонько, ни с кем не попрощавшись. Только Юксаре остался. Он сказал, что они с Мюмлой договорились летать на карусели до самого рассвета.

– Потрясающая мюмла, – с искренним восхищением проговорил Юксаре.

Юмпель-вымпель, как же я объелась!

Фредриксон показал достойный второй результат, я – третий, а следом за нами Юксаре, который был слишком ленив, чтобы искать

Вдруг Юксаре закричал: – Ха-ха! На этот раз ему нас не провести! – И, подойдя вплотную к огромному чучелу быка, щёлкнул его по носу. Вообразите же наш ужас, когда бык бешено заревел, опустил рога (к счастью, обмотанные тряпками) и наподдал Юксаре так, что тот, описав изящную дугу, приземлился прямо в розовый куст.

– А мне нравится! – воскликнул Юксаре. – Самодержец, наверное, очень славный. Легкомысленный весельчак! Я многозначительно взглянул на Юксаре, но сдержался и ничего не сказал.

– Послушай, – сказал Юксаре. – Зачем вам эти заборы? Вы кого-то запираете или куда-то не впускаете? – Да низачем, – ответила дочь Мюмлы. – Подданным просто нравится всё это строительство – они берут с собой еду и устраивают пикники… Мой дядя по материнской линии нагородил семнадцать километров! Видели бы вы моего дядю – ещё как бы удивились, – весело продолжила она. – Он учит все буквы и слова спереди назад и задом наперёд и ходит вокруг них, пока точно не разберётся, чего от них ждать. Если они слишком длинные и путаные, это может длиться часами! – Например, гарголозимдонтолог, – предложил Юксаре. – Или антифилифренконсумент, – сказал я.

(Юксаре же вообще ничего не делал).