Глава 14

– Всем привет, – просунувшись в щель каменной глыбы, поздоровался Гал.

– Что, опять опаздываешь? – ухмыльнулся Куб. – Новые "игрушки" мастерил?

– Засиделся в мастерской, – огрызнулся Гал, недовольно сверкнув взглядом. – Слишком уж сложную задачу вы мне подкинули.

– А что конкретно не получается? – поинтересовался Поль.

– Как ни пытаюсь, – начал объяснять Гал, – эти… пузыри, как ты их называешь, никак не хотят оставаться целыми в собранной модели аппарата. То опускаются на дно, то взлетают и лопаются о верхнюю стенку.

– Может, стенки твоего аппарата просто маслом смазать? – съязвил Куб. – Чтобы им комфортно было, как у меня на вилле. Надо тебя как-нибудь пригласить, чтобы ты ощутил всю прелесть простора.

– Прекращай, – оборвал его Поль. – Давайте лучше попробуем поменять состав, которым мы их наполняем. Водяной пар не выдержал испытания. Какие еще будут предложения?

– Мне кажется глупым подгонять состав под твою теорию, – усмехнулся Куб. – Так можно туда атмосферы всех известных планет напихать! Мы не можем наверняка знать состав пузыря, пока не поймаем его и не исследуем. А экспериментировать с разными парами, чтобы добиться сохранения пузырей в аппарате, не гарантирует, что при погружении мы вообще их поймаем. Я впервые сталкиваюсь с таким явлением и считаю огромным достижением, что мы смогли добиться появления пузыря хотя бы из водяного пара.

– Ты прав, – согласился Поль. – Мы только время зря теряем.

– Вот именно, – поддакнул Куб. – По последним отчётам, уровень жидкого спирта опять снизился на десять процентов! И распоряжение Нояри сократить его добычу лишь замедляет процесс, но не спасает ситуацию.

– Так что делать-то? – вмешался Гал. – Я помирать пока не хочу.

– Да никто не хочет, – огрызнулся Куб. – А почему так важно узнать, из-за чего появляются эти пузыри? Сначала бактерии, теперь пузыри. Что ещё ожидать?

– Да потому, что это всё составляющие для образования жидкого спирта, – пояснил Поль. – Раз нам не удаётся сохранить пузырь в аппарате, давайте сначала попробуем сохранить светлячков и переместить их в лабораторию. А там, я уверен, если мы воссоздадим условия, как в горячем озере, то пузыри сами появятся. Тогда и будем думать, какую ловушку для них соорудить.

– А сразу нельзя было так поступить? – возмутился Куб. – Столько времени потеряли!

– Кто из нас миролог – я или ты? – передразнил Куба Поль.

– Хватит вам хвостами меряться, – перебил их Гал. – Лучше скажите, что мне-то делать?

– У тебя одна работа, – тут же весело отреагировал Куб. – Мастерить, мастерить и мастерить! И не забудь всё хорошенько смазать!

Куб задорно расхохотался, а Гал потупил взгляд.

– Гляньте-ка, что у меня есть!

Куб где-то раздобыл не прослушиваемую трезвенниками внутреннюю связь. И предложил всем троим подключиться к ней, чтобы всегда быть на связи и говорить свободно.

– Где взял? – поинтересовался Гал.

– Украл на складе у военных, – подмигнув, весело заявил Куб.

– А если серьезно? – встрял Поль. – Нас же за это посадят, если поймают.

– Вы просто не попадайтесь, – весело парировал Куб.

– Ему лишь бы шутки шутить, – косо глянув на Куба, пробурчал Гал.

– Так, ладно, – потёр руки Поль. – Мы и так по самую голову в нарушениях. Я лично подключаюсь. Пора действовать, а надо будет ответить – ответим.

– Вот это разговор! – восхитился Куб. – Это по-нашему! А ты как считаешь, Гал?

– А куда мне деваться-то? – махнул рукой Гал. – Мне по-любому спокойно не жить. Я тоже подключаюсь!

– Я не позволю тебе скучать, друг мой! Вот код, запускай его, – радостно заключил Куб. – Не переживайте, друзья! Всё у нас получится и ничего нам за это не будет! А если и будет, то приятно! Теперь давайте обсудим, где раздобудем лабораторию для исследований, когда достанем этих мерзких светлячков?

Взвесив все возможные варианты, команда сошлась на мнении, что хижина Поля, как ни странно, именно то, что нужно. Она стояла очень близко к скале, и ребята решили, что это идеальное место для тайной лаборатории. Во-первых, к чекушу никто не попрётся, особенно к молодому сироте, во-вторых, это находится далеко от оживлённого города, и в-третьих, так легче воссоздать природные условия горячего озера, чем в искусственном водоёме, созданном в помещении. Осталось решить, как осуществить задуманное в полной секретности, ведь проводить горные работы в тишине невозможно, а шум может привлечь внимание, и главное – где взять денег на осуществление этой грандиозной задумки. Время не ждёт, и растягивать на годы тут не получится. Достаточно бурно обсудив детали проекта, Поль отправился рассчитывать и составлять план работ, Гал – чертить чертежи, а Куб – искать на всё это деньги.

Всю ночь, не сомкнув глаз, Поль занимался разработкой плана строительства и рассчитывал смету расходов. Гал же, придя домой, открыл файлы с проведёнными когда-то измерениями пещеры и озера.

– Гал, ты меня слышишь? – спросил Поль, подключившись к связи.

– Да, слушаю тебя, – мгновенно ответил Гал.

– Что нужно для того, чтобы получить разрешение на горные работы?

– А тебе это зачем? – удивился Гал. – Ведь мы всё решили делать в секрете.

– Ну, это невыполнимо, пока мы будем прорубать вход внутрь скалы. Поэтому мне пришла идея, что я хочу оборудовать склад для шаров, так как у меня в хижине не хватает места для их складирования. Мой склад очень старый и в любой момент может рухнуть. В сложившейся ситуации, я могу ускорить этот процесс и попросить выдолбить в скале надёжное помещение. Тогда работы у скалы ни у кого не вызовут подозрений, да и технику подогнать будет проще. А уж когда пещера будет готова, мы, не привлекая внимания, сможем внутри создать озеро в миниатюре. Шум снаружи не будет слышен, так как щиты поглощают звуки.

– А ты гений! – восхитился Гал. – Я попробую выяснить у синяков, как это возможно реализовать и сколько это будет стоить.

– Спасибо! Значит, одна проблема считай решена!

– Ага, при условии, что Куб сможет достать средства.

– Я всё слышу, – весело отозвался Куб. – Или вы задумали без моего ведома делишки свои проворачивать?

– Ничего мы не задумали, – огрызнулся Гал. – Ты давай финансирование находи!

– О! Гал спонсора нашёл! – съязвил Куб. – Да, дорогой, лечу опустошать накопитель!

То, что он задумал, могло кончиться очень плачевно, но это была авантюра, которой их мир ещё не видел. И Куб не был бы Кубом, если бы не попробовал всё это провернуть.

***

Словно призрак, в кромешную тьму комнаты бесшумно скользнула тень. В полной темноте вспыхнул прозрачный экран, словно окно в иное измерение. Из-под плаща возникли призрачные руки и принялись вычерчивать что-то невидимое в мрачном полотне пространства. На экране заплясали таинственные символы, засверкали файлы. Что-то стремительно загружалось, формируя причудливые графики и сложные цепочки алгоритмов. Мелькали лица – известные и забытые жители Айкона, всплывали обрывки звуковых дорожек, и все это сплеталось в заранее продуманную схему событий. Все происходило в звенящей тишине. Наконец, экран погас, растворившись в ночи, и незнакомец бесследно покинул свое тайное убежище.

Глава 15

В сонник доставили синяка-водохлёба с тяжелейшим отравлением. Трезуде поручили связаться с восстановителями и подготовить больного к перемещению в крестовик.

И, разумеется, известить родных… если таковые имелись.

– Где обитаешь, бедолага? – склонился капитан над умирающим.

– Молянин я… – прохрипел синяк, словно выныривая из глубин небытия.

– Неплохо устроился, – с удивлением констатировал Трезуда. – А где конкретно? Кто твои близкие?

– Нет у меня никого… Один я, как перст…

– Сочувствую, – тихо отозвался капитан, занося скудные данные в файл.

– Оставь свою писанину, – синяк собрал последние силы. – Тебе не важно, кто я и откуда. Гораздо важнее, что я знаю. Страшно было делиться с кем-либо, но смерть – лучшая исповедальня. Тем более, ты же трезвенник…, тебе можно… Слушай. Тайна моя такова…

Трезуда машинально включил диктофон, ловя угасающий шепот умирающего.

Когда прибыли восстановители, синяк уже покинул этот мир, унеся с собой свои секреты… и, как оказалось, частицу чистой совести Трезуды. Капитан, впервые за всю свою сознательную жизнь, преступил закон, который сам же и охранял. Он изменил памятный файл синяка, уничтожив любые намеки на ту чудовищную правду, что успел услышать. И когда передавал файл врачу, его рука предательски дрогнула. Эв, опытный аква-медик, заметил секундную слабость, но промолчал. Всё-таки трезвенник. У этих ребят всякое бывает.

Синяка погрузили в прибывший восстановительский транспортёр и отправили в крестовик, на переработку. По дороге Эв не мог отделаться от навязчивой мысли о мимолетном тике капитана. У представителя любой другой профессии это не вызвало бы подозрений. Но учитывая ситуацию, невозмутимость и хладнокровие, присущие трезвенникам, эта дрожь выглядела неестественно. Словно капитан совершил нечто, что глубоко противоречило его природе. Но что? Эмоции трезвенники подавлять умеют – их этому годами учат. Эв понимал, что лезть к военным с такими вопросами – нажить себе проблем. Но его страсть к изучению анатомии акваноликов, их рефлексов, нервной системы, разума, а главное – воздействия на всё это алкопара, порой затмевала здравый смысл. Врачи не имели доступа к памятным файлам. Их, в присутствии восстановителя, трезвенник передавал напрямую министерству. А Эв был уверен, что корень волнения капитана кроется именно в этих данных.

Транспортёр уже влетал в Крестовик. Эв передал тело синяка работнику комплекса вместе с информационным файлом, содержащим данные о времени и причине смерти, а также личную информацию покойного. Далее тело отправили по конвейеру на переработку. Освободившись, Эв поспешил домой, с головой погрузившись в работу над важным проектом, который ему поручило министерство.

Трезуда, тем временем, переваривал услышанное. Информация, полученная от синяка, сложилась в зловещую картину. "Отлично, – подумал он. – Значит, пора вернуться в академию и надавить на кое-кого, чтобы получить ответы на оставшиеся вопросы". Он только направился к выходу, как неожиданно щиты сонника плавно поползли вверх. Дежурный, оцепенев от ужаса, наблюдал за происходящим. Трезуда обернулся, прожигая его взглядом.

– Что тут происходит?

Тот лишь беспомощно пожал плечами. Трезуда раскрыл экран и попытался перезагрузить программу, контролирующую работу устройства, но доступ к ней был заблокирован.

– Тревога! – проревел капитан, его голос разорвал напряженную тишину. – У нас провокация!

Весь сонник пришёл в движение. Кто-то отчаянно пытался вызвать синяков-ремонтников, кто-то безуспешно терзал связь с отделом программистов. Трезуда, игнорируя все вокруг, лихорадочно отправлял файлы в УГБ и даже напрямую министру обороны, словно пытаясь достучаться до небес. Внезапно, словно повинуясь невидимому приказу, щиты остановились, а затем медленно поползли вниз. Все служащие замерли, затаив дыхание.

– Сообщить всем отделам о случившемся! – грозный голос капитана вывел их из оцепенения. Электроника вновь заработала, словно очнувшись от паралича. Трезуда доложил о произошедшем генералу Страгу и министру обороны Пушу. К соннику уже неслись синяки, а программисты бормотали, что все системы работают в штатном режиме. Данных о движении щитов не зафиксировано, словно их и не было. Министерство и УГБ также сообщили об отсутствии помех, словно все вокруг сошли с ума. Инженеры-синяки представили отчёт о полной исправности механизма, заверив, что никаких замыканий в электросистеме не обнаружено.

– Может, вам там завезли некачественный алкопар? Или случайно в автомат загрузили дракозавренную атмосферу вместо него? – усмехнулся генерал Страг. – Составь подробный рапорт о случившемся и перешли мне. Что-то тут не так. Уж слишком это похоже на массовую галлюцинацию. Я прикажу отделу доставки проверить последнюю партию поступившего к вам алкопара.

***

В мраке комнаты, вися перед экраном, молодой акванолик в чёрном капюшоне не слышно усмехнулся. Проверка системы прошла успешно. Код в программе управления связью и щитами выполнил свою задачу превосходно. Никаких сбоев у них не зафиксировано. Зато он смог проникнуть за это время в зашифрованные файлы. Этот гений программирования, с головой погружённый в создание новой программы, жил в безумном вихре кодов. Что-то, сверкая на кончиках пальцев, послушно вплеталось в узор общей задумки, а что-то упрямо рассыпалось, выдавая на экране безжалостную ошибку. Это не раздражало программиста, а скорее раззадоривало, подстегивая его азарт и заставляя с маниакальным упорством перебирать варианты, словно драгоценные камни. Он менял, придумывал, стирал, управляя своей стихией. Рядом, словно верные слуги, покоились ярильная батарея и ящик с алкопаром. Не отрываясь от созидания, хакер на ходу восполнял энергию и подпитывал воображение.

Куб знал его как облупленного. Их дружба зародилась ещё в ликерии, в пору дерзких юношеских амбиций. Именно тогда Пиксель, словно новая звезда Эллонии, взлетел слишком высоко, взломав систему и накрутив себе дипломные баллы. Гремел скандал, громом разнесшийся по стенам учебного заведения, и последовало неминуемое падение сгоревшей звезды – исключение из ликерии. Затем был суд, и долгие, томительные двенадцать лет Пиксель провел в застенках сонника. Куб единственный не отвернулся от него, когда все остальные, от отца до сокурсников, вычеркнули парня из своей жизни. Поддержка Пикселя была своеобразным бунтом, вызовом, брошенным в лицо отцу и всей системе. Куб имел почти все, но платой за эту свободу было беспрекословное подчинение отцовской воле, следование тщательно продуманному плану, гарантирующему сыну блестящее будущее. Но Кубу претила эта рутина. В гениальности друга он видел не только источник адреналина, но и шанс заявить о себе миру. Амбиции молодого миролога толкали его на рискованные авантюры, грозящие обернуться соседней с Пикселем камерой. Наконец, Пиксель вышел на свободу. Куб выхлопотал ему жилье в Моле, захолустном городке, где обитали синяки – люди, пребывающие почти на самом дне Айконовского общества. Статус Пикселя теперь соответствовал их уровню, что делало его пребывание там незаметным. Работяги, вкалывавшие от зари до зари, были слишком заняты выживанием, чтобы интересоваться новоприбывшим. Пиксель же практически не покидал своего логова, превратив программирование в смысл жизни. Он создавал новые и совершенствовал старые системы, выполняя заказы государственных служб, зарабатывая на жизнь и доказывая назойливым трезвенникам, проверявшим его на первых порах, что он исправился и ведет честную жизнь. Когда контроль ослаб и о нем стали забывать, Пиксель приступил к реализации идеи, выношенной еще в заключении. Куб оставался его единственным единомышленником и соучастником в этом дерзком проекте. Именно поэтому, по просьбе друга, Пиксель разработал секретную систему связи.

Однажды Куб, ворвавшись в обитель Пикселя, поведал о надвигающейся на планету катастрофе, о возможности не только спасти Айкон, но и сорвать на этом куш, о возможности заявить о себе акваноликам и обрести силу, чтобы влиять на ярийцев.

– Как дела, гений? – спросил Куб, с порога окинув взглядом чёрную, захламленную комнату.

– Почти всё готово, – отозвался Пиксель, не отрываясь от экрана. – Осталось отшлифовать пару алгоритмов. Здорово, что заглянул.

– Слушай, поможешь мне выбить кредит для моих ребят? У них идея – бомба!

– И что за идея?

– Братан, если я тебе расскажу, это уже не будет бомбой! Я же не спрашиваю, что ты тут выдумываешь.

– Но общую концепцию ты знаешь.

– Ну, ты теперь тоже знаешь общую цель ребят. Они, как и мы, хотят спасти планету.

– Тогда, может, познакомишь с ними? Объединим усилия и без утайки приблизим этот момент, пока нас не опередили мирологи.

– В смысле? – Куб насторожился.

– Я тут покопался и влез в кое-какие секретные файлы. Они вовсю работают над проблемой погружения в озеро. Хотят добраться до свечения и изучить его. Правда, Наяри пока им не даёт добро.

– Этого следовало ожидать! – недовольно пробурчал Куб. – Тем более нужно их опередить. Объединяться ещё рано. Сейчас нужно решить другие проблемы. Обещаю, что мы обязательно станем единой мощной командой, но позже.

Куб плюхнулся на электромагнитный диван и жадно вдохнул алкопар.

– У тебя тут жутко, как в бездне вселенной, – поежился Куб. – На освещении экономишь?

– Просто так проще, – не обращая внимания на колкости друга, ответил Пиксель.

– Так ты поможешь оформить кредит, который ни твой отец, ни бодуны, ни трезвенники не смогут отследить? – напомнил Куб.

– А какая сумма нужна?

– Тысяча рун.

Пиксель присвистнул, оторвался от экрана и с подозрением посмотрел на Куба.

– Отдавать-то как собираешься эту космическую сумму?

– Мой друг, когда мы представим ярийцам наш план по спасению Айкона, нам откроют неограниченное финансирование!

Куб откинулся на спинку дивана и раскинул руки, представляя, как золотые руны дождем сыплются ему на грудь.

– Нет, это слишком рискованно, – уверенно возразил Пиксель. – Может, немного подождёшь? Я подумаю и найду другое решение. Более безопасное для тебя.

– Может, вместе сообразим? – загорелся Куб.

Пиксель усмехнулся, глядя на друга. Куб, поняв молчаливую иронию, тут же поднял руки в знак капитуляции.

– Ладно, я подожду, но недолго.

– Вот и договорились.

Пиксель снова прилип к экрану, погружаясь в лабиринт цифр и символов, совершенно забыв о существовании Куба. Тот, нисколько не смутившись, вылетел из мрачной квартиры и направился домой. Его встретил отец, лицо которого исказила тревога.

– Что случилось? – Куб ощутил, как внутри нарастает беспокойство.

– Сегодня меня вызвал трезвенник-исполнитель, тот самый, что был задействован в твоих поисках, когда ты меня потерял.

– И что ему нужно? – удивился Куб. – Я же аннулировал заявку. Дело не открывали. Все давно должны были об этом забыть.

– В том-то и дело, – заламывая пальцы, подтвердил отец. – Он сказал, что для рапорта ему необходимо уточнить, в каком именно месте я работал, почему там не ловила связь, к какой батарее я подключался, когда исчерпал силы, и что конкретно я разгружал.

– Так и расскажи ему все как было, – стараясь скрыть заинтересованность, небрежно бросил Куб.

– Понимаешь… – подбирая слова, неуверенно начал профессор. – Я был не совсем там и занимался не тем, о чем Фантом рассказал капитану. Это секретное место, о котором никто не знает, кроме узкого круга мирологов. И поэтому Фантом сказал… не совсем правду.

– Вот видишь, папа, ты вечно меня ругал за безрассудство, а сам-то не лучше, – усмехнулся Куб. – Случайно, речь не о том таинственном артефакте, что нашли в пещере, и о месте, где он сейчас хранится?

Академик опустил глаза, избегая взгляда сына.