Глава 7 Мёртвая

Степан, ошеломленный, не мог отвести взгляда от Виктории. Как она могла вертеть головой, когда мертва? Он не понимал, как такое возможно.

Виктория, в свою очередь, не понимала его замешательства.

– Степан, почему ты так на меня смотришь?

– Ты… ты же была мертва. Как ты вдруг ожила?

– Что? Мертва?

Виктория не понимала его слов. Внезапно она ощутила, как замерло сердце. Обхватив плечи руками, она задрожала, и беззвучный рык вырвался из ее груди, перерастая в безудержные рыдания. Она съежилась в комок, пытаясь спрятаться от невыносимой реальности.

Степан, видя ее страдание, решился обнять, чтобы утешить.

Виктория отпустила плечи и вцепилась в Степана, рыдая у него на плече.

– Я же столько не успела…

В объятиях Степана он не чувствовал тепла, которое всегда от нее исходило. Сердце не билось, не было никаких признаков жизни, но она рыдала, как человек, чья душа разрывается от горя.

Степан все еще обнимал ее, но внезапно отстранился. Виктория смотрела на него глазами, полными слез.

– Скажи… ты знаешь, кто это сделал?

Виктория растерянно повела головой из стороны в сторону.

– Скажи… ты помнишь, как ты кричала?

– Нет… я не помню. Я вообще ничего не помню. Как же так? Почему это произошло со мной?

– Вообще ничего не помнишь?

– Нет, ничего.

Виктория продолжала лить слезы, а Степан, с грустью глядя на нее, выдохнул.

– Слушай, я знаю, это глупо прозвучит, но… мне тебя жаль.

– Жаль, говоришь? Что я умерла?

– Ну да.

– Ну да? Серьезно? Ну спасибо.

Виктория бросила на Степана злобный взгляд.

– Я что-то не то сказал?

– Ты сказал "ну да". Ничего больше в голову не пришло?

– А что я должен был сказать?

– Мог бы просто промолчать.

– Хорошо, извини.

– Ты опять?

– Ладно, молчу.

Долгая тишина повисла между ними. Виктория все еще рыдала, а Степан никак не мог понять, как она, мертвая, разговаривает с ним. Он задавался вопросом, не болен ли он, не выдумал ли он все это.

– Скажи, если ты мертва, то как ты можешь рыдать и разговаривать со мной?

Виктория, вытерев слезы рукой, смотрела на него.

– Не знаю… но разве это важно? Я ведь все равно мертва.

– Если ты рыдаешь и общаешься со мной, то важно.

– Да не знаю я…

В ее красных от слез глазах читалась растерянность. Несмотря на боль, она расправила плечи.

– Ну ты хотя бы чувствуешь, что у меня на душе?

– Да.

– Но как? Если ты мертвая, как ты можешь знать, что у меня на душе?

– Может, не важно, мертв ты или жив. Может, и живые, и мертвые чувствуют душу людей.

– Может быть…

Виктория и Степан молчали, не зная, что сказать друг другу. Виктория была мрачнее тучи, а Степан все еще хотел кое-что узнать.

– Скажи, а ты не знаешь, кто он такой?

Виктория с раздражением ответила на вопрос Степана.

– Кто?

Степан рассказал о мужчине в черном капюшоне, после встречи с которым его жизнь перевернулась.

Виктория лишь вертела головой, ничего не понимая.

– Но может…

– Хватит уже! Имей совесть!

– Но я… прости, извини, если я тебе нагрубил и столько раз спрашиваю. Просто я ничего не понимаю. Прости.

Виктория увидела, как Степан опустил голову.

Внезапно Виктория схватила его за плечо.

– Ну ты чего? Ты же живой, а я мертва. Живой не должен опускать голову. Ну же, взбодрись!

Степан все еще смотрел вниз, сжимая кулаки.

– Я ничего не могу… Ничего… Я не понимаю, что творится. Не понимаю, что это за мужчина в капюшоне… И меня не было рядом, чтобы спасти тебя.

– Хватит. Это я виновата. Это я решила пойти одна. В этом нет твоей вины.

Виктория обняла Степана, и он обнял ее в ответ.

Глава 8 Человек.Часть 3

О Степане… что сказать? Он ходит на одну и ту же работу, смутно помня, чем там занимается. Он не истерик. Пусть не самый удачливый, но никогда не отчаивается. Порой, в глубине души, теплится надежда, что жизнь может стать лучше, хотя он и не делает ровным счетом ничего, чтобы это изменить. Это, признаться, немного раздражает. Когда-то, переехав в другой город, он пытался дотянуться до мечты, но потерпев неудачу, решил просто плыть по течению, влачась на нелюбимую работу. Но ведь есть и жить на что-то же надо…

Смирился ли Степан с невозможностью достичь желаемого? Как я уже писал, он скорее надеется на какое-то чудо. Хотя, если бы люди полагались только на чудеса, они бы не достигли и толики того, что имеют сегодня. Впрочем, и достигли много спорного… Но меня опять понесло. Возвращаясь к Степану: смирился ли он? Нет. Смирившийся человек не надеется ни на что.

Кстати, о смирении. Правда ли, что человеку нужно смириться с отсутствием достижений в жизни? Если хочется – воля твоя. Но подумай, что было бы, если бы ты не сдавался, а продолжал стараться, даже если в конце концов ничего не добьешься? Хотя, конечно, бывают случаи, когда человек бьется из последних сил и ломается… Жизнь у каждого своя. Но стоит ли отчаиваться? Это, безусловно, твое право. Но правда ли это стоит того?

Читатель скажет, что я противоречу себе. Как же высокомерие, о котором я писал ранее? Поясню. Я говорил, что высокомерным людям следует смириться с тем, что в чем-то они могут быть хуже других. Именно это я и имел в виду. В этом и отличие одного смирения от другого: есть смирение, когда человек опускает руки, а есть смирение, когда надменный человек должен признать, что он не так уж и хорош. Надеюсь, я достаточно понятно изъяснился. Иначе, как я уже говорил, я излагаю подобные мысли сумбурно.

Возвращаясь к Степану, что еще я хотел о нем написать?

Я хочу написать о том, что мир Степана, как говорила некая Виктория (о, это имя, означающее победу! Как же люди любят придавать значения, хотя это всего лишь имя… опять меня понесло), так вот, эта женщина говорила, что мир Степана состоит из черного солнца и пустоты. Хотя в этой пустоте есть его дом, скамейка под дубом и много чего еще, но это я забегаю вперед.

Интересно, из чего состоит внутренний мир человека? Люди постоянно пытаются его рационализировать, но по сути он сумбурен. У Степана – вот только что описанный мир. А какой мир у другого человека?

Говоря о другом человеке… Женщина, Виктория, присутствует в его мире. Что она там забыла? Неужели он ее и правда придумал? Хотя он встречал ее, хотел познакомиться, но слишком боится. Вдруг она замужем? Вдруг она проститутка? Вдруг знаменитость? И так далее, и так далее… Одна отговорка за другой.

Мое мнение таково: если бы все так поступали, человечество давно бы исчезло.

Люди страшно боятся знакомиться друг с другом. Почему? Люди сами в этом виноваты. Но мне ли их судить, хотя я и сужу.

Куча оговорок. Зачем быть вместе, заводить семью? Зачем все это, если нет никакого смысла?

Если знакомство и взаимоотношения не имеют смысла, то вся история человечества лишена смысла. Ради чего тогда ваши предки все это делали, чтобы вы в конце ныли, что он мне будет изменять, она мне будет изменять, он меня бросит, она меня бросит? Разве это не высокомерие?

Ладно, опять меня понесло не туда. Что еще можно написать о Степане?

Я могу написать о нем, что он не курит и не пьет. Что он неплохой человек, хотя у него и мелькнула мысль овладеть Викторией. Вообще, можно ли это считать чем-то из ряда вон выходящим? В какой ситуации он оказался… Чтобы вы думали, какие бы мысли вас посещали? Несмотря на это, он не дает себе этого сделать, потому что считает, что так поступать нехорошо.

Ладно, пока на этом закончу. А пока на этом все.

Глава 9 Степан дурак

После объятий Степан и Виктория отправились в неспешную прогулку по миру, сотканному из пустоты, но манящему призрачной возможностью найти хоть какой-то путь. Они шли бок о бок, украдкой обмениваясь взглядами. "Неужели я и впрямь сошел с ума? Или это всего лишь сон? Почему все это происходит именно со мной? И что она здесь делает? Я сам захотел ее видеть? Но почему именно она? Почему не родители, например? Впрочем, понятно… Мне стыдно перед ними. Столько всего наобещал, когда уезжал, а в итоге – хожу на ненавистную работу, даже не помню, чем там занимался. Хотя, какая теперь работа? Меня же уволили… Да и вообще, разве сейчас стоит думать о работе? Ведь я невесть где, и осознаю, что творится что-то неладное."

Погруженный в свои мысли, Степан застыл на месте, опустив голову. Виктория, заметив это, подошла и легонько шлепнула его по затылку.

– Ай! За что опять?

– Степан, хватит много думать. От этого будет только хуже.

– Да ну? Серьезно?

– Ага.

Виктория смотрела на Степана с легкой грустью, а он, немного раздраженный, отвернулся.

– Степан, прими уже все как есть.

– Да я всегда все принимаю! Когда меня увольняют с работы – я могу принять все как есть. Но это… Это что-то из ряда вон выходящее! И ты предлагаешь мне смириться? Не смеши!

– Степан…

– Да и вообще, ты – плод моей больной фантазии!

– Я тебе еще раз повторяю: я – не твоя фантазия.

– Хорошо, допустим, ты реальна. Но почему тогда ты такая спокойная? Скажи, разве тебя не напрягает ситуация, в которой ты оказалась?

– Нет, не напрягает.

– Почему же? Позволь узнать.

– А что такого плохого в том, что я оказалась вместе с тобой здесь, где нет людей, ничего нет? Можно ни о чем не беспокоиться, не нужно ходить на работу и заниматься прочей рутиной, которая мне уже осточертела.

– А как же я?

– Ты? С тобой приятно общаться. Ты приятный человек, хоть немного грубый и пошлый. Но все мужчины такие, так что ничего страшного.

– Нет, если бы ты знала меня лучше, ничем хорошим это бы не кончилось. Ты бы повесилась, если бы была жива.

– Скорее, ты бы сам из-за меня повесился.

– Не знаю…

– А я знаю.

Степан молчал, не находя, что ответить. Виктория посмотрела вверх.

– Степан, может, это шанс разобраться в себе? Отдохнуть от забот? Как думаешь?

– Разобраться в себе, говоришь? Отдохнуть от забот? Ха, не смеши!

– А тебя что-то напрягает?

– Да, напрягает! Может, ты со всем смирилась, но я – нет! И вообще, если ты мертва, то почему ты со мной разговариваешь? Все это странно… Очень странно.

– Степан, это твой мир. Прими его условности.

– А может, и не мой.

– Нет, он твой. Ты просто боишься признаться в этом самому себе.

– Хорошо, предположим. Но почему я должен тебе верить? Ты можешь мне врать.

В глазах Виктории появилась грусть.

– Почему ты так думаешь?

– Я тебя не знаю. И вообще, ты мертва, но почему-то не валяешься там, где тебя убили.

– Я думала, тебя печалит моя смерть…

– Да, печалит. Но ты же мертва! Это как-то странно…

– Повторяю: прими все как есть.

– Это не так-то просто, знаешь ли.

– Я приняла все как есть. Знаешь, я тоже не знала, как себя чувствовать после такого… Что я разговариваю с тобой, хожу с тобой, смотрю на тебя, даю тебе советы… Но я приняла все как есть. Может, и ты примешь?

Степан внимательно посмотрел на Викторию и заметил, что на ее рубашке нет пятен крови.

– Ты это куда смотришь?

– Слушай, я тут задумался… Скажи, а где твое пятно от крови?

– Что? Ты о моей рубашке, что ли, сейчас? Сейчас посмотрю…

Виктория озадаченно взглянула на свою рубашку.

– Что… Куда оно делось?

Степан вперил в Викторию взгляд, полный недоверия.

– Видишь? С чего я должен тебе доверять? Мало ли что ты можешь сделать…

– Так что тебя не устраивает? – слегка огорченно спросила Виктория.

– Ну, твоя кровь исчезла непонятно куда. И вообще, где следы от ударов?

– Слушай, я не знаю, ясно тебе? С тобой приятно общаться, но ты такой придурок!

– Но послушай, все это…

Виктория, смотря на Степана, вдруг закричала, так что у нее задрожали губы:

– Почему… Почему? Хватит уже! Хватит!

– Виктория, я…

Виктория, с горечью опустив голову, тихо произнесла:

– Тебя волнует это все, да? А меня – нет. Просто живи и все. Пожалуйста.

Степан сделал шаг к Виктории, но она отступила.

– Ты… Если ты мне не доверяешь, то я могу уйти. Я ухожу.

Виктория пошла прочь, а Степана, хоть он и думал, что это уловка, терзали кошки на душе.

Напоследок, не оборачиваясь, она горестно произнесла:

– Когда я тебя обнимала, я искренне это делала. Без каких-либо уловок.

– Виктория, но ты же должна меня понять! Я…

Виктория ушла, оставив Степана наедине со своими мыслями. "Виктория, кто ты такая? Правда ли я могу смириться с тем, что происходит? Ты – сообщница того мужчины или нет? Как мне во всем этом разобраться? Неужели я и вправду придурок?"

Глава 10 Телевизоры вместо голов

Степан, нарезал круги по злосчастному месту ссоры с Викторией,пытаясь собрать все мысли в один комок. "Виктория… кто ты? Враг? Или все же нет? Жива ли вообще? Как мне во всем этом разобраться? Может, не стоило так давить на нее? Ведь вроде бы мы нашли общий язык… Но как объяснить это внезапное воскрешение? Я испугался… Почему? Ведь, по идее, должен был радоваться. Человек, с которым можно нормально поговорить, а здесь, по сути, и поговорить-то больше не с кем. Она хоть как-то скрашивала мое одиночество. Но она мертва, черт возьми! Я не могу просто так общаться с мертвецом. А может, она и не мертвец вовсе? Серьезно, как мне все это переварить? И можно ли ей доверять? Не знаю… Черт, что же делать? И кто этот мужчина? Интересно, откудо он говорил по телефону? Откуда здесь вообще взяться такому месту, где можно спрятаться? Хотя… я ведь совсем не знаю, как работает этот мир, который, как говорила Виктория, – мой.

Но что это значит? Значит ли это то, чего я хочу на самом деле? Хочу ли я мир, в котором, по сути, ничего нет? Хотя… в нем есть мой дом, скамейка рядом с дубом, на которой я часто сидел, асфальт… Может, я просто всегда так все воспринимаю, поэтому здесь все так и работает? Но тогда я сумасшедший? Нет, погоди… Как я сюда попал?