Глава 4 Тьма. Часть 2

Степан, пытаясь собрать воедино вагон мыслей, клубившихся в голове, силился понять: кто эти люди в стене? Почему он вдруг начал видеть в кромешной тьме? Что за мужская фигура маячила в капюшоне? Кого или что он слышал? От напряжения в висках пульсировало, грозя взорваться. Степан замотал головой, оглядываясь по сторонам. Под ногами чавкала липкая жижа, а впереди, насколько хватало новообретенного зрения, виднелись несчастные лица, замурованные в стену. Над головой не было ничего – лишь непроглядная чернота. Слева и справа – бесконечная стена из человеческих тел, слипшихся в единую массу. Обернувшись, Степан увидел лишь зияющую бездну позади. "Что делать? Ринуться в неизвестность? Черт, пан или пропал. Бездействие равносильно смерти. Ладно, иду направо."

Степан двинулся вдоль стены, чувствуя, как по спине бегут мурашки от незримого присутствия. Люди, замурованные в стене, не издавали ни звука, но их безмолвное страдание давило на него. "Черт, а вдруг кто-то из них схватит меня? Хотя, если бы хотели, давно бы это сделали." "Ну и влип же я! Что я такого натворил в жизни, чтобы заслужить это? Непонятные мужики, какие-то чёрные точки, засасывающие в никуда… Кто это вообще такие? Ладно, как бы там ни было, надо двигаться вперед. Только вперед."

В тишине вдруг прозвучали обрывки фраз:

– Хмм… вот значит как?

– Да, как-то так…

Голоса стихли, оставив Степана в полном замешательстве. Он попытался определить, кому они принадлежали, но тщетно. "Чей это был голос? Кто это говорил? Нет, не обращай внимания. Все в порядке."

Степан продолжал идти, но внезапно осознал, что стоит на месте. "Что за чертовщина? Я же шел вправо! Почему я не сдвинулся ни на шаг? Это какой-то бред! Если идешь – значит, двигаешься. Если стоишь – значит, не двигаешься. Я же шел! Почему я стою на том же самом месте, с которого начал? Ничего не понимаю…"

Степан заметался, пытаясь сдвинуться с места, но тщетно. Он бегал в разные стороны, но оставался неподвижен.

Степан тряс головой, пытаясь прояснить сознание, пока острая боль не пронзила виски. Он рухнул на землю, и его тут же вырвало. Из его рта хлынула липкая жижа, а вместе с ней – крошечные человечки, измазанные той же мерзкой субстанцией, в которой он только что барахтался.

Сознание Степана было затуманено, но он отчетливо видел, как человечки строят лестницу, уходящую куда-то вверх. Она была такой же жуткой и неестественной, как и все это место.

Не раздумывая ни секунды, Степан схватился за перекладины и начал карабкаться вверх.

В следующий миг он уже лежал на холодном асфальте, не понимая, как здесь оказался.

Глава 5 Человек. Часть 2

Зачем я это делаю? Зачем пишу эти строки, зная, что, возможно, ни один глаз не пробежит по ним? И все же, теплится надежда, что после гибели человечества кто-то, неведомый человек будущего, отыщет мои записи. Прочитав их, он сможет избежать тех роковых ошибок, что совершили люди. Я мечтаю о том, чтобы этот читатель правильно понял смысл моих мыслей, не исказил их в кривом зеркале собственных предубеждений. Ведь люди так любят интерпретировать всё по-своему, а это, ох, как часто приводит к неверным выводам. И я надеюсь, что он, этот будущий читатель, сможет донести до возрожденного человечества мудрость, заключенную в этих строках.

Хотя… Если человечество падет, кому будет нужна эта мудрость? Кому ее дарить? Но даже если некому, если пройдет тысяча лет, или две, или десять, я все равно напишу. Чтобы у человека, каким бы он ни был, остались ориентиры.

Но стоит ли оставлять эти знания человеку, если он так высокомерен? Этот вопрос преследует меня, терзает душу. И каждый раз я отвечаю: да, я оставлю ему эти знания, даже если они приведут к его гибели. Почему? А почему нет? Не слишком ли я много на себя беру? Отвечая на второй вопрос, я могу сказать: я не человек, а значит, мне можно. Но если бы я был человеком, я бы не оставил им ничего. Но поскольку я – не человек, я имею на это право. Если же кто-то обвинит меня в высокомерии, я отвечу одно: высокомерие придумал человек. Если бы они придумали что-то другое, я бы писал о другом. Но поскольку они придумали такие вещи, которыми оценивают себя, я не высокомерен. С другой стороны, если я не человек, могу ли я вообще рассуждать о людях? Я существую, а значит, могу.

А отвечая на первый вопрос, скажу: человек высокомерен, но высокомерие – еще не приговор. Если бы в людях не было того, что они называют высокомерием, они бы не достигли того, чем живут сейчас. Конечно, высокомерие не всегда хорошо. Бывают высокомерные люди, которые из себя ничего не представляют, но все равно строят из себя невесть что.

В человеке полно противоречий. Но я все равно хотел бы, чтобы люди, пусть даже высокомерные, стали лучше, чем они есть на самом деле. Люди могут быть высокомерны из-за своего ума, положения в обществе, даже из-за компании, в которой они находятся.

Люди бывают разные, и степень их высокомерия тоже разная. Всегда хорошо, когда человек не ставит себя выше других, а считается со своим соперником или кем-либо еще. Иногда высокомерие, которое человек не может обуздать, губит не самого умного, но и не самого плохого человека. А иногда бывает наоборот. И так до бесконечности.

Людей губит не само высокомерие, а то, что они не могут смириться с теми вещами, в которых они хуже разбираются. Их губит то, что они просто не могут признать свое невежество. Понимаете? Люди должны научиться смирению, и тогда, возможно, они станут лучше понимать друг друга.

Смирение? Многие скажут, что это слабость. Но смирение способно примирить врагов и совершенно разных людей, поскольку они смирятся с тем, что не так уж умны, как им казалось. И тогда все люди, смотрящие друг на друга свысока, поймут друг друга.

Мои суждения могут быть ошибочными. Но я надеюсь, что смог донести их так, чтобы читавший смог меня понять. Если же нет, значит, я не так уж хорош в изложении мыслей, как думал, и не так умен, как мне казалось.

А пока закончим на этих сумбурных размышлениях. Давайте я напишу о Степане, к примеру. Можно ли его считать высокомерным? В определенной степени, да. Ведь он посчитал, что, уехав из родного города, он сможет воплотить в реальность свои мечты, которые не смог бы осуществить в свом родном городе.

Родители не хотели, чтобы он уезжал. Они бы, может, и смогли помочь ему переехать в квартиру в родном городе. Но Степан стоял на своем и говорил, что в родном городе ему ничего не светит.

Родители упрашивали его остаться. Но Степан был непреклонен и в итоге все же переехал.

Со всеми собранными в чемодан вещами и сбережениями он переехал в другой город.

С родителями Степан общался либо по телефону, либо по ноутбуку. Но время шло, и он общался с ними все реже и реже.

Можно ли это считать высокомерием? Переезд в другой город, общение все реже и реже с родителями, уверенность, что ты добьешься чего-то в другом городе, а не в родном, разве это не высокомерие?

Как бы там ни было, Степан так ничего и не добился. Ходит на одну и ту же работу и даже не помнит, что делал на ней вчера. Если бы он поступил по-другому, если бы он остался в родном городе с любящими родителями, может, жизнь у него сложилась бы как-нибудь иначе. Если бы он общался с родителями почаще, может, они бы вместе что-нибудь придумали. Но жизнь сложилась у него именно так.

Но сейчас его жизнь медленно, но верно становится совершенно другой.

А пока я заканчиваю на этом свой текст.

Глава 6 Новый мир

Степан, словно выброшенный на берег кит, распластался на асфальте, жадно ловя воздух. Когда дыхание немного выровнялось, он поднялся, и ноги, на которых,он еле держался, понесли его домой. Единственным желанием было рухнуть в свою кровать.

Превозмогая слабость, Степан добрался до дома. Ноги едва держали его, но он упрямо ковылял в комнату, где ждала кровать – тихая гавань для измученного тела.

Он упал на матрас, как подкошенный, и мгновенно провалился в сон.

Степан метался в постели, измученный кошмаром. Ему снились шаги, гулкие и настойчивые, словно барабанная дробь, переплетающаяся с шепотом, от которого кровь стыла в жилах.

Он продолжал биться в липком плену сна, оглушенный этим зловещим аккомпанементом.

Наконец, сон отпустил его. Степан резко распахнул глаза и машинально вытер со лба холодный пот. Взгляд уперся в белый потолок комнаты. "Почему так? Почему это происходит со мной? Неужели все это – правда? Но что вообще такое эта самая правда? Ладно, нужно привести себя в порядок. Сначала – душ, потом – взглянуть в зеркало. И узнать, сколько времени… А потом… Потом видно будет."

Резким движением он соскочил с кровати и направился в ванную, где скромно ютились стиральная машина, ванна и умывальник с зубной пастой, щеткой и зеркалом.

Степан, недолго думая, закинул в стиральную машину свою пропотевшую одежду и, запустив цикл, развесил ее сушиться на веревках в комнате. Затем, выстирав и обувь, он, скинув тапки, погрузился в теплую воду.

Пока стиральная машина гудела, а одежда сохла, Степан лежал в ванной, погруженный в мрачные раздумья. Что ждет его впереди? Новые кошмары? Или, может быть, ему снова встретится тот загадочный мужчина в капюшоне? Как его найти? А если это всего лишь плод его воспаленного воображения? Он не знал, что ему делать. "Все это очень странно… Ладно, как бы там ни было, нужно позвонить по поводу работы, узнать, нет ли каких вакансий. И поесть бы не помешало. После всего этого я зверски голоден. Но сначала – работа. Ах да, нужно забрать свои вещи со старой работы. Стоп… Где мой телефон? Где я мог его оставить? Может быть, там… в том месте, где была эта чертова черная точка?"

Степан мгновенно выскочил из ванной, на ходу натягивая обувь. Он влетел в комнату, схватил с ближайшего стула одежду и, быстро одевшись, выскочил из дома, направляясь к злополучному месту, где, по его мнению, мог потерять телефон.

Он бродил по округе, пытаясь отыскать то место, ту самую темную точку, которая стала источником его кошмаров. "Черт… Ну где же ты? Покажись, телефон… Телефончик, где ты?"

Он ходил кругами, тщательно прощупывая каждый сантиметр земли, но телефон словно сквозь землю провалился. И вот, когда надежда почти угасла, он почувствовал, как что-то липкое прилипло к его подошве. "Черт! Я же их только выстирал! Да это же он! Какая гадость…"

Подняв телефон, Степан попытался оттереть его от мерзкой жижи, но она словно въелась в корпус. Внезапно телефон завибрировал с такой силой, что Степану показалось, будто он сейчас взорвется. Инстинктивно он отшвырнул его подальше, и в тот же миг раздался взрыв. Разлетевшаяся во все стороны жижа превратилась в маленьких темных человечков, которые, бросились врассыпную. "Я больше ничему не удивлюсь… Хотя… Это было неожиданно…"

Степан, ошеломленный, пытался осознать произошедшее. Что это за жижа, из которой появляются маленькие человечки? И как он вообще мог оставить здесь свой телефон? "Он был здесь все это время? Или нет? Когда я мог его выронить? Мог ли я использовать его там? Черт, похоже, придется покупать новый телефон… Только где… Где я?"

Степан огляделся вокруг. Вокруг не было ничего. "Что… Что происходит? Где люди? Где небо? Почему вместо неба – словно белый лист бумаги? Солнце… Где солнце? Стоп… Вот оно! Почему оно черное? Где природа? Где все это? Но… Стоп! Дом! Мой дом! Я же был у себя дома… И чёрная точка… Как ничего не понимаю! Что происходит, мать твою?!"

Степан, охваченный паникой, побежал к своему дому. Ворвавшись в комнату, он подбежал к окну и заглянул в него. "Ничего… Абсолютно ничего… Что же это все значит? Может быть, я и вправду болен?"

Степан, вошел в ванную и уставился на свое отражение в зеркале. Лицо его попеременно выражало то бледность, то смирение, то безумную ухмылку.

Не раздумывая больше ни секунды, Степан выскочил из дома и побрел куда глаза глядят.

И вдруг, словно из ниоткуда, перед ним возникла коричневая скамейка, а рядом – могучий дуб. Степан был ошеломлен. Ему казалось, что в этом пустом мире не может быть ничего, кроме пустоты.

Он с трудом подавил удивление. Ему было все равно, откуда они взялись. Он был слишком уставшим.

Степан опустился на скамейку, пытаясь собраться с мыслями. "Хм… Похоже, я и правда сумасшедший… Такие фантазии… Хм… Интересно, если тут ничего нет, то как я оказываюсь в разных местах? Хм… Красивый дуб…"

Пока Степан терзался сомнениями, пытаясь определить, безумец он или нет, тишину разорвал четкий звук приближающихся сапог.

Встревоженный, он огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто или что это может быть.

И тут, сзади, появилась женщина среднего роста у Степана такой же. Она медленно подошла к нему и приветливо поздоровалась.

– Привет.

Степан, невольно залюбовавшись, отметил, что женщина, на его взгляд, была очень красива: длинные золотые волосы,кожа тонкая, оттенок лица тусклый, сероватый, бездонные голубые глаза…

– Эмм… Это ты еще один мой бред, да?

Неожыданно женщина отвесила ему звонкую пощечину.Степан погладил свою щеку.

– Что это было? За что?

Женщина, с вытянутым лицом и чуть припухшими нижними веками, широкие густые брови,выглядела лет на тридцать, у неё на лбу и в зоне вокруг глаз были видны тонкие мимические морщинки. Она стояла перед ним с надутыми щеками.

– Я тебе не бред! Понял?

– Ты тоже больная?

– Чего? Чего?

Степан растерянно почесал голову, не зная, что ответить.

– Может быть, ты мой лечащий врач?

Женщина, озадаченно нахмурившись, ответила:

– Во-первых, я не больная. И я не твой врач, и не бред, как ты там себе надумал.

Степан недоверчиво посмотрел на нее.

– С чего я должен тебе верить?

– А что, легче поверить, что ты больной, или что я – твой бред?

Степан, не отрывая от нее взгляда, задумался. В ее словах была какая-то логика.

– А как по-другому, если тут все ненормальное?