Отзывы на книги автора «Томас Манн»

В этой книге прекрасно всё: дух, тема, язык, стиль, задор, ирония, противоречия, самоанализ, интеллект. Манн-художник, Манн-эстет, Манн-консерватор, Манн-полемист, Манн-моралист, Манн-немец раскрываются во всеоружии своего таланта. Ибо и немцем (равно как и французом, русским...) быть — нужен талант, не всякому дано.

Манн знает, на сколь шатких позициях он стоит, оправдывая, объясняя, возвышая германскую войну. Но он не боится поднимать забрало. Он даже не отказывает себе "в удовольствии вообразить Европу бесспорной и полной немецкой победы". Он еще верит в рыцарские победы — художнику непросто расставаться с идеалами, ведь кто он без них?

Манн знает свою правду — правду большого писателя, духовного ученика Гёте и Ницше. Искусство нельзя загнать в рамки, связать общественным мнением и клятвой демократии, как нельзя запретить человеку познавать, даже если перед ним тайны атома. Человечество, запретившее себе что-либо познавать, о чем-либо говорить, что-либо воображать — это динамит с зажжённым фитилем. Когда-нибудь мало не покажется.

Позиция Манна — всегда оппозиция. Ему не мил не прогресс как таковой, а его абсолютный, священно-непререкаемый характер, ставший нормой эпохи модерна. Он не чужд новому, но и не желает лишиться старого, ведь его по крупицам собирали и лелеяли бесчисленные поколения. Кто мы такие, чтобы выбрасывать что бы то ни было с парохода современности? С корабля сбрасывают ценности только тогда, когда он тонет.

По существу, Манн оправдывает только одно — сложное. Как сказал бы Константин Леонтьев (жаль, что Манн его не читал), "цветущую сложность культуры". В ней — и только ней — сходится несходимое, сочетается несочетаемое: война и мир, прогресс и варварство, демократия и аристократия, страдание и радость, политика и метафизика. Выбрать что-то одно и запретить другое, значит погубить культуру, что бы вы ни выбрали.

Пусть обретут плоть все прогрессистские утопии, пусть земля освятится разумом, исполнятся все мечты социального эвдемонизма, пусть станет действительностью пацифизированная земля эсперанто и воздушные омнибусы засвистят над головами разумно-благочестивого, безгосударственно-объединённого, одноязычного, технически всевластного, электрически-телескопического «человечества», облачённого в белые одежды, — искусство тем не менее будет жить, порождая стихию ненадёжности, сохраняя возможность, мыслимость рецидива. Будет говорить о страсти и неразумии, изображать, культивировать, славить страсть и неразумие, беречь, теребить и энергично пробуждать первобытные мысли, первобытные инстинкты, скажем, мысль о войне, инстинкт войны... Его не смогут запретить, ведь это ущемляет свободу. Или «человечество» будет жить при абсолютизме, при тирании разума, добродетели и счастья? Тогда тем более вероятно, что искусство полностью перейдёт в оппозицию... Иными словами, война, героизм реакционного толка, всяческое бесчинство неразумия будут допустимы, а стало быть, возможны на земле до тех пор, пока существует искусство, а оно будет жить и умрёт вместе с «человечеством».

P. S. У этой книги прекрасен даже перевод. Хотя он издан в 2015 году издательством ЭКСМО. Но Екатерина Шукшина, дочь того самого Шукшина, справилась великолепно, в полной мере передав умно-ироничный стиль автора. Хорошо поработали и корректор с редактором. Я нашел только одну ошибку: шведский писатель Вернер фон Хейденстам был зачем-то онемечен как Хайденштам. На фоне нынешней дичи, когда ошибки встречаются даже на обложках, а уж в тексте их, как тараканов в коммуналках, поразительно!

Ничего не ожидала от книги. Просто хотела познакомиться с Томасом Манном как с автором. Прочитала "Лето целого века" Иллиаса, и вдохновилась. Но конечно, хотелось начать с чего то более известного, с Волшебной горы, или с Буденнброков. Однако в руки попался Иосиф. Ну Иосиф и Иосиф, подумала я. Чому бы и нет? Лениво открыла первые страницы, и пропала. Неделю меня небыло ни для кого, и ни для чего, ибо все мои мысли и все мое существо путешествовало по древней долине Иордана, встречая рассветы и закаты с Богоизбранными...и угорало от всего происходящего. Манну, помимо удивительной психологичности людей того времени, атмосферы путешествия по древним землям и сказаниям до Христовой эпохи, удалось создать юморную и ироничную книгу, где реальность бытия сплетается с мифом и рождает легенду. Восхитительно. 12 из 10.

Не собирался я погружаться в немецкую тему, считая, что уже поздно в неё вникать, хотя слышал про высокий спрос на любую литературу, посвященную критическому осмыслению прошлого Германии.
Но случайно прочитанная на Озоне рецензия одной из читательниц, заставила приобрести книгу Томаса Манна. А теперь, после прочтения книги, я вообще думаю собрать всю серию, изданную Иваном Лимбахом.
Дело в том, что прочитанная книга обладает психостабилизирующим эффектом. Читаешь - и жить легче.
Очевидно, что у читателя происходит своего рода сублимация: невозможность изменить реальность вынуждает бежать в мрачный мир Германии, в котором такие же маленькие люди долго страдали, но в конце концов ужас закончился и люди очнулись с ощущением начала каникул из детства. Вот такая самопомощь получается.

Книги Томаса Манна люблю нежно. Началось все с "Будденброков", а потом понеслась: "Доктор Фаустус", "Волшебная гора", множество рассказов. Оставила себе "Избранника" и "Иосифа и его братьев" на будущее. А то как же это сразу все прочитаю и ничего не останется.

Когда в нашем книжном клубе мы распределяли книги из "Просветителя", мой выбор был очевиден Томас Манн "Слушай, Германия! Радиообращения 1940–1945 гг".  Я знала о судьбе Манна, о том, как менялись его политические взгляды, вынужденной эмиграции. И ожидала прочесть что-то поддерживающее в темные времена. Ведь речи, напечатанные в этом сборнике - как раз для таких времен. И вступительное слово от редактора обещало сочувствие и понимание со стороны великого немецкого писателя.

Да, я нашла слова вроде "мир хорошо, а война плохо". Но в основном все его речи построены вокруг идеи коллективной ответственности.

«Вина ли в этом немецкого народа,увидевшего в кровавом выскочке спасителя? Давайте не говорить о вине <...> Ноответственность — это нечто иное, чем вина. Ответственнымы все зато, что вышло из немецкой сущности и было исторически содеяно Германией вцелом».

Он не испытывает сочувствия к тем, кто его слушает. Их города сметают с лица земли, а он говорит:

«Расплата еще только началась — она движется через Ла Манш, онапроисходит в России. И то, что Королевские воздушные силы устраивали до сегодня в Кёльне, Дюссельдорфе, Эссене, Гамбурге и других городах, только начало<...> Но я думаю о Ковентри — и мне нечего возразить на то, что за все надо платить. Будет все больше любекцев, гамбургцев, кёльнцев и дюссельдорфцев, у которых не найдется на этовозражений, и им, когда они заслышат над головой гул R. A. F., останетсяпожелать себе удачи».

Сомневаюсь, что люди, слушающие иностранное радио (за что могли не просто посадить, а казнить), хотели услышать про то, что они плохие и должны молча умирать.

Книга заканчивается не на речах, а на переписке Манна с соотечественниками-писателями. Последние просили Манна вернуться на родину. На что он ответил:

Сам я, тоже прочно уже осевший на этой земле и почетными узами связанный сВашингтоном и главными университетами Штатов, присвоившими мне свои honorary degrees, построил себе на этомвеликолепном побережье, чей климат полезен моему возрасту и где все дышитбудущим, дом, под защитой которого хотел бы довести до конца труд моей жизни ватмосфере могущества, разума, изобилия и мира, благодарный за каждый новый солнечный день, за всякую игру сияющих красок вокруг меня. Скажу прямо, я не вижу причин,почему бы мне не насладиться выгодами моего странного жребия после того, как явыпил до дна содержавшуюся в нем горечь.

Ну ок, дедушка старенький. Зачем ему с Калифорнийского побережья ехать в разрушенную страну, которая ранее от него отказалась.

Но дальше он добавляет:

«Да, за все эти годы Германия стала мне все-таки довольно чужой: это,согласитесь, страна, способная вызывать опасения. Я не скрываю, что боюсьнемецких руин — каменных и человеческих. И я боюсь, что тому, кто пережил этотшабаш ведьм на чужбине, и вам,которые плясали под дудку дьявола, понять друг друга будет не так-то легко»

Ему все равно, почему люди оставались там, чем они занимались во время войны. Остались - значит "плясали под дудку дьявола". Конец

Могу порекомендовать эту книгу, только отчаянным любителям Томаса Манна. Что бы узнать его как публициста. Всем остальным  - почитайте лучше "Будденброков"

Великолепный роман. Со стороны текст кажется излишне усложненным, но в действительности автор разъясняет все свои идеи на пальцах.

Одна из моих любимых книг

...Бежать прочь, пока не засосало окончательно, пока Гора не поглотила целиком, не затянула, не лишила воли и собственных мыслей, вложив туда единственно раздумия о ней самой, пока не пригвоздила, не одурманила... А мне уж поздно - пишу с далекой вершины. Здесь, в романе, все кажется таким грандиозным и величественным, там, внизу, вдалеке, - мелким и ничтожным (ох, как же непросто, чувствую, будет потом возвращаться к "обычным" книгам...)

Восхождение заняло почти неделю, неспешное, трудоемкое. Продиралась сквозь густой лес из авторского стиля, нагромождения метафор, смыслов и подтекста, знакомясь с множеством преинтересных личностей, населяющих книгу (и кого здесь только не встретишь! Масонов, фанатиков, робких девиц, соблазнительных вдов, загадочных иностранцев, литераторов, философов. Впрочем, философы здесь почти все...), медленно постигала я через произведение тайны жизни и бытия, нередко сожалея про себя: а чего ж раньше-то не собралась в этот долгий путь? Отчего очарованная когда-то книгами Томас Манн - Будденброки и Томас Манн - Доктор Фаустус , ты взбираешься на Гору только сейчас? Легким шариком улетали в небо, к той самой горной вершине, ненужные теперь мысли, безответные вопросы, вдруг ставшие риторическими...

...Тянуло к вершине, несмотря ни на что - болезни, занятость, прочее. Словно околдовывало что-то, опутывало, прилепляло намертво. Вот и постояльцам санатория "Берггоф" выбраться из оков горы будет непросто - такие мягкие и нежные объятия вначале, такой жесткий и колючий взгляд в конце. Дурман и морок станут верными товарищами - все, ты уже попал в сети, в эту 3Д-модель мира, затерянную на горной гряде. Тебя вылечат и залечат, привьют новое мировоззрение. Всего-то и надо - оставаться прилежным пациентом, не стремясь больше никогда попасть на равнину, забыть о прежней жизни, как забудут вскоре о тебе...

Поэтому бежать прочь, куда угодно, пока не затянуло, только вот не у всех хватит на то отваги - смелости взять ответственность за собственную жизнь н себя. Куда легче - прятаться, прикидываясь больным, немощным, ограниченным в возможностях (но не в желаниях).

Уютный кружок, стабильность, четкое расписание, прогулки по графику, одни и те же лица, одни и те же споры. Предсказуемость и понятность, спокойствие и тишина, наедине с мыслями, вдали от всего внешнего и суетного. Дремота жизни, когда устал и хочешь отлежаться, даешь зарок, что вот завтра непременно примешься за что-то важное и дельное. Завтра же не меняется ни-че-го, его сменяет такое же унылое и бесцветное послезавтра и далее то же самое, и опять, и снова... А ты все здесь - упоенный покоем беспечного вечного сегодня (это там, на равнине, - треволнения жизни, здесь - тишь...), уже не гость - полноправный житель страны Безделья, Лени, Иллюзий, Бессмысленных надежд, Сегодня, никогда не перетекающего в Завтра. Страны пустопорожних разговоров ни о чем, ведь за ними не стоит главное - деяния, должные придавать хоть какой-то смысл бытию. Бюрократические процедуры отложим, пожалуй, на потом - ты уже принят и тебе безмерно рады. Радостно ведь осознавать, что не один ты бесцельно растрачиваешь на всякую ерунду драгоценные мгновения утекающей, как песок сквозь пальцы, жизни. Чертовски приятно еще и найти в этом застоявшемся болоте умных (или хотя бы кажущихся таковыми) собеседников: один с серьезным видом вещает про террор, второй - про прогресс, третий - про любовь - да что угодно, надо ведь занимать чем-то время, свободное от прогулок и медпроцедур!

Как хорошо, что болезнь тела не затронула (кажется) разума. О, эти удивительные беседы людей, малозанятых истинным трудом, интеллектуалов, собранных вместе волею судеб. Я беспечно тонула в этих потоках мысли, отыскивая для себя в них зерна и вообще что-то полезное. Они часто шокировали дерзостью, эти своевольные, не ко времени мысли (едва не проехала остановку, задержав неосмотрительно взор дольше положенного и споткнувшись от неожиданности на фразе: болезнь и отчаяние - это всего лишь распущенность. Хорошенькое же дело вы говорите, автор! Хотелось мысленно повозмущаться, но пора уж было выходить...)

С неослабевающим интересом следила я все время и за тем, ка интересно герои в своих рассуждениях подменяли и разделяли тело и дух, материю и разум. А эти бесконечные размышления Ганса о сущности времени! Они пленяли своей парадоксальностью, убеждали в обратном сказанному героем. Философские беседы составляют для меня едва ли не главную ценность и прелесть настоящей книги. Не будучи философом по складу ума (скорее уж наивным мечтателем), не читая трудов по философии от признанных мастеров мудрости, была тем не менее очарована красотой мыслей, любовно собранных Манном в своей книге (ведь неслучайно же бытует мнение о том, что устами героев часто высказываются именно мысли автора). Политика. искусство, литература, самосовершенствование - неисчерпаемы были темы бесед Ганса, Иоахима, Нафты, Сеттембрини. И странное дело: живут они будто понарошку, отрезанные самовольно от внешнего мира и заключенные здесь по собственному же желанию, в этом санатории, более напоминающим средний отель, нежели лечебное заведение. А спорят при этом насмерть (я не преувеличиваю, кстати, дочитаете историю до финала, поймете, что преувеличивать здесь нечего - грандиозное по своим масштабам, замыслу и исполнению манновское произведение просто шикарно), с такой яростью отстаивая свою точку зрения, точно от этого зависит их жизнь.

Живут в ожидании, словно впереди у них - тысяча жизней, и будет время все исправить и подлатать, а настоящая - единственная! - жизнь тем временем проходит мимо, мельком, незамеченная, проходит не за теми занятиями и не с теми людьми, в бесплотных мечтаниях и бессмысленных спорах...

Запомнится мне, несомненно, роман немецкого классика и своими поучительными нотками - для меня книга стала именно такой - назидательно-воспитательной, показав наяву, как можно бесцельно провести жизнь, если посвящать вот такому - шелухе из неважного и ненужного, если только говорить вместо того чтобы действовать, если ждать все время непонятно чего и кого (а этот кто-то того даже не заслуживает). Книга о том, как впустую разбазарить жизнь и свои способности - как там у Высоцкого, "на них мильон меняют по рублю". Вот так же - разменять жизнь и таланты (а бесталанных людей нет) на череду незначимых дел, не исполнить своего жизненного предназначения и никогда не достичь цели...

Горькая и страшная получилась у Томаса Манна книга. Горькая в своей реальности, страшная в своей жизненности и правдивости. Не хотелось бы оказаться на месте таких вот Гансов - сколько их разбросано по миру, неприкаянных в жизни. Его единственная ошибка состояла в неправильном когда-то выборе - суррогата вместо подлинной жизни, мечты и фантазии вместо дел. Мудрый совет опытного товарища принят не был, и еще одного погубила Гора, жестокая и беспощадная. Волшебная ли? Наверное. Это злая колдунья, которая зачаровывает навеки и никогда уж более не отпускает на волю...

Этот прекрасный во всех отношениях роман не стал для меня открытием нового автора или жанра, и без того я люблю и регулярно обращаюсь к классике, особенно зарубежной. Однако он точно стал одной из самых мудрых, красивых и глубоких книг этого апреля, напомнивших мне о самом важном - о том, как ценить жизнь, не упуская ни одного мгновения, о том, как не откладывать ее на завтра, о том, как решаться на перемены, когда кажется, что погряз в рутине дней, не ведущей к мечте. Классика может быть и должна быть увлекательной. Роман Манна - яркое тому подтверждение.

"Тягучая осень не спешила окутывать людей целиком и лишь изредка выбрасывала на улицу напоминание о наступившем времени года, словно бездушная хозяйка истерзанного животного, которое почему-то всегда, несмотря на издёвки, возвращалось к скрипучим дверям её отсыревшей квартиры и принималось издавать жалобные звуки в надежде вернуться. Что вы спросили? Ааааа... Я понял!

Да! Безусловно... Во всяком времени года и дня, присутствует своя красота, но пониженная температура заставляла облачаться меня в самые неудобные вещи, а промозглый ветер, словно не разглядев их на мне, просился под рёбра, словно пытаясь согреться. "Нет... Извини, мне и самому здесь тесно!" - отвечал я ему, плотно укутанный тугим снудом, который я надеялся выбросить в урну с приходом каждой зимы, но он преследовал меня словно тень, каждый раз находя новую причину остаться.

Я чувствовал, что начал заболевать в преддверие долгой зимы, где как всегда ничего не изменится. Прогноз погоды на ближайшие несколько лет мне был достаточно ясен и мне незачем было посещать муниципальные учреждения для того, чтобы пытаться что-либо исправить. Какой в этом смысл? Других больных среди нашего санатория всё же больше, а его руководство не даст нам устроить отчаянный бунт перемен.

Вы скажете, что я бредил какой-то определённой идеей и сдался? Нет, уж! Извольте! Мне кажется, что вы слишком высокого мнения об этой низкой персоне. Дожив до определённой отметки в попытке разменять свой третий десяток, я несколько раз переступал через себя и менял поведение, которые было присуще практически каждому жителю этой страны и примерно равного возраста. Я верен своим идеалам, целям и представлениям. Просто они никому не нужны. Всё это для меня это всё стало вторичным. Важнее всего в данный момент разобраться в себе... Плюс эта болезнь... Наверное, мне стоит посетить санаторий..." - примерно, подобным образом, размышлял бы персонаж этого романа, если бы его действия происходили в те дни, когда читатель этой рецензии скользит глазами по поверхности данного текста. Однако внутри его страниц скрыто другое время и немного другие проблемы, которые волновали не только писателя, но и всё общество осознанных лиц.

О чём же он пишет в этой увесистой книге? "Волшебная гора" - туберкулезный санаторий в Швейцарских Альпах, который был реальным прототипом места, где лечилась жена писателя. Его обитатели вынуждены находиться здесь годами, общаясь с внешним миром лишь редкими письмами и телеграммами. Здесь время течет незаметно, жизнь и смерть утрачивают смысл, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту и значимость. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность для обитателей санатория словно отмечены тенью небытия...

Эта история имеет множество возможных прочтений – мощнейшее философское исследование жизненных основ, тонкий психологический анализ разных типов человеческого характера, отношений, погружение в историю культуры, религии и в историю вообще – Манн изобразил общество в канун Первой мировой войны.

Третий стол, изображения людей, как целых народов... Уютная жизнь по расписанию, с побегом от общества. Одинаковость будней и приёмы лекарств. Наблюдение за другими, попытка понять и разобраться. Вялотекущая жизнь и образ Европы накануне войны... Скрытые противоречия философских веяний, зарождение идей превосходства и шовинизм. Внутри произведения время приобретает двусмысленность — с одной стороны он описывает довоенную эпоху (начало XX — ого века), буржуазный уклад жизни, увлечения и жизнь молодежи. С другой здесь скрыта игра временем, глубокие рассуждения о нем. Манн поднимает такие философские категории как любовь, смерть, время, пространство, дух, материя. Тема очарованности смертью и торжества хаоса над жизнью, посвященной порядку... Столько всего, что вы устанете загибать пальцы руки, в том случае если рядом с вам не прогремел порядочный взрыв, лишив вас каких-либо конечностей.

Сам роман затягивает в своё содержимое и заставляет безотрывно перелистывать страницы, увлекаясь неспешной историей, без густого сюжета, вникая в философские рассуждения различных сторон. Он будет показывать любовные линии и состояние общества, очаровывая своим языком и глубиной сказанной мысли. Цитаты достигают размера в несколько крупных абзацев... О нём до сих пор говорят и многие писатели используют прелесть метафоры, чтобы проще объяснять болезни присущие обществу. Попытки вырваться и тяжесть сомнений. Что правильно? Где истина? Как нужно жить, так, чтобы не терзалась душа и оглядываясь не стало понятно, что ошибок было сделано больше, чем тех вещей, которые повлияли на жизнь куда менее пагубным образом?

История дарит невероятное послевкусие, желание перечитать, вновь размышляя над сутью. Здесь не стоит бояться объема, непонимания и уничтожения читателя автора интеллектуальным превосходством последнего. Оно несомненно случится, только он не давит с насмешкой, а старается донести несколько истин, которые можно спрятать за пазуху и доставая в трудный момент, наслаждаться их сказанной сутью. Роман оставляет свой отпечаток. Возможно, он понравится не всем, может показаться скучным или кто-то не захочет внимать суть всех вещей, что были сказаны автором, но отрицать его влияние на пару с величием глупо, словно твердить про плоскую землю.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Приступая к роману "Волшебная гора" Т. Манна, я боялась, что чтение этого пухленького кирпича растянется у меня на долгие месяцы, но в итоге книгу я проглотила менее, чем за неделю. И так уж вышло, что размышляла я над историей дольше, нежели читала ее. А потому смею по праву считать эту книгу ценным романом, который не может так легко уйти из твоих мыслей и ты постоянно задаешься вопросами: "А как? Почему? Ради чего?".
Главный герой этой истории, самый обычный, ничем не выдающийся юноша Ганс Касторп, который приезжает навестить в туберкулёзом санатории двоюродного брата Йоахима Цимсена, рассчитывая задержаться на три недели, в конечном счёте остаётся там на целых 7 лет. На протяжении всего повествования мы видим как меняется личность Ганса, как растут и расширяются его интересы, как меняются взгляды на жизнь, до тех самых пор, пока его не одолевает "демон тупоумия". Ведь что делает все эти 7 лет наш главный герой? Хорошо питается, совершает прогулки на свежем воздухе, занимает "вертикальное положение" по несколько раз на день и то и дело измеряет температуру. Постепенно, теряя связь с миром "внизу", Ганс все больше и больше погружается в тот мир нагоре, где жизнь настоящая, активная, разносторонняя, теряет всякий смысл.
Каждый второстепенный герой, с которым приходится сталкиваться Гансу, изображен автором как яркий представитель конкретного порока, принципа, человеческого качества: это и мадам Шоша, и мистер Переркорн, и итальянец Сеттембрини и иезуит Нафта и прочие.
И кажется, что в романе есть более важный герой - время. Именно его Томасс Манн изобразил по-особенному жизненно и правдиво: то время летит, что его не заметишь, то бесконечно тянется и застывает, это мы можем заметить в самом повествовании, по его временным отрезкам и соответственно тем, как его воспринимает Ганс Касторп. Также время в романе ценно тем, какой период оно затрагивает, а именно период накануне Первой мировой войны и ее начала, и то как живётся людям из различных слоёв общества, представителей различных национальностей, и то, как они оказываются неприспособенны к реальной жизни, убегая внутрь себя и прикрываясь своими "болезнями".
Определение, этот роман стоит того, чтобы его читать, и стоит того чтобы над ним думать.