Отзывы на книги автора «Томас Манн»

Томас Манн умеет писать о героях, которые не могут стать примером для подражания так, что ты сочувствуешь, сопереживаешь, тревожишься, даже испытывая внутреннюю неприязнь тому, в чью жизнь тебя погружает автор. Авантюрист Феликс Круль похож на хорошо нам знакомого талантливого мистера Рипли Патриции Хайсмит - беспринципен, обаятелен, ловок, увертлив. Но эта книга в очередной раз показывает простую истину. Важно не о ком или о чем рассказывает автор - важно как он это делает.
И вот вместо привычной приключенческой, остросюжетной книги мы получаем авантюрный приключенческий роман, наполненный множеством размышлений о людях, о равенстве, о смысле жизни. Настоящий роман Томаса Манна - глубокий, мудрый. В нем снова встает вопрос о жизненном пути, о том, как и благодаря чему юноша становится мужчиной. И тут Феликс Круль становится в один ряд с Томасом Будденброком, Гансом Касторпом, Григорсом и даже Иосифом Прекрасным.
И невыносимо жаль, что этот роман остался неоконченным. Сколько приключений и раздумий скрыл от нас автор своей смертью! И это чуть ли не первый раз в моей взрослой жизни, когда я искренне хотела, чтобы было написано продолжение. Но нет, не надо продолжений. Пишите что-нибудь свое. Для того, чтобы написать продолжение истории Феликса Круля нужно быть Томасом Манном. А другого такого писателя нет.

Сильнейшее впечатление на меня произвела новелла Томаса Манна «Смерть в Венеции». Лёгким чтение произведений писателя не назовёшь, но животрепещущим – можно. Возмущаешься, возмущаешься, а оторваться невозможно. В этом весь Манн.

Это дивная книга, по-иному не скажешь. Ветхозаветная по стилю, чудесная, волшебная, завораживающая и — тягучая, как патока.

«Былое Иакова» — это сказка, рассказанная на ночь: такая же монотонная и убаюкивающая и навевающая сладкий и мирный сон. Но я говорю это вовсе не в укор автору. Отнюдь. «Былое Иакова» — настоящий шедевр, сияющая жемчужина в литературном наследии Томаса Манна. И пусть эта книга всего лишь первая часть монументального романа «Иосиф и его братья», ее вполне можно (или даже нужно?) воспринимать как абсолютно самостоятельное произведение, не требующее продолжения: оно не обрывается на середине и не оставляет ничего недосказанным (кроме, разумеется, истории самого Иосифа и его братьев).

Читать «Былое Иакова» не просто интересно. Книга словно погружает читателя в совершенно другой мир, который, благодаря великому мастерству автора, не кажется читателю, несмотря на всю свою древность, ни старым, ни враждебным, ни чужим. Этот мир гармонично принимает любого, открывшего книгу, в свои распростертые дружеские объятия и ведет неспешно — очень, чрезвычайно, а порой и чрезмерно неспешно — по хитросплетенным дорогам ветхозаветной истории.

Слог Манна — волшебен. Он очаровывает и не дает заскучать, хотя иногда так и хочется перевернуть пару-тройку страниц, потому что деятельный мозг жаждет наконец хоть какого-то действа, а не одного только созерцания природы и перечисления родословной от Адама и Евы. Впрочем, всё это мелочи. В «Былом Иакова» хватает места всему: и захватывающему действию, и жертвенной и вечной любви, и обману с предательством, и светлым, ликующим чудесам. Надо только запастись толикой терпения и, не гоня лошадей (скорее — верблюдов), не торопясь листать страницы, смакуя (именно так) каждую фразу и наполняясь живительным соком (вином?) безусловно Великой Литературы.

Одним словом — must-read. Для души, сердца, ума и просто для безмерного удовольствия.

Не знаю как вам, а мне читать про крах фашистов интересно. История победы добра над злом доставляет моральное удовлетворение.

Эта книга запомнится эмоциональностью формулировок, четкостью этических оценок, прямолинейностью выводов. Многие мысли, требующие обдумывания, автор выдает уже в готовом виде. Как и другие книги этого издательства ( 1 , 2 , 3 ), она обладает психостабилизирующим эффектом.

С нынешней точки зрения пламенные речи Томаса Манна были бесполезными. Тем, кто слушал заграничные передачи, была важна независимая информация, их не устраивала официальная госпропаганда, их не нужно было переубеждать. А те, кого Томас Манн пытался переубедить, передачи ВВС не слушали.

Искренние и наивные попытки повлиять на своих свихнувшихся соотечественников, полная безуспешность этих попыток, отчаяние от своей беспомощности – все это есть в этой книге. Даже без привязки к драматическим событиям того времени, читать это общение с пустотой очень интересно.

Отдельное спасибо издателям за приложение - послевоенные взаимные претензии релокантов и не-уехавших очень отрезвляют.

...он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.

Это произведение вызывает странные и противоречивые чувства...
Вначале повествование было очень вязким и даже нудным. Несколько раз проверила и убедилась, что рейтинг у книги высокий, и что реально рекомендуют ее прочесть, что "тема затронута очень важная".
С середины произведения эта "тема" прояснилась, и вдруг проступили очертания "Лолиты" . Чувства вызывает - прямо один в один.
Почитала отзывы и обсуждения на сайте Goodreads: люди больше склонны считать автора в своем уме, и не видят вообще темы педофилии. А я вот ее все-таки усматриваю.
Оценку ставлю выше среднего за необычный стиль письма автора. Все остальное достаточно спорно. Но на то она и классика, чтобы вызывать противоречивые эмоции в последующих поколениях и оставаться актуальной на протяжении десятилетий.

Как всегда - большое произведение, толстый том, много рассуждений и суждений вокруг одной ключевой темы – Гёте.
Оказывается, гении тоже ходят в туалет, кушают, спят, ссорятся, мирятся, ошибаются в «генеральной линии», поддерживая других гениев, иностранных. Но самое главное – они отбрасывают большую тень, в которой теряются обстоятельства их жизни и их близкие люди – тоже теряются. Тень от гения – ноша непереносимая, почти без исключений пригибающая своей тяжестью к самой земле всё окружение.
Так случилось не только с сыном Гёте Августом, но и с его секретарем, например, господином Римером, который уже на второй день пребывания Шарлотты в Веймаре, пытается освободиться от этой тяжести, рассказывая ей, человеку некогда близкой к нему, каково это – быть рядом. «Тщеславное бессилие и беспомощная борьба за своё достоинство», - так вот она резюмирует разглагольствование-размышление, занявшее целую главу романа, господина секретаря. Испытывая при этом «недружелюбное сострадание», правда, оставляемое при себе. Правда, смягченное к концу разговора. С сыном, всё вообще – швах! Сомнительная репутация и освобождение от ответственности благодаря «телефонному праву» или, как пишет Манн, «из уважения к отцу».

А что же Сам? А что Сам? Бог он и есть бог, небожитель, олимпиец. А на Олимпе известно, как: холодно. Чаще всего – очень холодно. Ну, типа, расплата за гениальность, типа оно завсегда так: гений – непонимание окружающих – одиночество. С годами становящееся почему-то ещё более крутым. «Всеобъемлющий скепсис. Всё возрастающая тяга к одиночеству и уединенности, к окостенению, к тиранической нетерпимости, к педантству, к странностям, к манерности мага». И это – не всё. «Законченное неверие и эльфийская ирония, которая подменяет воодушевление пунктуальностью, хлопотной деятельностью, сверхъестественной упорядоченностью». Но что-то с трудом верится, что это всё тяготило того, кто в себе и для себя самодостаточен. Последняя встреча с бывшей возлюбленной, вошедшей в бессмертие с кончика его пера, - подведение итогов остывших сердец, которым есть, что вспомнить и есть, что подытожить. Но и оно – о том же, о цене монументальности.

И вот, что интересно: Лотта родила кучу детей, числом 11, была счастлива со своим Кестнером, обычным человеком, ни о чем не жалеет, вспоминает свою счастливую жизнь спокойно, с пониманием своей состоявшейся и той, возможной, которая могла бы сложиться с Ним. Но, слава Богу, не сложилась. Всемирная («вселенская», как пишет Манн) её слава и известность – так она её только тяготит. Даже сейчас, когда ей хорошо за 60, известность – сплошное неудобство из-за понятных, но не очень комфортных симпатий, начиная от магера и заезжей англичанки, кончая всеми остальными. А то, что полноватая и глаза выцвели – и что?
Манн не был бы собой, если бы не пропускал главную для себя тему жизни – Германии, немцев, их исторических судеб – в данном случае через поистине Великого немца. «Себя под Гёте чистя», Манн размышляет, как и куда немцам плыть дальше. А кто для него немцы? Послушаем: «Наших милых немцев я знаю. Сначала они молчат, потому – осуждают, потом отклоняют, потом обворовывают и замалчивают». Прямо скажем, не самые комплементарные вещи говорит о соотечественниках другой «сумрачный немецкий гений». Хотел бы я посмотреть-послушать, как любой из читателей заговорил, оказавшись в эмиграции в силу порядка вещей, установленных «самой культурной» нацией в 30-х годах прошедшего столетия!

Книга – на любителя. Утонченно-эстетствующих исторических романов по поводу. Например, по поводу великих мира сего. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»

В юности, как многие, я пописывала стишки. В основном они были не о любви/природе/погоде, а о "суровой правде жизни", проще говоря, это были портреты знакомых и описания всяких забавных эпизодов. Стишки были ехидные, но безобидные - во всяком случае, никто не обижался, а если обижался, то виду не подавал. И вот случилось страшное - моя однокурсница Вика перестала со мной разговаривать. Не то чтобы я страшно переживала по этому поводу, (я считала Вику глупой, как пробка, и к общению не стремилась), скорее, была изумлена неадекватностью реакции. Особой чувствительностью барышня не отличалась, а тут вдруг такое! Если подобную реакцию вызывают невинные сочинения самозваного поэта, что ж говорить о гениях... Попадёшь на язык кому-нибудь покрупнее - и останется твой образ в веках. И не факт, что образ этот тебе понравится.
Много лет назад Лотта стала прообразом гетевской Лотты в "Вертере". Это наложило отпечаток на всю её жизнь. И вот много лет спустя Лотта приезжает в Веймар, чтобы задать престарелому поэту парочку вопросов. Но прежде, чем она его встретит, ей предстоит пообщаться с целой толпой персонажей, так или иначе связанных с Гёте. У всех них свой взгляд на поэта, его предназначение, его манеру общаться с окружающими, Германию, собственную роль и судьбу. В общем, много-много страниц выбудете читать сумбурные и противоречивые рассуждения, из которых должна сложиться некая единая картина. Впрочем, вполне возможно, что вы, как Лотта, запутаетесь окончательно. Тогда на сцене появится Гёте - со своей порцией рассуждений. Так что если романы с полным отсутствием действия и буквально напичканные философствованиями вам по душе, лучший образчик сложно найти. А поскольку это made in Germany, он особенно нуден.

Моей главной ошибкой было не читать аннотацию и отзывы. Только в процессе прослушивания я узнала, что книга не окончена. Это вторая книга, которую прочитала от Томаса Манна, а это не хорошо. Всё-таки, такие неоконченные произведения, надо оставлять на потом, когда у автора прочитаешь побольше.

Книга обрывается на самом интересном, там только Феликс Круль начинает свой путь авантюриста. Много рассуждений в тексте, которые вроде как нужны, но мы об этом никогда не узнаем. Сама ситуация, когда главный герой отправляется в путешествие довольно странная. Неужели была такая абсолютная уверенность, что его никто не узнает и не разоблачит? (судя по всему, что главный герой пишет свои признания из тюрьмы - ему не слишком повезло). Да и сам Феликс Круль не тянет на авантюриста. Вообще-то авантюристы сами ищут себе приключения, здесь приключения и счастливый случай находят Феликса. А это чревато последствиями, потому что всё делается на авось, а не наверняка.

Книга написана хорошо. Но как знакомство с автором лучше с неё не начинать...или продолжать, как я.

Увы, но данное произведение меня разочаровало. Манн здесь подражает средневековому стилю и сыплет тяжеловесными предложениями, с кучей слов на латыни, которые требуют разъяснения. Очень много отсылок к религиозной составляющей, которая понятна католику из 15 века, но для современного человека это нечто неизведанное.

Собственно, сам сюжет книги больше походил на больную фантазию, хотя, если вспомнить готический роман "Замок Отранто", то в принципе, такие ненормальные поступки имели место быть в ту пору. Речь идет о инцесте между близнецами - братом и сестрой, в результате их нездоровых отношений, которые начались после смерти родителей, и появляется основной герой, их сын - Грегориус.

Далее, чтобы добавить еще большей трешовости в сюжет, автор инцест удваивает. Так, миф о царе Эдипе прочно входит в эту канву повествования. Мне кажется, что это был уже перебор.

Да, потом персонаж начинает долго каяться, хотя в этом греховном состоянии, отчасти виноваты больше его родные. И может быть, если бы не нудноватый слог, то всё бы более сильно затронуло меня, но на данный момент - это странный роман, который не смотря на виражи с пометкой 18+, вызывал скукоту. Текст просто было трудно воспринимать.

Не думаю, что перечитаю эту книгу снова, не смотря на пикантные, сюжетные повороты.

Довольно интересный сборник «речей к немецкой нации»,передаваемых во время войны союзниками по радио. Томас Манн – весьма противоречиваяфигура. К примеру, довольно интересно сравнить тексты этого сборника, где авторосуждает войну, с книгой «Размышления аполитичного». Во время первой мировойМанн ту войну поддерживал, он выступал как рьяный патриот, резко критикуявоенных противников Рейха, Францию, в первую очередь. Во время ВМВ все былонаоборот, хотя, конечно, режим нацистов был более жесток, чем кайзеровский, нотрупов то немцы в мировых войнах оставили изрядно! Потом нобелевский лауреат,так сказать, «сменил вехи», перешел изконсервативного лагеря в либеральный, мб,перед лицом угрозы «коричневой чумы».

По стилютексты Томаса Манна хороши. В его скучных романах весьма раздражаетмногословие, но здесь формат диктовал лаконичность. Что до содержания и «резонанса»,то надо сказать, что эти речи имели прежде всего моральное и историческоезначение для самого писателя. Возможно, кто-то в Германии, рискуя и ободрялсяэтими речами, но практического эффекта они не имели. Призывы Манна к «демократическойреволюции» против гитлеровского режима были утопичны и носили хараетр военнойпропаганды. Народ, попав в заложники к тоталитарному режиму, не может сам свергнутьмерзавцев. И дело тут не только в гестапо и геббельсе. Хуже всего то, что унаселения развивается нечто вроде «стокгольмского синдрома» - он чувствует себя со своими палачами и угнетателями водной лодке. Впрочем, это замечал и отмечал и сам Манн. От фашизма можно освободитьсяили в результате сокрушительного военного поражения и посредством оккупации (как немцы, японцы иитальянцы), или же после мук нескольких десятилетий и смены поколений (какиберийцы). Подпольщики и эмигранты играют ничтожную роль, хотя потом имеют шансвойти в учебники или стать героями хвалебных книг: вот, де среди офашизевшего изапуганного стада нашлись люди с совестью и мужеством, которые спасли совестьнации! Но это всё потом.

«Потом» былиспоры о возвращении Манна на родину. Его упрекали за отказ приехать (приводятсяпримеры писем и статей). Это сложный вопрос. Прежде чем вернуться, недо ещесуметь эмигрировать. У Манна и некоторых других такая возможность была деньги,языки, зарубежные связи и известность и т.д.). Кто-то сделал другой выбор. Новедь большинство такого выбора просто не имели: «простому человеку» - «кудыбечь?» Да и для многих «непростых» чаще всего осталась лишь «внутренняяэмиграция», так что Манн зря их осуждает. Но, разумеется, политическиеобстоятельства часто переплетаются с личными. Вот, у того же Манна были дети(целое лгбтсообщество), они уехали. Но если взять наиболее известного из них Клауса, талантливого писателя,рвавшегося выйти из тени знаменитого отца, чей роман «Мефесто» прославил И.Сабов известной экранизации) – для Манна-младшего – каков был главный враг: нацистыили наркотики? И почему он покончил самоубийством уже после победы над третьимрейхом?..

Всё таксложно, всё так запутанно, но разбираться придется...