Отзывы на книги автора «Томас Манн»

"Тягучая осень не спешила окутывать людей целиком и лишь изредка выбрасывала на улицу напоминание о наступившем времени года, словно бездушная хозяйка истерзанного животного, которое почему-то всегда, несмотря на издёвки, возвращалось к скрипучим дверям её отсыревшей квартиры и принималось издавать жалобные звуки в надежде вернуться. Что вы спросили? Ааааа... Я понял!

Да! Безусловно... Во всяком времени года и дня, присутствует своя красота, но пониженная температура заставляла облачаться меня в самые неудобные вещи, а промозглый ветер, словно не разглядев их на мне, просился под рёбра, словно пытаясь согреться. "Нет... Извини, мне и самому здесь тесно!" - отвечал я ему, плотно укутанный тугим снудом, который я надеялся выбросить в урну с приходом каждой зимы, но он преследовал меня словно тень, каждый раз находя новую причину остаться.

Я чувствовал, что начал заболевать в преддверие долгой зимы, где как всегда ничего не изменится. Прогноз погоды на ближайшие несколько лет мне был достаточно ясен и мне незачем было посещать муниципальные учреждения для того, чтобы пытаться что-либо исправить. Какой в этом смысл? Других больных среди нашего санатория всё же больше, а его руководство не даст нам устроить отчаянный бунт перемен.

Вы скажете, что я бредил какой-то определённой идеей и сдался? Нет, уж! Извольте! Мне кажется, что вы слишком высокого мнения об этой низкой персоне. Дожив до определённой отметки в попытке разменять свой третий десяток, я несколько раз переступал через себя и менял поведение, которые было присуще практически каждому жителю этой страны и примерно равного возраста. Я верен своим идеалам, целям и представлениям. Просто они никому не нужны. Всё это для меня это всё стало вторичным. Важнее всего в данный момент разобраться в себе... Плюс эта болезнь... Наверное, мне стоит посетить санаторий..." - примерно, подобным образом, размышлял бы персонаж этого романа, если бы его действия происходили в те дни, когда читатель этой рецензии скользит глазами по поверхности данного текста. Однако внутри его страниц скрыто другое время и немного другие проблемы, которые волновали не только писателя, но и всё общество осознанных лиц.

О чём же он пишет в этой увесистой книге? "Волшебная гора" - туберкулезный санаторий в Швейцарских Альпах, который был реальным прототипом места, где лечилась жена писателя. Его обитатели вынуждены находиться здесь годами, общаясь с внешним миром лишь редкими письмами и телеграммами. Здесь время течет незаметно, жизнь и смерть утрачивают смысл, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту и значимость. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность для обитателей санатория словно отмечены тенью небытия...

Эта история имеет множество возможных прочтений – мощнейшее философское исследование жизненных основ, тонкий психологический анализ разных типов человеческого характера, отношений, погружение в историю культуры, религии и в историю вообще – Манн изобразил общество в канун Первой мировой войны.

Третий стол, изображения людей, как целых народов... Уютная жизнь по расписанию, с побегом от общества. Одинаковость будней и приёмы лекарств. Наблюдение за другими, попытка понять и разобраться. Вялотекущая жизнь и образ Европы накануне войны... Скрытые противоречия философских веяний, зарождение идей превосходства и шовинизм. Внутри произведения время приобретает двусмысленность — с одной стороны он описывает довоенную эпоху (начало XX — ого века), буржуазный уклад жизни, увлечения и жизнь молодежи. С другой здесь скрыта игра временем, глубокие рассуждения о нем. Манн поднимает такие философские категории как любовь, смерть, время, пространство, дух, материя. Тема очарованности смертью и торжества хаоса над жизнью, посвященной порядку... Столько всего, что вы устанете загибать пальцы руки, в том случае если рядом с вам не прогремел порядочный взрыв, лишив вас каких-либо конечностей.

Сам роман затягивает в своё содержимое и заставляет безотрывно перелистывать страницы, увлекаясь неспешной историей, без густого сюжета, вникая в философские рассуждения различных сторон. Он будет показывать любовные линии и состояние общества, очаровывая своим языком и глубиной сказанной мысли. Цитаты достигают размера в несколько крупных абзацев... О нём до сих пор говорят и многие писатели используют прелесть метафоры, чтобы проще объяснять болезни присущие обществу. Попытки вырваться и тяжесть сомнений. Что правильно? Где истина? Как нужно жить, так, чтобы не терзалась душа и оглядываясь не стало понятно, что ошибок было сделано больше, чем тех вещей, которые повлияли на жизнь куда менее пагубным образом?

История дарит невероятное послевкусие, желание перечитать, вновь размышляя над сутью. Здесь не стоит бояться объема, непонимания и уничтожения читателя автора интеллектуальным превосходством последнего. Оно несомненно случится, только он не давит с насмешкой, а старается донести несколько истин, которые можно спрятать за пазуху и доставая в трудный момент, наслаждаться их сказанной сутью. Роман оставляет свой отпечаток. Возможно, он понравится не всем, может показаться скучным или кто-то не захочет внимать суть всех вещей, что были сказаны автором, но отрицать его влияние на пару с величием глупо, словно твердить про плоскую землю.

"Читайте хорошие книги!" (с)

05.02.2025. Будденброки. Томас Манн. 1901 год.

В одном старинном городе, в доме с тяжелыми красными занавесками и золочеными канделябрами живёт семья Будденброков. Глава семьи — энергичный и благоразумный консул, который старается сохранить семейное дело, несмотря на сложности. Его дочь Тони, полная сил и дерзости, сталкиваясь с первыми испытаниями, выбирает между долгом и собственным счастьем. После уже и младшее поколение — Ганно и Кай — начинают замечать, как их мир становится меньше и холоднее. Все эти события происходят на фоне политических перемен и экономических трудностей. Что же случится, когда старшие начнут замечать, что время их поколения уходит, а младшие не хотят следовать традиционному пути?

Да, Томас Манн и его «Будденброки» — это как старое вино, которое с годами становится только лучше. И хотя не всегда можно согласится с каждым поворотом сюжета или решением персонажей, произведение оставляет глубокий след, ведь это не просто роман, а эпическая семейная сага, где каждая деталь имеет значение. Каждый персонаж здесь как живой портрет своего времени и социальной среды. Автор удивительно точно передает дух XIX века через тонкие психологические штрихи и богатые диалоги. Например, когда старший консул Иоганн Будденброк говорит:

«Я сам не раз готов был просить отца пойти на уступки…»

Эти слова раскрывают сложность отношений между поколениями и верность традициям.

Особенно впечатляет то, как Манн исследует тему преемственности поколений. Старшие Будденброки — такие как Иоганн или его сын Томас — являются примерами деловитости и практичности, тогда как младшие, особенно Ганно, всё больше склоняются к искусству и внутреннему самоанализу. Это создает удивительный контраст между практическим опытом старших и духовными запросами молодых. Когда Ганно говорит:

"– Нам задано, во-первых, из Непота, потом переписать набело накладную, правило из французской грамматики, реки Северной Америки, выправить сочинение…

Он замолчал, огорчившись, что не сказал «и» перед «выправить сочинение» и не понизил к концу фразы голос, – ведь больше ему назвать было нечего, и весь ответ звучал как-то отрывочно и неопределенно.

– Вот и все, – добавил он, стараясь закруглить предложение, но так и не поднимая глаз.»

— это метафора того, как новое поколение сталкивается с обязанностями, которые кажутся им чуждыми и неинтересными.

Тема брака тоже заслуживает особого внимания. От первого замужества Тони с Грюнлихом, которое становится комедийной драмой, до второго с Алоизом Перманедером, где мы видим уже другую сторону героини — более зрелую и осознанную. Брак здесь представлен как сложный институт, который часто сталкивается с предрассудками общества и внутренними желаниями личности.

Религиозная тема также играет значительную роль, особенно в образах старших членов семьи. Консульша, например, часто обращается к Библии в поисках утешения. В романе показано, как религия служит опорой для людей в трудные времена, хотя иногда и становится источником конфликтов.

И не стоит забывать тему смерти, проходящую жирной чертой по всему тексту. Ведь вечное упокоение раскрывается с удивительной глубиной, которая заставляет ощутить её не только как физический процесс, но и как метафорическую точку перелома между поколениями. Если взять, например, сцену кончины старого Иоганна Будденброка — это не просто описание ухода человека из жизни, а целая поэма о том, как величие прошлого растворяется в настоящем. Смерть здесь никогда не является чем-то внезапным; она больше похожа на неотвратимое течение реки, которое медленно, но верно подтачивает берега семейного благополучия. Особенно интересно, как автор исследует смерть глазами разных персонажей. Христиан, например, относится к ней почти с насмешливым безразличием. Что касается Томаса, то его реакция на смерть родных демонстрирует уникальную смесь практичности и духовного поиска. Когда он сталкивается с мыслью о собственной кончине, его первая реакция — это попытка найти смысл в том, что он сделал для семьи и фирмы. Ганно, напротив, воспринимает смерть как нечто почти романтическое. Его реакции всегда отличаются от взрослых: где они видят потерю, он находит красоту, хотя и мрачную. Интересно также, как смерть влияет на социальные связи героев. Она всегда связана с изменением статуса семьи: будь то продажа дома или отказ от должностей, каждый уход человека из жизни оборачивается новыми обстоятельствами для остальных. Таким образом, тема смерти в книге не только исследует человеческие судьбы, но и служит метафорой упадка целого рода Будденброков. Каждый случай кончины становится поворотной точкой для тех, кто остаётся, заставляя их переосмыслить своё место в мире и свои действия.

Нельзя не упомянуть стиль написанного. Великолепие языка романа заключается в том, как автор сочетает высокие философские размышления с повседневными диалогами. Описание семейных праздников, таких как Рождество, или политических событий, таких как таможенный союз, всегда наполнено глубоким смыслом. Стиль текста отличается редкой элегантностью и точностью. Длинные предложения иногда кажутся запутанными, но именно в них заключена суть произведения. Особое место занимают культурные и исторические отсылки. Упоминание «Фауста» Гете, Лолы Монтез, Наполеона или даже проповедей Пауля Герхардта добавляют тексту многогранности и глубины. И это не просто перечисление имен, а попытка связать частную жизнь героев с широким культурным контекстом.

В произведении Томаса Манна персонажи предстают как живые, объемные личности, каждая из которых несет на себе отпечаток семейной истории и социального положения. Семья Будденброков, воплощая собой бюргерскую элиту XIX века, демонстрирует разнообразие характеров, где одни герои сохраняют деловую хватку и строгость традиций, другие же уходят в мир собственных фантазий или противоречивых стремлений.

Можно долго говорить о каждом герое, но особенно интересна судьба Ганно Будденброка. Этот юноша — настоящий алмаз в короне романа. Его внутренние терзания, его склонность к искусству среди практичных торговцев, как цветущий сад среди серых каменных стен. Его реакции на окружающий мир, особенно на сыновей Хагенштремов, показывают, как сложно человеку сохранять верность своим идеалам в мире, который требует от него совсем других качеств.

Атмосфера книги напоминает зимний день: кажется, что солнце светит, но холодное дыхание времени уже чувствуется в воздухе. Каждый праздник, каждая семейная трапеза становятся своего рода метафорой упадка. Особенно впечатляют описания Рождества — эти праздники, где радость смешивается с гнетущим чувством надвигающихся перемен.

И всё же есть недостатки. Иногда текст становится слишком затянутым, как старое тесто, которому слишком долго дали отдохнуть. Например, бесконечные разговоры о семейном состоянии или о политических событиях временами отвлекают от основной истории. Также некоторые персонажи остаются недостаточно раскрытыми, что несколько ослабляет общее впечатление. Однако это не портит роман, так они не становятся картонными, а скорее добавляет ему жизненной правды — ведь не все люди вокруг нас оказываются интересными и глубокими.

Подводя итог, хочется отметить, что «Будденброки» — это мощное исследование человеческой судьбы и семейных ценностей. Произведение написано великолепным языком, полным деталей и размышлений. Это книга, которая достойна каждой минуты, потраченной на её прочтение. 9 из 10.

Приступая к роману "Волшебная гора" Т. Манна, я боялась, что чтение этого пухленького кирпича растянется у меня на долгие месяцы, но в итоге книгу я проглотила менее, чем за неделю. И так уж вышло, что размышляла я над историей дольше, нежели читала ее. А потому смею по праву считать эту книгу ценным романом, который не может так легко уйти из твоих мыслей и ты постоянно задаешься вопросами: "А как? Почему? Ради чего?".
Главный герой этой истории, самый обычный, ничем не выдающийся юноша Ганс Касторп, который приезжает навестить в туберкулёзом санатории двоюродного брата Йоахима Цимсена, рассчитывая задержаться на три недели, в конечном счёте остаётся там на целых 7 лет. На протяжении всего повествования мы видим как меняется личность Ганса, как растут и расширяются его интересы, как меняются взгляды на жизнь, до тех самых пор, пока его не одолевает "демон тупоумия". Ведь что делает все эти 7 лет наш главный герой? Хорошо питается, совершает прогулки на свежем воздухе, занимает "вертикальное положение" по несколько раз на день и то и дело измеряет температуру. Постепенно, теряя связь с миром "внизу", Ганс все больше и больше погружается в тот мир нагоре, где жизнь настоящая, активная, разносторонняя, теряет всякий смысл.
Каждый второстепенный герой, с которым приходится сталкиваться Гансу, изображен автором как яркий представитель конкретного порока, принципа, человеческого качества: это и мадам Шоша, и мистер Переркорн, и итальянец Сеттембрини и иезуит Нафта и прочие.
И кажется, что в романе есть более важный герой - время. Именно его Томасс Манн изобразил по-особенному жизненно и правдиво: то время летит, что его не заметишь, то бесконечно тянется и застывает, это мы можем заметить в самом повествовании, по его временным отрезкам и соответственно тем, как его воспринимает Ганс Касторп. Также время в романе ценно тем, какой период оно затрагивает, а именно период накануне Первой мировой войны и ее начала, и то как живётся людям из различных слоёв общества, представителей различных национальностей, и то, как они оказываются неприспособенны к реальной жизни, убегая внутрь себя и прикрываясь своими "болезнями".
Определение, этот роман стоит того, чтобы его читать, и стоит того чтобы над ним думать.

Приступая к роману "Волшебная гора" Т. Манна, я боялась, что чтение этого пухленького кирпича растянется у меня на долгие месяцы, но в итоге книгу я проглотила менее, чем за неделю. И так уж вышло, что размышляла я над историей дольше, нежели читала ее. А потому смею по праву считать эту книгу ценным романом, который не может так легко уйти из твоих мыслей и ты постоянно задаешься вопросами: "А как? Почему? Ради чего?".
Главный герой этой истории, самый обычный, ничем не выдающийся юноша Ганс Касторп, который приезжает навестить в туберкулёзом санатории двоюродного брата Йоахима Цимсена, рассчитывая задержаться на три недели, в конечном счёте остаётся там на целых 7 лет. На протяжении всего повествования мы видим как меняется личность Ганса, как растут и расширяются его интересы, как меняются взгляды на жизнь, до тех самых пор, пока его не одолевает "демон тупоумия". Ведь что делает все эти 7 лет наш главный герой? Хорошо питается, совершает прогулки на свежем воздухе, занимает "вертикальное положение" по несколько раз на день и то и дело измеряет температуру. Постепенно, теряя связь с миром "внизу", Ганс все больше и больше погружается в тот мир нагоре, где жизнь настоящая, активная, разносторонняя, теряет всякий смысл.
Каждый второстепенный герой, с которым приходится сталкиваться Гансу, изображен автором как яркий представитель конкретного порока, принципа, человеческого качества: это и мадам Шоша, и мистер Переркорн, и итальянец Сеттембрини и иезуит Нафта и прочие.
И кажется, что в романе есть более важный герой - время. Именно его Томасс Манн изобразил по-особенному жизненно и правдиво: то время летит, что его не заметишь, то бесконечно тянется и застывает, это мы можем заметить в самом повествовании, по его временным отрезкам и соответственно тем, как его воспринимает Ганс Касторп. Также время в романе ценно тем, какой период оно затрагивает, а именно период накануне Первой мировой войны и ее начала, и то как живётся людям из различных слоёв общества, представителей различных национальностей, и то, как они оказываются неприспособенны к реальной жизни, убегая внутрь себя и прикрываясь своими "болезнями".
Определение, этот роман стоит того, чтобы его читать, и стоит того чтобы над ним думать.

Приступая к роману "Волшебная гора" Т. Манна, я боялась, что чтение этого пухленького кирпича растянется у меня на долгие месяцы, но в итоге книгу я проглотила менее, чем за неделю. И так уж вышло, что размышляла я над историей дольше, нежели читала ее. А потому смею по праву считать эту книгу ценным романом, который не может так легко уйти из твоих мыслей и ты постоянно задаешься вопросами: "А как? Почему? Ради чего?".
Главный герой этой истории, самый обычный, ничем не выдающийся юноша Ганс Касторп, который приезжает навестить в туберкулёзом санатории двоюродного брата Йоахима Цимсена, рассчитывая задержаться на три недели, в конечном счёте остаётся там на целых 7 лет. На протяжении всего повествования мы видим как меняется личность Ганса, как растут и расширяются его интересы, как меняются взгляды на жизнь, до тех самых пор, пока его не одолевает "демон тупоумия". Ведь что делает все эти 7 лет наш главный герой? Хорошо питается, совершает прогулки на свежем воздухе, занимает "вертикальное положение" по несколько раз на день и то и дело измеряет температуру. Постепенно, теряя связь с миром "внизу", Ганс все больше и больше погружается в тот мир нагоре, где жизнь настоящая, активная, разносторонняя, теряет всякий смысл.
Каждый второстепенный герой, с которым приходится сталкиваться Гансу, изображен автором как яркий представитель конкретного порока, принципа, человеческого качества: это и мадам Шоша, и мистер Переркорн, и итальянец Сеттембрини и иезуит Нафта и прочие.
И кажется, что в романе есть более важный герой - время. Именно его Томасс Манн изобразил по-особенному жизненно и правдиво: то время летит, что его не заметишь, то бесконечно тянется и застывает, это мы можем заметить в самом повествовании, по его временным отрезкам и соответственно тем, как его воспринимает Ганс Касторп. Также время в романе ценно тем, какой период оно затрагивает, а именно период накануне Первой мировой войны и ее начала, и то как живётся людям из различных слоёв общества, представителей различных национальностей, и то, как они оказываются неприспособенны к реальной жизни, убегая внутрь себя и прикрываясь своими "болезнями".
Определение, этот роман стоит того, чтобы его читать, и стоит того чтобы над ним думать.

Я все старалась добыть из медузы пеструю звезду. Я набирала в носовой платок целую кучу этих тварей, приносила их домой и аккуратно раскладывала на балконе, когда там было солнце, чтобы они испарялись… – ведь звезды-то должны были остаться! Как бы не так… придешь посмотреть, а там только большое мокрое пятно и пахнет прелыми водорослями.

Вот и добралась я наконец-то до Томаса Манна, от которого почему-то бегала еще с университетской скамьи. Хотя, может, оно и к лучшему. Не уверена, что тогда смогла бы оценить по достоинству столь грандиозную семейную сагу. Кто знает, конечно, но все же я рада, что прочитала ее сейчас, когда уже раскусила прелесть этого жанра.

Повествование охватывает собой почти весь 19 век, четыре поколения семьи коммерсантов-бюргеров, проживающих в одном небольшом городке на севере Германии. Рука об руку мы пройдем с ними от славы, богатства и полного расцвета до забытья, обнищания и упадка. И, хотя речи о счастливом конце никогда не шло, мне все равно очень хотелось, чтобы у них все было хорошо. Редкий случай, когда большая часть героев пришлась мне по душе. Не увидела я в них порочных людей, которым стоит расплачиваться за нечто содеянное. Обычные зажиточные горожане со своей моралью и понятиями о чести. Тут скорее жизнь, которая движется по кругу и не стоит на месте. Одним она приносит удачу практически из ничего, другим не дает удержать даже то, что имеешь. Грустно, тоскливо даже, но обыденно и жизненно, ничего сверхъестественного.

Первое поколение, с которым мы познакомимся лично, это Иоганн Будденброк и его жена Антуанетта. В меру циничные, в меру жесткие, любящие жизнь и деньги. Иоганн сколотил состояние и превратил основанную его отцом фирму в процветающее предприятие. Он твердо стоял на ногах, имел нерушимые принципы и прожил вполне себе счастливую жизнь.

Второе поколение - это еще один Иоганн, сын предыдущего, и его жена Бетси. Уже более мягкие, но при этом гораздо сильнее чем их родители замороченные религией. Напряженная работа на семью и на фирму (что для всех Будденброков в принципе одно и тоже) дается этому Иоганну гораздо большим трудом и нервами. А промахи и неудачи, которые, как известно, случаются у всех, одних закаляют и учат, других подрывают и мучат. И Иоганн относится уже к последним. Он частенько сомневается в правоте своих поступков, неприятности, которых пока все же не так уж и много, загоняют его в могилу гораздо раньше чем его отца.

Третье поколение - это дети Иоганна - Томас, Христиан, Антония и Клара. На них сосредоточена большая часть всего повествования, с ними мы будем "от колыбели до могилы".

Клара - поздний болезненный ребенок, замкнутая и строгая, не умеющая веселиться, она найдет радость лишь в религии.

И, как в противовес ей, Христиан - клоун и фигляр, театрал и бабник, неудачник и позер. Не люблю таких людей. Хочешь жить по своему, своей головой, а не так как принято в семье? Тогда будь добр и на семейные денежки не поглядывай! Я считаю, тут все справедливо, каждый сам делает свой выбор, везде есть свои преимущества и недостатки, а вот и рыбку съесть, и на люстре покататься не получится. Надо сделать выбор и жить уже так, как решил. А он как фекалии в прорубе, уж простите. Я вообще не создан для коммерции, но дайте мне в счет наследства еще денег. Я хочу жениться на шлюхе, но не женюсь пока не помрут родители, а то останусь без бабла... Крайне неприятный для меня человек и как по мне, итог его жизни вполне закономерен.

Томас - старший сын, наследник. Он изначально знал, какая на нем лежит ответственность и он ее принимал, от отказался от любви в угоду семье, он жил фирмой и для фирмы и не его вина, что настали новые времена, когда старые правила ведения коммерции, в которых он воспитан, перестали приносить доход. Он не пропил, не прогулял, не растранжирил фирму, он просто не смог перейти на новый уровень, это далеко не всем дано. Зато он ясно и четко увидел, что его сын уж точно ничего хорошего фирме не принесет и не стал мучить ребенка. Честно говоря, этим решение он меня сильно и приятно удивил, я думала, он до последнего будет настаивать на том, чтобы Ганно стал его преемником, хоть он на эту роль и не подходит абсолютно.

И наконец, моя любимица Антония, Тони. За нее я больше всех переживала, ей больше всех желала счастья, хотя бы уже и под конец жизни. Чем-то она напомнила мне еще одну мою любимую героиню - Скарлетт О'Хару. Снова вроде как неприятные и отрицательные черты характера должны меня отвратить, а происходит с точностью до наоборот. Она высокомерна (она же Будденброк! Как иначе?), преданна семье (готова ради нее наступить на горло собственным чувствам), не сказать, что сильно умна, скорее есть в ней какая-то жизненная женская хитрость; не сказать, что прям красавица, но свежа и симпатична, что-то в ней притягивает мужчин. Вот только с последними ей всю жизнь не везло. Как задвинула она свою первую искреннюю влюбленность, так и не было ей счастья. Мне нравилась ее манера не унывать, воспринимать все искренне и как-то даже инфантильно местами, радоваться от всей души, рыдать будто наступил конец света и строить планы на будущее с одинаковым рвением и в 20, и в 50 лет.

Желудок ее оставлял желать лучшего, но на сердце у нее было легко и свободно, – она даже сама не подозревала до какой степени. Никакая невыговоренная боль не точила ее; никакое скрытое бремя не ложилось тяжестью на ее плечи. Поэтому и воспоминания прошлого не были для нее мучительны. Она знала, что ей пришлось испытать много дурного и горького, но ни усталости, ни горечи не чувствовала; ей даже с трудом верилось, что так все и было. Но поскольку уж это прошлое было общеизвестно, она использовала его для того, чтобы им хвастаться и говорить о нем с невообразимо серьезной миной.

Четвертое поколение - это Эрика и Ганно. Эрика - дочь Тони от первого брака, тихая, скромная, обреченная на такую же тихую и скромную жизнь, как-то о ней и сказать нечего. Ганно - сын Томаса, последний Иоганн Будденброк в роду. Тихий, болезненный, плаксивый мальчик. Залюбленный, зацелованный, воспитанный одними женщинами он не мог не то, что встать во главе фирмы, а даже во главе собственной жизни. Влюбленный в музыку, он даже ей не планирует заниматься в своей жизни, ведь с концертами надо разъезжать хотя бы по стране, а сама мысль об этом его пугает. Он не создан для жизни, он не держится за нее, а к чему это приводит, я думаю, ясно без слов... Славный сильный род угас, уступил место новым более хватким, более цепким, более жизнеспособным. Но и на их место когда-нибудь придут новые люди и на место тех и так бесконечно. Это закон жизни. Вроде бы все понятно, да и ничего прям уж трагического не произошло, а на душе все равно тоскливо, как говорится, жизнь - тлен.

Все книги, которые мы не читали, не о том, о чём нам кажется. Некоторые по итогам разочаровывают, некоторые становятся приятным открытием, но впервые в жизни я закрыл книгу с чувством, будто это я разочаровал её.

Человеку, музыкальное образование которого сводится к урокам музыки в обычной общеобразовательной школе, на которых в лучшем случае вы распевали военные песни, придётся тяжело с «Доктором Фаустусом». По какой-то фантастической случайности у меня был период, когда я пытался восполнить этот пробел, поэтому мне кое-что всё же говорят имена вроде «Перотинус Магнус», но это мало меня спасло, потому что от обилия музыкальных терминов порой хотелось капитулировать. Пожалуй, ощущение беспомощной глухоты – самое тяжёлое в моих отношениях с этим произведением. Читать о гениальном композиторе, читать страстные описания его музыки, но не слышать ничего, лишь смутно догадываясь по сочетаниям слов, что это всё, должно быть, безумно красиво, – это читательский мазохизм.

Под его руками зазвучал аккорд, сплошь чёрные клавиши фа-диез, ля-диез, до-диез, он прибавил к ним ми и этим демаскировал аккорд, поначалу казавшийся фа-диез-мажором, в качестве си-мажора, а именно – в виде его пятой или доминантной ступени.
– Такое созвучие, – заметил он, – само по себе не имеет тональности. Здесь всё взаимосвязь, и взаимосвязь образует круг.
Звук ля, который стремится к разрешению в соль-диез, то есть переводит тональность из си-мажора в ми-мажор, повёл его дальше, и вот он через ля, ре и соль пришёл к до-мажору, и Адриан тут же мне показал, как, прибегая к бемолям, можно на каждой из двадцати звуков хроматической гаммы построить мажорную и минорную тональность.

Если во время чтения этого фрагмента вы смогли хоть что-то услышать, читайте «Доктора Фаустуса», не сомневаясь, если же нет – подумайте ещё раз, потому что такой фрагмент там далеко не один.

И всё-таки музыка – не всё, чем прекрасна и ужасна эта книга. Манн остаётся Манном: это писатель с восхитительным стилем, глубоким чувством прекрасного, умеющий забраться в человеческую душу и вынуть её из вас. «Доктора Фаустуса» стоит читать. Быть может, не так рано, предварительно восполнив пробелы в образовании, но, несомненно, стоит. Почему-то хочется отдельно сказать о том, какое сильное впечатление оставила история с маленьким эльфоподобным Эхо. Даже судьба главного героя за все 500 страниц не смогла тронуть настолько, насколько эти несколько глав.

Есть и ещё одна вещь, за которую я безгранично благодарен Томасу Манну. Это возможность увидеть Первую и Вторую мировые войны глазами немца. Мы привыкли рассматривать все военные события с точки зрения победителей, людей, чувствовавших моральное превосходство над соперником, развязавшим войну. Каково же было тем, кому нечем было оправдывать жестокость своей страны? Горечь по разрушенным городам, уничтоженным фактически собственными руками, по тысячам тысяч, погибших за идею, которая обратилась монстром, поглотившим половину мира. Это тяжело передать, здесь можно только слушать того, кто всё это прочувствовал на себе.

Пусть то, что сейчас обнаружилось, зовется мрачными сторонами общечеловеческой природы, немцы, десятки, сотни тысяч немцев совершили преступления, от которых содрогается весь мир, и все, что жило на немецкой земле, отныне вызывает дрожь отвращения, служит примером беспросветного зла. Каково будет принадлежать к народу, история которого несла в себе этот гнусный самообман, к народу, запутавшемуся в собственных тенетах, духовно сожженному, откровенно отчаявшемуся в умении управлять собой, к народу, которому кажется, что стать колонией других держав для него еще наилучший исход, к народу, который будет жить отрешенно от других народов, как евреи в гетто, ибо ярая ненависть, им пробужденная, не даст ему выйти из своей берлоги, к народу, который не смеет поднять глаза перед другими.

Романы позднего Томаса Манна можно читать в двух случаях: либо если вы очень умный, всесторонне образованный человек, либо если вы безумно любите автора. Пожалуй, это единственное, что меня спасло, потому что там, где не хватало первого, вытягивало лишь упрямство и огромное желание не просто читать буквы, а понимать писателя. Я читал, перечитывал, гуглил (очень много гуглил), рассматривал гравюры Дюрера, слушал Брамса, Баха и компанию, я даже просил знакомую пианистку наигрывать мне фрагменты из книги, но после всего перечисленного у меня всё равно осталось чувство досадного разочарования. Собой, но не книгой. С одним из лайвлибовцев мы как-то раз говорили о том, в каком возрасте стоит читать «Доктора Фаустуса». Если вы сейчас это читаете, то знайте, что, пожалуй, вы всё-таки выиграли.

Будденброк - как много в этом слове
Для сердца книжного слилось...
Здесь я совсем не мудрствовала лукаво: семейная сага = Будденброки. Даже сага о Форсайтах пришла на ум позже. Конечно, увлекательно было бы играть в "Какой ты из Форсайтов" - в Будденброков так не поиграешь, там один другого краше. Но - какие мои годы?;) Хотя - имелись у меня некие предубеждения, что Будденброки - это сложно, это много, это - скучно... ??? Откуда что берется?
И случилось... То, что я влюбилась в книгу буквально с первых страниц. Прям с чепца консульши, который аж трепетал от чувств (нежности - не подумайте). Ну что сказать... Je suis чепец - и тоже трепетала. Какие же тут описания, какие картины, какая музыка слов...
*Консульша и сенаторша - это не новомодные феминитивы, которые так некоторых раздражают и считаются неуважительными. Совсем наоборот - они означают "при муже" докторе, консуле, сенаторе, и переносят уважение к мужу и на его супругу. Просто смиритесь с этим: 19й век - такой 19й век, ну что с ними поделаешь.
Давайте по порядку. Автор описывает целых четыре поколения семьи Будденброков, взяв за основу историю своей семьи. Я даже провела - крошечное - расследование, откуда есть пошел подзаголовок "История гибели одного рода". Вроде это добавлял автор - тогда к нему претензий нет, захотел - и озаглавил. Потому что по началу - так вообще не скажешь, и семейство процветает и здравствует. Начиная с Иоганна seniora, властного и строгого патриарха семьи, продолжая его - вторым - сыном Иоганном-Жаном и их с консульшей (той самой, с чепцом) детьми, Томасом, Антонией/Тони и Христианом (и это еще не все)). Что сказать о Будденброках? Это - влиятельная семья в городе (вроде Бремене), они живут в красивой обстановке, в фамильном доме, конечно же, постоянно рассказывают подрастающему поколению о фамильном древе - начиная с "торговца из Ростока". Даже - ведут некую семейную летопись в тетрадочке. Мне понравилось, как было сказано об одной из жен, вошедших в семью

Мать будущих Будденброков

Не "мать драконов", конечно - но где-то... Конечно, помимо чести своей компании (называется она "хлебная торговая") они блюдут и честь своего рода. Свято и ревностно - и это наглядно показывается в эпизоде с Тони.
Эпизод с юной Тони - я считаю одним из лучших в книге (хотя там столько еще всего будет...). Юная девушка, первые чувства - а тут еще она встает перед выбором... Когда внезапно возник Гофман - я (вновь) затрепетала. *Да - меня можно купить любимыми классиками. Но тут... Эпизод разрешился таким образом, что я поняла: это был не омаж Гофману - а вполне себе шпилька. При всем уважении к (возлюбленному) мастеру - все, время романтиков кончилось, у нас суровый реализм, тут куют деньги и связи...
*Еще одно маленькое лирическое отступление. Не так давно - даже сил не было ругаться на современную книжку. Которая претендовала на историзм просто потому, что подобные события имели место в истории - но разрешалось все так волшебно и плюшево - что была даже смешна в своей наивности. И -ВОТ! Ну вот же она - жизнь и люди, описанные твердой рукой, пусть и не такого жалостливого, но - правдивого автора. Вот классика (помимо просто эстетических восторгов) возвращает мне веру в литературу и талант.
Вернемся к Тони. Очень яркий образ был, когда отец сравнивает их семью - с цепью, где все звенья должны работать и вносить свой вклад. Мне стало даже жаль юное создание - но дальнейшие события показали,что госпожа Антония (у нее потом будет много имен) - еще даст им всем... что им больше нравится. Позвольте привести пару запомнившихся мне примеров:
Когда одна из кузин-старых дев с не свойственной ей экспрессивностью стала завывать

Как ветер в дымовой трубе Вчера ко мне ворвался Сатана"

Мы слышим мысленный монолог Тони "Да на кой ты ему сдалась?" Или когда пастор подошел к ней и посмел поинтересоваться

Как ее завитки надо лбом соотносятся со служением Господу

Антония поинтересовалась "А ваши?" (пастор был лыс), подобрала все свои юбки и - гордо удалилась. Обожаю...
Встречала мнения, которые в "падении" семьи винят Томаса Будденброка. Не могу согласиться с этой мыслью. Винить его, что он Томас среди Иоганнов - не комильфо, это не его вина. Да и - по тексту этого не скажешь... Я решила копнуть глубже и вспомнить ту лекцию о цепи. Несколько раз всплывало в книге определение "бюргер". Века до 16го оно означало просто "горожанин" - тот, кто жил в черте города, платил налоги, участвовал в жизни. В 19м же это обратилось во что-то нарицательное: торгаш, рвач, у которого уме - только деньги. На ум (и интернет) приходит немного карикатурное изображение баварца - и в книге есть восхитительное описание Мюнхена и баварцев - словно людей с другой планеты по отношению к бременцам. И пока Будденброки были эдакими "торгашами", у которых сыновья входили в семейный бизнес, а дочери служили укреплению положения в обществе - семья процветала. Еще забыла отметить, что, несмотря на свое положение и уважение - Будденброки все-таки не самые выдающиеся люди города. Они не самые богатые - и завидуют этому. И не аристократы - и Тони просто красными пятнами идет при виде фрейляйн Юльхен, у которой из достоинств - только "фон" в фамилии. И своего положения они всегда достигали- сами, своим трудом. Но на глазах читателя разворачивается - словно разбавление крови. Можно заметить это уже с консульши (с чепцом) и ее ветки Крегеров, да и в самом консуле Жане

Холодный расчет мешался с душевным стремлением

Поэтому дети (третье поколение увиденных нами Будденброков) получились один другого краше: и Томас, и Антония, а уж Христиан! (и не только). Словно эти неуставные чувства проникали - и разбавляли... Хотя признаюсь, что сама "гибель" по сравнению с предшествующим объемом текста показалось мне несколько - скоропалительной.
У меня был только один вопрос к книге: "А когда должно быть скучно?". А где скучать - пишут же, скучно стало - где? Музицирования Герды скучные? А мне понравилась здесь полемика о "Тристане и Изольде" - очень она была эмоциональна. Описания рождественских хлопот затянуто? Но оно было - таким красивым и красочным (вновь можно вспомнить маэстро Гофмана). Даже описание уроков Иоганна-Гунно мне не наскучило, потому что зацепило

Когда требовалось его вмешательство, учитель вспухал, шел пятнами и выдавал многозначительно "Таааааак"...

... Влюбилась я просто в слог Манна, в его детали, как он дотошно описывает обстановку, людей: от гороховых панталон и париков до "будденброковских" рук и зубов... Немного только я скучала от - повторов, когда вновь и вновь наступают "детские четверги", когда собираются вместе все побочные веточки - в том числе кузины Генриетта, Фредерика и Пфиффи... Мало того, что тут человека зовут Пфиффи - так еще из раза в раз приходится с ними встречаться, а выдерживать их язвительные взглядики и комментарии порой и у госпожи Антонии терпения не хватает. Или постоянные нападки на кузину-старую деву Клотильду: ей и так от семейства достается, да еще автор из раза в раз проходится по ее конституции и аппетиту...
Закругляюсь- а то, моя бы воля, я бы все восхитительные выражансы автора в цитаты сохранила. Мне понравилось, как автор (символично, как мне кажется), начал Гофманом и окончил Эдгар Аллан По - Падение дома Ашеров . Да, это семейная сага - тут умирают и рождаются (и собираются по этому поводу), принимают кого-то в семью или изгоняют с позором (вот это всегда веселее). Надеюсь, я передала всю бурю чувств, которую вызвала во мне книга. Не могу упрекнуть себя в предвзятости: это была любовь, скоропостижная, но сокрушительная. Конечно, буду рекомендовать - но все-таки предупрежу, что некоторые читательские скилы и мышцы стоит нарастить. Я как всегда спешила, а книгу лучше - смаковать, наслаждаться этой игрой, словесной и жизненной. Это - того стоит.

Тетралогия «Иосиф и его братья» – это монументальная эпопея, в которой Томас Манн облекает в романную форму ветхозаветное сказание об Иосифе. Не вдаваясь в подробности этого сказания, лишь отмечу: эта история об одном из любимых сыновей Иакова – Иосифе, становящегося жертвой старших братьев, которые, пытаясь избавиться от него (они боятся, что Иосиф будет первенствовать над ними), бросают его в колодец. Проданный в рабство, он попадает в дом египетского сановника, где успешно служит, но, оклеветанный его женой, оказывается в тюрьме. Однако Иосифу, благодаря умению истолковывать сны, удается не только освободиться, но и стать ближайшим советником фараона, посвятить жизнь политическим и экономическим реформам, которые дают возможность спастись, как египтянам, так и евреям, от голодной смерти (см. Быт. 37:2-50:26).

В романе Манн не ограничивается только жизнеописанием Иосифа, затрагивая всю предысторию легенды, историю отцов и праотцев Иосифа вплоть до Авраама и далее в глубь времен до сотворения мира. Очевидно, что Манн выполнил огромную работу, чтобы написать данный роман, поскольку мы обнаруживаем, точное знание мифологии Египта, Вавилона, Ханаана, не говоря уже о библеистике, экзегетики, знакомство с древнееврейским языком, традициями древних евреев (мидрашистскими, каббалой), гностической литературой и т. д. Видно как Манн стилизует свое повествование под библейский стиль, используя древнееврейские идиомы, характерные для речи евреев библейских времен. Безусловно, Манн проделал впечатляющую научную работу…

Также, несомненно, нужно учитывать исторический контекст создания данного творения (Манн начал писать роман в 1926-м г., а закончил в 1942-м г.). Так в «Иосифе и его братьях» Манн стремился гуманизировать миф в противовес нацистской мифологической основе их идеологии. Можно сказать, что Манн пытается очистить миф как таковой от фашистской грязи с культом почвы, крови и т. п. Например, в романе египетский бог Амун, последователи которого являются консерваторами, опирающимися на старину и суровые заветы отцов, противопоставляется культу бога Атум-Ра, последователи которого придерживаются свободомыслящих, прогрессивных и гуманных взглядов, в частности, они хорошо относятся к чужеземцам. В романе жена египетского сановника об Амуне говорит:

Амуну ненавистны расслабляюще-разрушительный дух иноземности и пренебрежение к старинному укладу жизни, потому что они истощают страны и лишают скипетра царство. Это ненавистно Амуну, мы оба это знаем, он стремится к суровости нравов, к тому, чтобы в Кеме царили порядки седой старины, а дети Кеме замкнулись в отечественных обычаях

И хотя Манн внес в свое повествование мотивы, переплетающиеся с проблемами современности, эти мотивы несколько теряются в массиве текста.
В «Иосифе и его братьях» раскрывается сущность человеческой истории в виде борьбы разума с хтоническими и инстинктивными силами, – борьбы, венчающейся победой человечности и разума. Поэтому «Иосиф и его братья» – это оптимистическое произведение, где показывается становление гуманной личности, олицетворением которой является Иосиф, вносящей разум в хаос этого мира. В последних частях романа весьма отчетливо видна вера Манна в возможность социального прогресса.

Немалых трудов стоило мне подготовить этот отзыв. «Иосиф и его братья» – совершенно не та вещь, которую советуют всем и каждому, взахлёб, снуя по улице с транспарантом «Как, вы ещё не причастились?!» Это плод келейных трудов, герметический, самодовлеющий. К нему – либо идти годами, либо случайно натолкнуться и застыть в кротком непонимании: Откуда это? Как это? И почему это именно здесь и именно со мною стряслось? Как шутил чудесный Борис Сичкин (как бы он сыграл Рувима!): «Почему же так больно - и именно мне?»
Избави лишь Господи от всяких пересказов и сокращённых вариантов. Хочется краткости и лапидарности – загляните в Первоисточник. Там четыре тома укладываются в четырнадцать маленьких глав.
Иаков любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, – и сделал ему разноцветную одежду... И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов... с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю… И обратила взоры на Иосифа жена господина его и сказала: спи со мною… …и съели коровы худые видом и тощие плотью семь коров хороших видом и тучных… Иосиф узнал братьев своих, но они не узнали его… Итак, не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших.
Здесь полагается воздать должное великой эрудиции Манна, который тонко и глубоко изучил механизм воплощения повседневности в миф, чтобы возвратить миф к повседневности. С улыбкой вспоминал нобелевский лауреат, как машинистка, возвращая огромный фолиант, сказала: «Герр Манн, теперь я знаю, как это было на самом деле». Разумеется, никто из нас не может знать, мы отделены от Лии и Лииной ревности, Рахили и Рахилина терпения, Иуды и Иудиной совести, Фамари и Фамарина стремления тысячами лет. Тысячами. И эти тысячелетия Манн не только перелопатил в библиотеках, пользуясь источниками на множестве языков, но и усвоил! Усвоил в той полноте, что мы ощущаем знание того, какие картины были вышиты на пресловутой разноцветной одежде, и какими словами ругались пастухи, спускаясь в землю Гешем, и в каком родстве грешный Онан с Иисусом Христом, и как взывали к щедрости давно иссякших божеств, и какие жертвы приносили давно уснувшим демонам, например, Досточтимой Суке. А знать наверное мы не можем, что всего и прельстительнее…
Но я хочу сказать о другом: о несравненном манновском чувстве юмора. Ни у кого, кроме Достоевского, я не встречала такого библейского чутья к судьбе и иронии судьбы. Впрочем, судьба и ирония тут синонимичны. Возьмите хотя бы отрывок о чечевичной похлёбке и – спустя несколько глав – постыдное и смешное воздаяние за рыжего увальня-брата. На-ка, Яков, свадебный подарок от Вселенной. А соперничество двух карликов, детородного и целомудренного? А диалог Гуия и Туий? Ах, мой совёнок! – Что, моя слепышечка? Старосветские помещики какие-то, и чудовищное увечье Потифара ласково так обсуждается этими умилительными старцами. Мы любим видеть в древних событиях символ, нечто возвышенное и, следовательно, нас не касающееся. Но почему я чувствую на себе взгляд заспанных и красных глаз Лии? Отчего Потифар и его злополучная супруга (Видела, видела силу его!..) нейдут у меня из головы – Как же им помочь? А что тут поделаешь? Как же им помочь? А что тут поделаешь? И не ко мне ль бежит, закусив подол, маленькая босоножка-вестница? И не мне ли снится, что виноградная лоза растёт у меня из головы?
И, конечно, дуэт Фараона и Иосифа. Когда фараон в экзальтации бормочет свои видения, не знаешь, смеяться или плакать. В первую очередь потому, что звёздные странствия египетского правителя и сверхпрактичность "Озарсифа", само назначение которого – питать, кормить, только друг друга и ждали. Потому, что практика без звёздных странствий – тощища, а звездностранствуя без практики, рискуешь загнуться с голоду. У Томаса Манна нет исторической личности-одиночки. Всегда как минимум двое! Если есть Иаков, то есть и Исав. Если есть Рахиль, то есть и Лия. Есть Я, есть и Ты.
Ну что, братцы любезные, узнали, что сталось из снов Иосифа? Уяснили? Очень хорошо. Теперь верите, насколько всё обратимо? Ну, молодцы. Вам – самые сладостные слова Первоисточника: Итак, не бойтесь.