Цитаты из книг автора «Томас Харди»

бо можно весьма убедительно доказать, что предаваться воспоминаниям – это не столько дар, сколько болезнь,

– Сынок, сынок мой, наконец-то ты дома! – воскликнула миссис Клэр, забыв о еретических его убеждениях, послуживших причиной разлуки; сейчас они интересовали ее не больше, чем пыль на его одежде. Да и какая женщина, будь она самым ревностным искателем истины, верит в обещания и угрозы Священного Писания так, как верит в своих собственных детей, и какая женщина не отмахнется от богословия, если на другой чаше весов лежит счастье ее ребенка? Когда они вошли в комнату, где горели свечи, она взглянула ему в лицо.

Для нее и ей подобных самый факт рождения являлся унизительным испытанием, насилием, которое до конца оставалось неоправданным или в лучшем случае оправдывалось лишь частично.

нь. А ведь фермеру нужна жена, которая не украшала бы, словно восковая кукла, гостиную, а знала бы толк в сельском хозяйстве. В молчании

Пожалуй, социальное их положение было самым счастливым, ибо они находились выше черты, у которой кончается нужда, и ниже той, где условности начинают сковывать естественные чувства, а погоня за пошловатой модой превращает довольство в скудость.

том, что значение имеет не длительность, а интенсивность пережитого испытания. Через страдание пришла она к духовной зрелости.

лавки, которая когда-то принадлежала ей; их впустили, может быть, переночевать, чтобы не беспокоить ее до утра. Не прошло и несколько минут, как молодой человек, который содержал теперь лавку, посмотрел в верхнее окно и увидел полуодетую человеческую фигуру, стоявшую внизу. – Не пришел ли кто-нибудь? – спросила фигура. – О, г-жа Джолифф, я не узнал вас, – сказал молодой человек ласково. – Нет, никто не приходил. Конец.

Между часом и двумя она вдруг вскочила. Она ясно услышала шаги на улице и голос Шадрача и сыновей, которые зашли в лавку. Она вскочила с кровати и, едва сознавая, как она была одета, поспешила по большой лестнице, покрытой ковром, поставила свечу на стол в передней, сняла болты и цепь и вышла ли улицу. Туман, поднимавшийся с пристани, мешал ей увидеть лавку, хотя она была совсем близко, но она в одну минуту перешла на ту сторону. Что это значит? Никого не было там. Несчастная жена, она ходила безумно вдоль улицы, она была босиком – но кругом не было ни души. Она вернулась и постучала изо всей силы в дверь

Однако время шло, и Жанна была не в состоянии заплатить ни за лавку, ни за дом, не имея дохода. Она была уверена, что надежда на возвращение Шадрача с сыновьями была напрасна, но согласилась неохотно воспользоваться приютом Лестер. Ей была отведена отдельная комната на втором этаже, она уходила и приходила, когда хотела, без всякого столкновения с семьей. Ее волосы поседели, глубокие морщины покрыли ее лоб, и ее фигура сделалась худой и сгорбленной. Она все-таки ожидала погибших, и когда встречала Эмилию на лестнице, то говорила угрюмо: – Я знаю, зачем вы меня взяли сюда. Они вернутся и будут огорчены, не застав меня дома, и может быть снова уедут, и тогда вы отомстите мне за то, что я отняла у вас Шадрача.

От апатии, которая явилась результатом ее одиночества и горя, она перестала делать какие-либо заготовления, и таким образом у нее не стало покупателей. В этом затруднении Эмилия Лестер старалась на сколько возможно помочь огорченной женщине, но ее услуги были постоянно отвергаемы. – Я не люблю вас. Я не могу вас видеть, – повторяла Жанна хриплым голосом, когда Эмилия приходила к ней с желанием помочь. – Но я хочу вам помочь и успокоить вас, Жанна, – возражала Эмилия. – Вы леди, у вас богатый муж и прекрасные сыновья. Что вам нужно от покинутой старухи. – Вот что мне нужно, Жанна, я хочу, чтобы вы жили в моем доме, а не оставались бы одна в этом мрачном месте. – Представьте, что они придут и не найдут меня дома. Вы хотите нас разлучить. Нет, я останусь здесь. Я не люблю вас и не могу благодарить вас, какое бы внимание вы не оказывали мне.