Цитаты из книг автора «Томас Харди»

Мыза был а большая. В хозяйстве Крика насчитывалось свыше сотни дойных коров, и хозяин доил собственноручно шесть-восемь из них, за исключением тех дней, когда отлучался с мызы. Выбирал он таких коров, которых особенно трудно было доить:

Когда Тэсс заменила шляпу чепчиком, уселась на скамеечке подле коровы и молоко брызнуло из-под ее пальцев в подойник, ей почудилось, что она и в самом деле заложила фундамент своей новой жизни. Уверенность эта принесла спокойствие, сердце ее стало биться медленнее, и она могла осмотреться по сторонам.

Она выпила немного молока, к большому удивлению, если не сказать, – презрению фермера Крика, которому словно и в голову не приходило, что молоко может служить напитком.

Тэсс действительно хотела идти прямой дорогой, тогда как у ее отца и в мыслях этого не было; но сходство между ними заключалось в том, что и она довольствовалась быстрыми и маленькими успехами и не желала трудиться

женщины, которые постоянно живут на лоне природы, среди ее образов и стихий, сохраняют в душе гораздо больше языческих представлений своих далеких предков, чем догматов религии, которую исповедовали их отцы

Теперь Тэсс нисколько не восхищалась ими, она почти ненавидела их за то, что они довели ее до беды; из всего того, что когда-то им принадлежало, у нее сохранились только старая печать и ложка. «Вздор! Материнского во мне столько же, сколько и отцовского! – сказала она себе. – Вся моя красота от матери, а она была простой доильщицей».

В благоухающее тмином майское утро, когда птицы высиживают птенцов, через два с половиной года после возвращения из Трэнтриджа – в эти два с половиной года неприметно восстановились душевные силы Тэсс Дарбейфилд – она вторично покинула родной дом

Мыза Тэлботейс, куда она ехала, была расположена неподалеку от одного из бывших поместий д’Эрбервиллей, по соседству с большими фамильными склепами ее прабабок и их могущественных супругов. Она получит возможность поглядеть на них и подумать о том, что не только д’Эрбервилль пал, подобно Вавилону, но и невинность смиренного потомка может пасть столь же неприметно. Но в то же время она размышляла о том, не ждет ли ее удача в стране ее предков, и какая-то неведомая сила бурлила в ней, как весенний древесный сок. Это вновь воспрянула ее нерастраченная юность, неся с собой надежду и непобедимый инстинкт, влекущий к радости.

У нее было одно твердое решение: в мечтах и делах новой ее жизни не будет больше никаких д’эрбервилльских воздушных замков. Она – доильщица Тэсс, и только. Хотя ни слова не было об этом сказано, но мать прекрасно понимала чувства Тэсс и больше не заикалась о предках-рыцарях.

Наконец в начале мая она получила письмо от старинной приятельницы своей матери, у которой, хотя никогда ее не видела, давно уже наводила справки о работе, она писала, что на молочной ферме где-то на юге требуется опытная доильщица и что фермер охотно наймет ее на летние месяцы.