Цитаты из книг автора «Томас Харди»

«Утрачено ли навсегда подлинное целомудрие, однажды потерянное?» – спрашивала она себя. Она доказала бы, что нет, если бы могла задернуть завесу за прошлым. В силе возрождения, которая правит органической природой, несомненно, не могло быть отказано и чистоте.

Так за короткое время наивная девушка превратилась в серьезную женщину. Постоянные размышления наложили отпечаток на ее лицо, в голосе иногда звучала трагическая нотка. Глаза стали больше и выразительнее, она казалась теперь настоящей красавицей; ее лицо было прекрасным, а душа была душой женщины, не сломленной и не озлобленной тяжелыми испытаниями последних двух лет. Не будь общественного мнения, эти испытания могли бы воспитать ее в свободном духе, и только.

Если бы до ухода к д’Эрбервиллям она ревностно следовала в жизни мудрым притчам и поучениям, знакомым с детства и ей и всему миру, – несомненно, ее никогда не удалось бы обмануть. Но ей не было дано – как это никому не дается – почувствовать всю правоту драгоценных изречений, пока они еще могут принести пользу. Вместе со святым Августином она – и сколько других! – могла бы иронически сказать богу: «Ты посоветовал избрать дорогу лучшую, чем та, которой ты позволил идти».

– А… это другое дело, – сказал он. – Другое дело… почему? – с жаром спросила Тэсс. – Я бы охотно это сделал, касайся дело только нас двоих. Но теперь не могу… по некоторым причинам. – Ну, в виде исключения, сэр! – Право же, не могу. – О сэр, сжальтесь! – И с этими словами она схватила его за руку. Он отнял руку и покачал головой. – Ну, тогда я не буду вас уважать! – вспылила она. – И никогда больше не пойду в вашу церковь! – Не говорите так опрометчиво.

Так ушло из жизни нежеланное Горе – этот незваный пришелец, незаконнорожденный дар бесстыдной Природы, не уважающей социальных законов; заблудившееся существо, для которого вечное Время сводилось к дням и которому неведомы были ни годы, ни столетия; для него комната наверху была вселенной, погода в течение недели – климатом, младенчество – человеческой жизнью, а инстинкт сосать – знанием.

Бедняжке Горю недолго пришлось бороться с грехом, мирской суетностью и дьяволом – к счастью, быть может, для него, если принять во внимание первые его шаги в жизни. В синий час утра этот хрупкий воин и слуга вздохнул в последний раз, а когда проснулись дети, они горько заплакали и попросили сестрицу достать еще одного хорошенького малютку.

Тэсс собиралась окрестить свое дитя.

ребенка, рожденного матерью-ребенком, такого крохотного, что, казалось, Тэсс не может быть его матерью.

Она ежеминутно просыпалась и среди ночи убедилась, что ребенку стало хуже. Он умирал – тихо и безболезненно, но умирал.

Час был поздний, но она сбежала с лестницы и спросила, можно ли послать за священником. К несчастью, это совпало с моментом, когда ее отец особенно гордился древним благородством своего рода и с особой остротой чувствовал, насколько Тэсс запятнала это благородство. Он только что вернулся из трактира Ролливера после еженедельной выпивки. Нет, ни один поп не войдет в его дом, заявил он, и не посмеет совать нос в его дела; теперь по ее вине необходимо все скрывать больше, чем когда бы то ни было. Он запер дверь и пол ожил ключ в карман.