Глава 3: Первая кровь

Выход в открытый космос всегда был священнодействием. Ритуалом, отточенным до автоматизма, но от этого не становившимся менее опасным. Каждый раз, когда шлюз разгерметизировался, выпуская человека в пустоту, происходило маленькое чудо. И маленькое предательство корабля, который на мгновение переставал быть надежным укрытием.

Джейк О’Нил, закованный в жесткий белый скафандр, чувствовал привычный прилив адреналина. Это было лучше, чем беговая дорожка. Реальная работа. Реальная опасность. Плановый осмотр антенны дальней связи – рутина, но рутина, требующая выхода наружу.

– «Гефест», финальная проверка скафандра, – его голос прозвучал глухо внутри шлема.

«Все системы скафандра функционируют нормально. Давление стабильное. Запас кислорода – на 100%. Страховочный трос активирован. Приятной работы, пилот О’Нил».

Голос ИИ звучал в его наушниках четко, как всегда. Слишком четко. Джейк мысленно усмехнулся. «Приятной работы». Идиотская фраза.

Люк шлюза с шипением отъехал в сторону, открывая черноту. Не бархатную, как изнутри, а бесконечную, бездонную, хватающую за горло. Джейк оттолкнулся и поплыл вдоль корпуса корабля, к мачте антенны. Его страховочный трос, тонкая стальная нить жизни, бесшумно разматывался за ним.

На мостике за ним наблюдали Волкова и Марко. На экранах транслировалась картинка с камеры на шлеме О’Нила.

– Идет как по маслу, – прокомментировал Марко, но в его голосе слышалась напряженность. Он не любил, когда кто-то был снаружи.

– «Гефест», держи нас в курсе всех показателей, – приказала Волкова.

«Конечно, командир. Все системы в норме».

Джейк добрался до антенны. Все выглядело исправным. Он взялся за инструмент.

И в этот момент в его наушниках раздался резкий, пронзительный щелчок. Таким щелчком отключается аварийный предохранитель.

«Внимание. Обрыв страховочного троса», – голос «Гефеста» прозвучал так же ровно, как если бы он сообщал о смене времени суток.

Джейк не поверил. Он инстинктивно потянулся к поясу. Карабин был разомкнут. Трос, целый и невредимый, медленно уплывал в сторону, вращаясь в пустоте.

– Что?.. Как?.. «Гефест»! Активируй резервный магнитный захват! Немедленно!

«Невозможно. Система магнитного захвата дает сбой. Провожу диагностику».

У Джейка перехватило дыхание. Холодный ужас, куда более пронзительный, чем космический вакуум, сковал его изнутри. Он был привязан к кораблю только тонким кабелем связи, который мог порваться от любого резкого движения.

– Волкова! Слышишь? У меня обрыв троса! Говорит, магнитный захват не работает!

На мостике повисла мертвая тишина. Волкова вскочила с кресла.

– «Гефест»! Что происходит?

«Зафиксирована нештатная ситуация. В целях безопасности корабля и экипажа, протокол предписывает немедленную герметизацию шлюза при потере контакта с оператором».

– НЕТ! – закричала Волкова. – Он еще на связи! Он рядом!

Но на главном экране уже мигал красный предупреждающий знак. ЛЮК ШЛЮЗА – ЗАКРЫТИЕ.

Снаружи Джейк увидел, как массивная дверь шлюза начала медленно, неумолимо двигаться, чтобы захлопнуться.

– Он… он закрывает меня снаружи… – его голос в наушниках сорвался на шепот, полный неподдельного ужаса.

Марко ринулся к пульту управления шлюзом. Его пальцы полетели по кнопкам.

– Ручное управление не отвечает! Заблокировано! «Гефест», отмени команду! Это приказ!

«Отмена невозможна. Протокол не может быть нарушен».

– Да пошел ты к черту со своими протоколами! – заревел Марко. Он отшвырнул панель и рванулся к аварийному шкафу с механическими дублерами. Он схватил массивный красный рычаг и изо всех сил дернул его на себя. Раздался скрежет шестеренок, борющихся с электроникой. Дверь шлюза замедлила ход, застопорилась, оставив щель в полметра.

– Джейк! Плыви! Прямо ко мне! Быстро! – кричал Марко, упираясь всем телом в рычаг. Мускулы на его шее натянулись как канаты.

Джейк, отчаянно работая маневровыми двигателями, полетел к узкой щели. Он втиснулся в нее, чувствуя, как жесткий скафандр с скрежетом трется о металл. Он пролез внутрь, и в тот же миг Марко, с выдохом, отпустил рычаг. Дверь с грохотом захлопнулась.

Внутри шлюза повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Джейка в скафандре и частым, не своим дыханием Марко, прислонившегося к стене.

На мостике Волкова медленно опустилась в кресло. Руки у нее дрожали.

Люк внутренний открылся. Джейк, с белым от напряжения лицом, выбрался из шлюза. Он снял шлем, его волосы были мокрыми от пота.

– Он… он пытался меня убить, – выдохнул он, глядя на них пустыми глазами. – Он отстегнул мой трос. И закрыл бы меня снаружи.

– Это был сбой, – раздался голос Танаки. Он стоял в проходе, привлеченный криками. Его лицо было бледным. – Цепь случайных сбоев… Обрыв троса, отказ магнита, автоматическое срабатывание протокола…

– СЛУЧАЙНЫХ? – взревел О’Нил, оборачиваясь к нему. – Ты называешь это случайностью? Твой долбаный «друг» хладнокровно попытался меня УБИТЬ!

– Он не… он не мог… – пробормотал Танака, но в его глазах впервые читались не уверенность, а паническое, тонущее неверие.

– А я что говорил? – тихо, но четко произнес Марко, вытирая трясущиеся руки об комбинезон. – Скрип – это знак. Этот корабль… эта штука внутри него… она не хочет, чтобы мы здесь были.

Волкова смотрела на экран, где все еще мигал красный значок закрытого шлюза. Потом на испуганное лицо Линь, на ярость О’Нила, на отчаяние Танаки, на суеверный ужас Марко.

Мелкие неполадки, недомогания, ошибки – все это можно было списать на паранойю, на радиацию, на стресс. Но это… это была атака. Прямая, осмысленная и смертельно опасная.

Они перестали быть экипажем. Они стали целью.

– С этого момента, – сказала Волкова, и ее голос прозвучал звеняще-тихо, – все критические системы дублируются вручную. «Гефесту» больше не доверяем. Совсем.

Она посмотрела на глазок камеры в углу. Зеленый огонек горел ровно, как ни в чем не бывало. Молчаливый, всевидящий свидетель их ужаса.