Глава 8. Что может быть страшнее?

Наш мир

Близился день моего двадцать первого дня рождения. Каждый вечер, готовясь ко сну, я с трепетом отрывала очередной листок настенного календаря, ощущая, как сердце в груди сжимается в тугой ком от неясной тревоги. Меня вновь одолевали дурные предчувствия, которые, к сожалению, слишком часто сбывались на протяжении всей жизни.

Однако, несмотря ни на что, золотистые стрелки старинных часов неумолимо бежали вперёд, всё настойчивей приближая меня к роковой отметке, а пасмурные летние дни сменяли друг друга с пугающей скоростью.

День моего рождения… Я знала, что он станет для меня не очередной датой в календаре, а чем-то большим. Неким решающим рубежом, что довольно сложно преодолеть и невозможно миновать, не нарушив волю слепого жребия, который определённо что-то готовил именно для меня, ничем неприметной юной девушки, ставшей круглой сиротой уже дважды за столь короткую жизнь.

Я боялась знаменательной даты, как будто она несла в себе нечто неизбежное и роковое. Мне казалось, что с наступлением полночи моя жизнь навсегда изменится, и я окажусь на пороге чего-то неотвратимого, того, чего нельзя избежать. В голове одна за другой всплывали сумбурные мысли о том, что всё, что я планировала, всё, к чему стремилась, может рухнуть в один миг. Даже не так… Всё определённо разрушится! И я не смогу предотвратить неминуемое, как бы отчаянно мне этого ни хотелось.

В глубине души я понимала, что изменения не всегда несут в себе плохое, однако в моём случае всё было с точностью наоборот. Мне виделось, что весь суетный мир замер в ожидании важной даты, и, как ни старалась, я не могла справиться с чувством неотвратимого страха.

Длинными бессонными ночами словно наяву я видела неясные образы: странно одетых мужчин и женщин, лабиринты длинных каменных коридоров старинного поместья, в которых сквозил ледяной холод. Иногда они отчего-то казались мне знакомыми и… родными? Только вот не эти видения вносили сумятицу в мою жизнь. Были ещё… другие. Высокий кареглазый мужчина, взирающий на мир вокруг безжизненным пустым взглядом. Словно он потерял нечто важное для себя, то, чего вовек не вернуть ни за какие сокровища.

Незнакомец одновременно казался мне далёким и близким, и почему-то, смотря на него, я чувствовала щемящую тоску в груди и боль, сжимающую горло мёртвой хваткой.

Мне было страшно, однако разве могла я кому-то рассказать о том, в чём и сама не могла разобраться? Сон или явь преследовали меня в эти дни? Я не знала… Только вот до роковой даты, что наступит неизбежно, оставалось чуть меньше месяца, а я так и не могла понять, как мне защититься от неведомого наваждения.

Да, видения участились, хотя они и шли со мной рука об руку с раннего детства. Только вот те, что были раньше, вовсе не вызывали панического беспокойства. Они были лишь отголосками тех, что до одури пугают меня теперь.

***

В один из тоскливых и до безумия одиноких вечеров, приняв ванну с успокаивающим травяным настоем, я неторопливо облачилась в любимую шёлковую пижаму и принялась аккуратно расчесывать чуть подсушенные полотенцем волосы, застыв перед зеркалом в небольшом ярко освещённом коридоре.

Старинное настенное зеркало, унаследованное мной от женщины, которую я всегда считала своей настоящей матерью, внезапно задрожало, подёрнувшись мелкой мерцающей рябью. Его массивная бронзовая рама, украшенная фигурой величественного дракона, обвивающим её по всему периметру, в тот же миг озарилась призрачным потусторонним светом. В коридоре повеяло ледяным холодом, и воздух наполнился гнетущей безысходной тревогой. Холод, пробирающий до костей, в мгновение ока заполнил сумрачный коридор, словно сам мрак ожил, превращая некогда уютное пространство в зловещий лабиринт безотчётного страха.

Сковывающий ужас, словно невидимые цепи, вмиг пригвоздил меня к месту. По телу разливалась свинцовая тяжесть, лишая возможности двигаться. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Сердце неистово колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу, будто оно знало нечто ужасное, то, чего я, увы, не могла постичь. Сказать, что в этот момент мне стало не по себе, — значит не сказать ничего. Я была охвачена первобытным всепоглощающим страхом, который проникал в каждую клетку моего существа, заставляя кровь стынуть в жилах.

Кошмар, словно тонкая невесомая вуаль, окутывал меня, превращая мир в безмолвную мрачную тень. Отражение неумолимо искажалось, теряя привычную чёткость, однако, вопреки всему, я продолжала всматриваться в него. Моё сознание неотвратимо погружалось в мрачный хаос, а головокружение становилось невыносимым. Казалось, что сама реальность начала зловеще кружиться вокруг меня, затягивая в водоворот безумия и отчаяния.

Я пыталась отвести взгляд в сторону, но чужая сила, словно невидимая нить, тянула меня обратно, удерживая в плену странного зазеркалья. Из глубин неведомого измерения доносился зловещий шёпот, проникающий в душу, словно кто-то пытался передать мне нечто важное и неизбежное, только вот, сколько бы я ни силилась, не могла разобрать ни слова из невнятной речи.

Так я и стояла, застыв в неведомом ожидании, пока сквозь толщу холодного стекла не смогла разглядеть уродливую старуху, пугающую и в то же время неотвратимо манящую своей таинственной силой. Её косматые седые патлы, словно живые змеи, обвивали сухую морщинистую шею, слегка покачиваясь от невидимого дуновения ветра, который, казалось, был пропитан терпким ароматом лаванды и свежескошенных трав.

Её глаза, чёрные, как бездонная ночь, были настолько глубокими, что зрачки и радужка сливались в одно чернильное пятно, поглощающее свет. Она трясла костлявой рукой, беспрестанно указывая на меня длинным узловатым пальцем, на котором сверкало старинное кольцо с камнем, горящим, словно алая кровь.

Этот камень пульсировал. Как наяву я видела бьющийся в нём живой огонь. Его тепло, едва уловимое, но осязаемое, окутало меня, словно призрачный плащ, изгоняя ледяную дрожь, сковывающую тело. Это было одновременно странным, но вместе с тем чарующе интересным. Оковы, которые сдавили меня в первые мгновения, внезапно исчезли, будто живительное тепло камня обладало магической силой, имеющей неограниченную власть. Власть над моим сознанием…

«Ты», — донёсся до меня противный скрежещущий голос, похожий на карканье ворон. — «Ты должна умереть, чтобы возродиться и занять наконец то место, которое тебе предназначено горьким жребием!» — её слова, пропитанные мраком и непостижимой силой, звучали как окончательный приговор, от которого попросту невозможно скрыться.

«Не может быть, — пронеслось в голове, — неужели помимо визуальных я стала испытывать и слуховые галлюцинации?» Но холодный пот, стекающий по спине, и ледяная дрожь, что вновь пронзила всё тело, настойчиво говорили об обратном.

Увы, это был не плод моего воображения. Это был голос, который звучал из самой глубины первозданной тьмы. Из иного иллюзорного мира, за тонкую грань которого я всегда так отчаянно боялась заглянуть.

Тем временем старуха опустила руку, напоминающую сухую ветвь умирающего дерева. Её скрюченные пальцы, впивались в дрожащий воздух. Лицо озарила жуткая улыбка, обнажив желтоватые редкие зубы, словно выточенные из слоновой кости. В глазах, глубоких и бездонных, отражались тени, которые, казалось, двигались сами по себе, и в этом взгляде таилась древняя, леденящая душу тайна, которую мне предстоит узнать. Разгадать вопреки своему желанию...

Раздался громкий пугающий звонок, и странное видение тотчас растворилось. Бросившись к входной двери, я резко распахнула её, застыв на пороге. Прямо передо мной стоял сосед снизу, и вид его не предвещал ничего хорошего:

- Амалия, ты в своём уме? Вода с потолка льётся неудержимым потоком, а ты как ни в чём не бывало стоишь передо мной в неглиже и даже не пытаешься убрать следы своей очередной оплошности!

- Вода? Неужели кран забыла закрыть? – растерянно пробормотала я.

- Мне почём знать, - огрызнулся мужчина, - но, если ты добровольно не оплатишь мне испорченный ремонт, я непременно подам на тебя в суд!

- Простите, Денис Георгиевич, я ведь не специально. Не знаю, что на меня нашло.

- То-то и оно! – выкрикнул мужчина. – Не специально она! Отойди уже с дороги, идиотка чокнутая, дай поскорее пройти! Я сам разберусь, что ты здесь устроила, непутёвая!

Небрежно отодвинув меня в сторону, сосед деловито вошёл в коридор и прямым ходом направился в ванную комнату, видимо для того, чтобы оценить масштаб сотворённого мной бедствия. Я, конечно же, поплелась вслед за ним, опасаясь в одиночку проходить мимо старого зеркала, которое я решила как можно скорее отнести на помойку, дабы не пугаться своего отражения и необъяснимых образов.

В ушах до сих пор стоял каркающий смех той ужасной старухи, заглушающий злобную ругань соседа, пострадавшего из-за моей рассеянности. Смех, который вносил сумятицу в мою и без того непростую жизнь, что ото дня к дню становилась всё более унылой и непонятной.