Глава 4

Маркус стоял с абсолютно прямой спиной, заведя руки за спину. Его холодный, пристальный взгляд пронизывал меня насквозь, проникая глубоко в душу. В сердце затеплилась несмелая надежда.

Он здесь...

Он обязательно поможет...

Вот сейчас он вытащит Виктора из клетки...

Застыв в ожидании, я смотрела на него как на божество, но ничего не происходило. Маркус не двигался, продолжая стоять в тени, а на арене уже началась кровавая бойня. Где-то в отголосках сознания зарождалась гадкая мысль о том, что он ничего не сможет сделать, но я отказывалась в это верить. Мне хотелось, чтобы случилось чудо и всё закончилось.

Неужели он позволит ему умереть?

Время шло, с каждой секундой убивая во мне веру в спасение. Неохотно вынырнув из нереалистичных фантазий, я начала постепенно возвращаться в омерзительную реальность. Она втягивала меня, как болото — медленно и неотвратимо.

Первыми вернулись звуки: крики, стоны, хрипы...

Они без спроса ворвались в уши и заполнили голову, вытеснив всё остальное. С усилием оторвав взгляд от цепких карих глаз, я заставила себя посмотреть на арену.

Виктор, измазанный чьей-то кровью, отчаянно сражался с мужчиной, которому достался нож. Пистолет он выбросил сразу, став отбиваться голыми руками. Но ему удавалось блокировать не все выпады, и раз за разом на его коже появлялись глубокие порезы. Мне казалось, что я чувствую их на себе. Дёргаясь в разные стороны, я практически ощущала, как острое лезвие болезненно рассекает ткань, проникая до самого мяса.

На другом конце клетки билась другая пара, постоянно спотыкаясь о распластанные тела уже поверженных соперников. Они топтались по ним, не обращая внимания на то, куда наступают. Руки, ноги, головы — им было всё равно. Единственное желание — выжить любой ценой — полностью затуманило их разум.

Оказалось, я стала такой же чёрствой и безразличной к судьбам этих людей, как и высокопоставленные гости. Мне стало плевать на них, потому что сейчас меня интересовала только одна единственная жизнь.

Не реагируя на кровавую кашу вокруг, я не могла оторвать от него глаз. И даже не заметила, как оказалась стоящей вплотную к решётке. Двигаясь вдоль неё вслед за Виктором, я перебирала железные прутья онемевшими пальцами, чувствуя обжигающий холод металла. Лишь он немного приводил меня в чувство, не давая полностью провалиться в отчаяние.

Где-то сзади, как из вакуума, доносился раздражённый голос Арчи, от которого я отмахивалась, как от назойливой мухи. Слова долетали рваными обрывками, теряясь в шуме монотонно стучащего в ушах пульса. По-моему, он говорил что-то о моём дурацком поведении, но мне были абсолютно безразличны его угрозы.

Что он может сделать? Убить или посадить в клетку?

Так я уже там...

Виктор споткнулся, и я сделала это одновременно с ним. Упав на одно колено, он успел подставить руку, и лезвие, стремившееся впиться в его шею, вонзилось в ладонь, с лёгкостью проткнув её насквозь. Внутри всё рухнуло. От безумного напряжения мои мышцы начало сводить судорогой, но я с силой сжала пальцы, не давая себе упасть.

— Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... — неосознанно шептала я, даже не понимая, кого и о чём прошу.

Не обращая внимания на боль, Виктор смог быстро подняться. Одёрнув руку, он тут же нанёс удар ногой в живот парню с красным ошейником, после чего тот отлетел в сторону, повалившись на спину. Не теряя времени, он налетел на него сверху, пытаясь выбить нож.

Мне стало противно от собственных мыслей, но в тот момент я желала только одного — чтобы он поскорее его убил.

Вот так люди и становятся хуже зверей...

Мой мир сузился до одной барахтающейся точки. Забыв, как дышать, я смотрела только на Виктора. Полностью увлечённая им, я совершенно потеряла из виду вторую пару мужчин. Лишь когда за его спиной неожиданно возник силуэт одного из них, я с ужасом перевела взгляд в дальний угол клетки.

Там лежали три бездыханных тела...

— Виктор, сзади! — завопила я, срывая голос, но было уже слишком поздно.

Я почувствовала, как Арчи схватил меня за воротник куртки и с силой дёрнул от клетки. Ткань с треском больно врезалась мне в шею, и я упала на землю. Он потащил меня волоком, а я продолжала вопить, как резаная, не веря своим глазам.

Подкравшийся из-за спины мужчина с голубым ошейником вогнал острый кол Виктору в плечо, а воспользовавшийся моментом парень, лежавший под ним, вонзил острый нож ему под ребро. Они вместе повалили обмякшее тело и, вскочив на ноги, сцепились между собой, топчась по нему ногами.

Задыхаясь в рыданиях и чувствуя, как от бешеных криков по подбородку течёт слюна, я мотала головой, отказываясь верить в произошедшее.

Арчи что-то говорил, но я его не слышала.

— Нет... нет... — беспрерывно бормотала я, словно заезженная старая пластинка.

В какой-то момент на арене остался всего один человек, торжествующе бродивший среди поверженных «врагов». Его ярко-голубой ошейник, обильно украшенный алыми кровавыми пятнами, навсегда врезался в мою память.

Пока Арчи вытаскивал голодного нурга, я на четвереньках опять поползла к решётке. Виктор неподвижно лежал на боку в луже собственной крови. Пристально вглядываясь в его мертвенно-бледное лицо, я безуспешно пыталась обнаружить хоть какие-нибудь признаки жизни.

Отчаявшись, я просто уставилась на его руку, по которой, оставляя на коже неровную красную дорожку, медленно стекала бурая капля. Непрерывно следуя за ней, я перевела взгляд на раскрытую ладонь и заметила, как еле уловимо дрогнули его пальцы.

Мгновенно по всему телу пронеслась волна, больше похожая на электрический разряд.

Он ещё жив!

Вскочив на ноги, я подбежала ко входу в клетку, но Арчи уже успел запустить нурга и защёлкнуть на двери замок. Увидев, что я задумала, он схватил меня за руку и с силой отшвырнул в сторону. Безвольно пролетев несколько метров, я врезалась в бампер машины, больно ударившись о него спиной, так что в глазах потемнело.

— Вы только посмотрите, какая драма у нас сегодня разыгралась! — радостно завопил ведущий. — Влюблённые на арене — такое у нас впервые! Он погиб, а она даже после смерти пытается защитить его окоченевший труп! Это так мило...

Осев на землю, я в ужасе наблюдала за тем, как оголодавший нург мечется по клетке, вгрызаясь в растерзанные тела. Виктор лежал в отдалении от других, и зверь пока ещё не успел до него добраться, но это было лишь делом времени.

В отчаянии подняв глаза, я заметила стоящего вплотную к решётке Маркуса, но его чёрный силуэт постоянно расплывался от непрерывно катящихся слёз.

Ноги дрожали, а тело не слушалось, но я заставила себя встать. С трудом поднявшись, сразу двинулась в направлении арены.

— Стой на месте! Ты меня уже достала! Никогда больше ноги твоей здесь не будет! — злобно зашипел Арчи мне вслед.

— А мне сюда больше и не надо... — прошептала я онемевшими губами ему в ответ, продолжая шаг за шагом двигаться вперёд.

— Иди! Пусть они засунут тебя к нему и избавят меня от мучений. Думаю, ради нового развлечения гости и такое могут сделать.

Я даже не обернулась и не ответила. Пусть делает что хочет. Мне уже всё равно.

Проигнорировав угрозы Арчи, я подошла вплотную к стальным прутьям. Маркус смотрел на меня странным, непонятным взглядом, изредка переводя его на Виктора. Напряжённый и злой, он нервно сжимал и разжимал кулаки. Даже безупречному солдату оказалось сложно себя контролировать и казаться равнодушным.

Тем временем одурманенный кровью нург безжалостно расправлялся со своей жертвой. Он повалил вопящего мужчину на землю и живьём вырывал из его тела огромные куски свежей плоти.

Но мне не было его жаль.

И это пугало...

Через минуту мужчина затих. Ошейник, цвет которого едва можно было определить, валялся рядом с его разодранным горлом, но я точно помнила, что он голубой.

Насытившись, зверь начал бродить по арене, рыча и периодически вгрызаясь в разбросанные тела участников кровавой бойни. Это ещё больше веселило собравшихся гостей. Они, пребывая в эйфории, заливисто смеялись и обменивались мнениями, с предвкушением обсуждая следующие игры.

Заметив, как нург двинулся в сторону Виктора, я машинально заорала, отчего все сразу затихли, переключив внимание на меня.

— Стой! Не смей к нему подходить!

Зверь, услышав знакомый голос, резко остановился. Громко засопев, он стал метаться по клетке, пытаясь уловить мой запах.

— Вы только посмотрите, на что способна любовь! Это же просто чудо! — не унимался ведущий, восторженно произнося очередной бред.

— Тупая дура! — рявкнул Арчи, схватив удавку и торопливо зашагав к клетке.

Как только открылась дверь, нург сразу бросился ему навстречу, но великан действительно оказался мастером своего дела. Я даже не успела заметить, как он ловко накинул удавку на шею мутанта, и тот, зашипев, повис на ней, отчаянно пытаясь вырваться.

Воспользовавшись моментом, я проскользнула мимо них, тут же со всех ног метнувшись к Виктору и упав рядом с ним на колени. Позади послышался отборный мат Арчи с обещанием оторвать мне за это голову, но я даже не шелохнулась.

Он лежал неподвижно, испачканный кровью и чёрной краской. Дотронувшись до его кожи, я в ужасе одёрнула руку.

Она оказалась холодной...

— Нет... — прошептала я, заикаясь от сдавленных рыданий. — Ты не умер... мне не показалось...

Склонившись над телом, я стала водить по нему трясущимися руками в надежде нащупать пульс. Пытаясь бороться с отчаянием, я раз за разом ощупывала его запястье, предплечье, шею, но ничего не чувствовала.

Меня охватила паника...

Испуганно подняв заплаканные глаза, я наткнулась на затуманенный взгляд Маркуса. Он следил за моими ладонями, не отрываясь. В нём читалась боль, обречённость, злость и что-то ещё, чего я так и не смогла разобрать.

Он стоял совсем рядом. Казалось, стоит только руку протянуть, и я смогу его коснуться.

Такой близкий, но совершенно чужой...

С трудом оторвавшись от карих глаз, я посмотрела на Виктора, отказываясь верить, что это конец. Проведя по слипшимся от крови волосам, стёрла грязь с его виска и нерешительно дотронулась до приоткрытых губ. Подушечки пальцев обожгло еле уловимое тепло.

Встрепенувшись, как от удара, я быстро перевернула тело на спину и, наклонившись, коснулась щекой его рта.

— Я не сумасшедшая! — хрипло пробормотала я, улыбаясь сквозь слёзы.

— Нет, ты просто дура, что намного хуже! — раздался надо мной злой голос Арчи, от которого я непроизвольно вздрогнула. — Встала и пошла в машину! Дома ты ещё узнаешь, что я не всегда могу быть таким добрым.

— Арчи, он ещё жив! Ему нужна помощь!

Я с надеждой посмотрела снизу вверх на великана, но его лицо оказалось искажено бешенством.

— Ты глухая? Я сказал: встала и пошла в машину!

— Но что с ним будет? — с ужасом спросила я.

— То, что бывает с обычным трупом.

— Но он ведь не умер!

— Считай, что умер. С арены можно уйти только на своих ногах, всё остальное — труп, — процедил Арчи сквозь зубы, начиная терять терпение.

— Если для них он уже мёртв, то, значит, мы его можем забрать! — вскочив на ноги, я с мольбой посмотрела в равнодушные глаза.

— Зачем? — спросил Арчи, ехидно улыбаясь, отчего у меня внутри всё сжалось.

Этот простой вопрос вогнал меня в ступор. Голова начала раскалываться от эмоций, мыслей и попыток найти выход. И тогда я произнесла то, от чего у меня самой волосы встали дыбом, но другого способа его уговорить я не видела.

— Если он умрёт, ты сможешь забрать его тело для нургов...

— Хорошо. У тебя пять минут, — ехидно рассмеялся великан прямо мне в лицо и, развернувшись, зашагал к машине.

— Но... я же не смогу сама... Арчи, пожалуйста, помоги мне! — в отчаянии закричала я ему вслед.

— Пять минут, — небрежно бросил он через плечо, выходя из клетки.

Арчи прекрасно знал, что мне не под силу дотащить Виктора до машины. С его стороны это оказалась жестокая и изощрённая месть за всё, что я сделала сегодня. Кируд действительно превращает всех в безжалостных тварей, и он давно стал одним из них.

Глядя на удаляющуюся широкую спину, я поняла, что ненавижу его точно так же, как и тех, кто сидит в шикарных креслах и хихикает над моей беспомощностью. От их мерзких голосов во мне начала зарождаться ярость, вытесняя все остальные чувства.

Арчи ошибся. Я так просто не сдамся!

Схватив Виктора под мышки, я начала тащить его, упираясь в землю ногами. Несмотря на то что он сильно похудел, для меня это всё равно оказалось слишком тяжело. Я падала, вставала, рыдала и умоляла его мне помочь, но ничего не получалось. Удалось лишь немного сдвинуть его с места.

Земля царапала колени, но я не чувствовала боли. Только эту проклятую неподъёмную тяжесть и медленно разливающееся отчаяние.

— Сегодняшние игры просто потрясающие! Такого представления мы ещё не видели! — восторженно заорал ведущий, еле сдерживая ехидный смех. — Господа, я предлагаю сделать новые ставки! Удастся ли этой сумасшедшей утащить труп любимого или она просто оторвёт ему руки?

Не обращая внимания на громкий хохот и пошлые шутки, я снова и снова продолжала пытаться оттащить Виктора. Иногда мои руки соскальзывали с его покрытой кровью кожи, и я падала на спину. Опять поднималась, подползала к нему на четвереньках и начинала всё сначала.

Он так и не пришёл в сознание, и мне уже начало казаться, что я действительно тащу окоченевший труп.

Время шло, а у меня ничего не получалось. Окончательно выбившись из сил, я почувствовала себя абсолютно никчёмной. В агонии склонившись над телом, я упёрлась лбом в его прохладную грудь, прекрасно понимая, что проиграла.

Не смогла...

Спустя несколько секунд раздался сигнал автомобиля, и мои сдавленные рыдания переросли в тихий вой. С трудом оторвав голову, я вздрогнула, увидев перед собой грубый мужской ботинок. Продолжая непроизвольно всхлипывать, резко посмотрела вверх и застыла от шока.

Рядом стоял Маркус.

Он смотрел на меня сверху вниз глазами, наполненными еле сдерживаемой яростью.

— Отойди, — прохрипел он, и на его скулах заиграли желваки.

— Маркус, пожалуйста, помоги мне, он ещё жив... — заикаясь и дрожа от холода, прошептала я.

— Уйди!

Его голос оказался грубым и совершенно незнакомым. Поёжившись, я отползла в сторону, настороженно наблюдая за ним. Опустившись на одно колено, Маркус потянул Виктора за руку, взваливая его себе на плечо. Поднявшись, он пошёл к выходу, унося тело, а я, не веря своим глазам, заторможенно шатаясь, последовала за ним.

— Наш благородный гость, солдат Назитрапа, не выдержал и решил покончить с этим убогим представлением. Давайте поддержим его аплодисментами! Благодаря ему нурги не останутся сегодня голодными, — произнёс ведущий, хихикнув в конце от своей тошнотворной шутки.

Толпа загудела, радостно захлопав в ладоши. Я обернулась, взглянув последний раз на эти омерзительные рожи, и в груди появилось что-то незнакомое, тёмное.

Подойдя к машине, Маркус аккуратно положил Виктора на сиденье. Сидевший рядом Арчи недовольно глянул на него, но, задержав взгляд на ярко-алом шевроне, промолчал.

— Маркус... спасибо...

— Он всё равно умрёт, а ты зря привлекла к себе лишнее внимание! Это было очень глупо, — зло прошипел он в ответ.

— Какая тебе разница? Что ты вообще здесь делаешь? Тебя повысили после Нургады, и ты приехал за новыми ощущениями?

— Не вздумай больше приходить сюда, сиди тихо в третьей зоне и жди, — ледяным тоном произнёс он, проигнорировав мой вопрос.

— Чего ждать? Пока ты сдашь меня Назитрапу? Удивительно, что ты до сих пор этого не сделал. Или ты хочешь доставить меня лично, чтобы выслужиться и заработать новое звание?

Я осознанно стремилась сделать ему больно. Мои слова были жестокими, но мне хотелось, чтобы он сейчас почувствовал то же, что и я. Во мне бурлила трудноконтролируемая злость. Когда Виктора убивали, он просто стоял и смотрел вместе с зажравшимися тварями, сидящими в мягких креслах. Даже не попытался ему помочь, а теперь решил упрекнуть меня в глупости.

— Латея-Мира Рич, просто стань незаметной... пожалуйста...

От его тихого хриплого голоса по моему позвоночнику пробежали мурашки. Услышав своё полное имя, я вздрогнула, совсем забыв, что у Маркуса осталось моё фото.

Он ведь теперь знает, кто я...

На какое-то мгновение с его глаз спала холодная равнодушная пелена, обнажив странные болезненные чувства. Впервые он просил, не обращая внимания на сказанный мной бред, из-за чего мне стало стыдно.

— Что ты задумал?

— Сейчас не время это обсуждать. Он не выживет, мне жаль, если ты его... — так и не закончив фразу, Маркус с тоской посмотрел на не подающего признаков жизни Виктора.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросила я.

— Неважно. Садись в машину и никогда не покидай третью зону!

— Но...

— Хватит, Латея! — его голос опять стал холодным. — Ты можешь хотя бы раз просто довериться?

Я не ответила...

Маркус дождался, пока я сяду. Захлопнув за мной дверь, он обошёл машину и подошёл к Арчи. Положив руки на приоткрытое окно, он наклонился к нему так близко, что их глаза оказались на одном уровне.

— Если ты дотронешься до неё, я тебя убью, — его голос был размеренным и тихим, но от него веяло смертью. — И я знаю о твоей жене. Помни это.

Арчи побелел, став похожим на каменную статую. Несколько секунд он молча сжимал и разжимал огромные ладони, лежавшие на руле. Впервые он боялся — по-настоящему.

Выйдя из ступора, он судорожно кивнул, дрожащей рукой заведя двигатель. Таким растерянным я его ещё никогда не видела. Трудно было поверить, что этого мужчину вообще может что-то испугать, но перед этой угрозой он точно запаниковал.

Машина тронулась, а я неотрывно продолжала смотреть в зеркало заднего вида. Маркус стоял, широко расставив ноги, запустив руки в карманы и провожая нас задумчивым взглядом. Его тёмный силуэт с каждой секундой становился всё более размытым и далёким.

Внутри заворочалось противное, мерзкое чувство страха. Мысль о том, что он задумал, не давала мне покоя. Если он решил меня вытащить, то это равносильно самоубийству.

Сердце сжалось, и по телу пронёсся холод, когда я поняла, что сейчас боюсь не за свою жизнь. В том, что этот мужчина мне небезразличен, я не хотела признаваться даже самой себе.

Это неправильно...

У нас разные цели и пути. Зачем осознанно заставлять себя мучиться? Чувства появляются и уходят, оставляя после себя ноющую пустоту. Лучше избавиться от них в самом начале, защитив себя от болезненных разочарований.

Я закрыла глаза, чтобы перестать пялиться в зеркало и прогнать его образ из памяти.

С меня хватит... не хочу...

Немного успокоившись и выровняв дыхание, я посмотрела на Виктора. Он тоже стал мне дорог, но с ним всё было иначе — легче, проще, понятнее. Может, я в нём видела брата, которого так любила?

По моей замёрзшей щеке покатилась горячая слеза.

Что, если Маркус прав и он уже мёртв...