— Но это же опасно... — с тревогой прошептала я, неуверенно садясь за стол. — Если узнают... тебя же убьют.

Виктор пожал плечами, словно речь шла о пустяках.

— Не опаснее, чем просто находиться в Кируде.

Он помедлил, отвёл взгляд, а потом спросил с таким напряжением, будто боялся моего ответа:

— Тебя не обижает этот громила?

— Арчи? — я даже удивилась. — Нет, он сносный. Насколько это вообще возможно в этом убогом месте.

Мой голос стал сиплым, когда я заметила свежую ссадину на его скуле. Кровь уже запеклась, но вокруг неё всё ещё алело воспаление.

— А ты? Как ты?

— Да что со мной будет? — на его бледном лице опять появилась та самая дерзкая улыбка, ехидная и неубиваемая.

— Арчи сказал, что ты находишься в пятой зоне, и там... — я запнулась. — Небезопасно.

— Он твой друг? — с удивлением произнёс Виктор, изумлённо изогнув бровь.

Я покачала головой.

— Нет, у нас просто нейтралитет. Он меня не трогает, я не лезу. Помогать он нам не станет...

— Жаль, но я на это и не рассчитывал.

— У тебя есть план? — с надеждой заглянув в его глаза, спросила я.

— Пока нет, но я работаю над этим. К сожалению, без посторонней помощи отсюда не выбраться.

— Раньше ты не хотел бежать, желая посетить Кируд, — ехидно хмыкнув, поддела я Виктора, получив в ответ такую же язвительную улыбку.

— Мне здесь немного не понравилось.

— И кто нам поможет? Может быть... Маркус... — с сомнением произнесла я.

— Маркус? — Виктор сдавленно расхохотался. — Ты сама в это веришь? Мистер «Совершенство» никогда не был идиотом. Чтобы нас вытащить, ему нужно замарать руки по локоть и нарушить сотню законов.

— Ты его видел? Сильно тебе досталось за мой побег? — тихо спросила я, опустив глаза.

— Да, не больше, чем обычно. Он привёз меня сюда.

— Что? — я вскинула голову. — Он был здесь?

От неожиданности моё сердце забилось чаще, гулко застучав в ушах. Я даже сама не ожидала такой бурной реакции.

Маркус приезжал в Кируд...

Он был совсем рядом, а я ничего не знала.

Я не могла поверить в услышанное. Неужели он не захотел со мной увидеться? Хотя бы попытаться... Или ему всё равно?

— И что вы все в нём находите? — Виктор выругался, наблюдая за моей реакцией. — Забудь, он не сможет нам помочь! Думаю, скоро опять будут игры. Если выживу, сразу попробуем бежать. Ну, а если нет...

— Прекрати! — перебила я его, не желая слушать предсмертные напутствия. — Лучше придумай, как в них не участвовать!

— Прости, но это от меня не зависит.

Виктор медленно протянул руку сквозь окошко и легонько сжал мою ладонь. Его пальцы оказались холодными, в ссадинах, но мне стало теплее.

— Мне пора... — виновато прошептал он.

Внутри всё сжалось, как будто мы прощались навсегда. Горло перехватило, и я не смогла вымолвить ни слова. Только смотрела на наши руки, сомкнутые через эту дурацкую перегородку.

Беззвучно шевеля губами, я пыталась подобрать слова, но их просто не существовало. Ни одного, которое могло бы что-то изменить. Оторвав взгляд от наших сжатых пальцев, я улыбнулась. Криво, жалко, но это лучше, чем слёзы.

Пусть запомнит меня такой...

Молча кивнув, Виктор ушёл. Окно закрылось, а я осталась сидеть, склонившись над полупустой тарелкой недоеденного супа. В душе царила такая же пустота, но я точно знала, что попаду на проклятые игры, чего бы это мне ни стоило!

Виктор не останется там один...

Вслух отругав себя за то, что хороню его раньше времени, на «деревянных» ногах я вышла из будки, отправившись чистить осточертевшие клетки.

— Долго ты сегодня обедала, — послышался недовольный голос Арчи, как только я приблизилась к ангару.

— Кормят здесь очень вкусно, ждала добавки, — злобно огрызнулась я, проходя мимо него.

— Ты бы придержала свой язык, а то я могу его и вырвать.

— Арчи, а на этих идиотских играх действительно разыгрывается свобода? — резко развернувшись, спросила я, увидев замешательство на его лице.

— А ты как думаешь?

— Неужели их никто никогда не выигрывал?

— Ну почему же? Победители редко, но бывают, — рассмеялся он на мой глупый вопрос, после чего уже серьёзно добавил: — После бунта за двадцать шесть лет Кируд никто не смог покинуть. Даже у персонала нет такой возможности, они остаются тут навсегда. Рождаются, живут и умирают, не видя ничего, кроме этих стен.

— Что за бунт? Я не слышала о нём.

— После того как Назитрап начал присылать сюда, на рудники, своих неугодных солдат, они организовали погром, — Арчи говорил спокойно, но я чувствовала, как тяжело даются ему эти слова. — Они попытались собрать армию из местных работяг. Многие их поддержали, но сил не хватило. С тех пор седьмой сектор закрыли, превратив его в тюрьму, не выпустив даже мирные семьи.

— Что значит «не выпустив семьи»? А дети? — шокированно спросила я, осознав масштаб всех ужасов, происходящих в этом мерзком месте.

— Оказалось, что дети могут работать на рудниках наравне со взрослыми.

— Ты так спокойно об этом говоришь! — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Неужели тебе всё равно?

— Ну а что ты предлагаешь? — криво усмехнулся Арчи. — Вот тебе не всё равно — иди давай, сделай что-нибудь. Освободи всех. Наведи здесь порядок.

— Но... я... не могу...

Пребывая в растерянности и не зная, что ответить, я видела, как на его лице медленно расплывается победная улыбка. Он прекрасно понимал, что мне нечего возразить. Знал, что я такая же бессильная, как и все здесь.

— Вместо бесполезных рассуждений лучше иди займись делом, — Арчи кивнул в сторону ангара. — Пользы будет больше.

Я молча развернулась и пошла прочь. Он был прав. Чувствуя себя абсолютно никчёмной, стыдливо опустив голову, я побрела убирать фекалии нургов.

Наверное, я просто неспособна на большее...

День, который я ждала и так сильно боялась, настал через неделю. Проснувшись от звука мотора, некоторое время я не могла заставить себя подняться. С трудом поборов страх и отвращение к предстоящему мероприятию, я всё-таки встала с кровати. Торопливо собравшись и накинув на плечи лёгкую потрёпанную куртку прежнего хозяина домика, я неохотно вышла на улицу.

Туманное промёрзшее утро оказалось таким же противным, как и моё настроение. Небо висело низко — серое и тяжёлое. Осенняя сырость пробирала до костей, без труда проникая сквозь изношенную ткань. Передёрнув плечами и втянув шею, я пошла к машине, на ходу выдыхая белёсые клубы пара.

Арчи уже успел погрузить вопящего нурга и при виде меня недовольно покачал головой.

— Даже и не думай! — рявкнул он, защёлкивая ржавый замок. — Тебе нечего там делать.

— Арчи, пожалуйста! — взмолилась я, подойдя к нему практически вплотную. — Я должна там быть!

— Тебе одного раза мало? Понравилось?

— Виктор... будет там сегодня, возьми меня с собой... — сипло прошептала я, с трудом сглатывая ком.

— Ты ему всё равно уже ничем не поможешь.

— Знаю... я просто хочу быть рядом. Прошу тебя...

— Если опять устроишь какой-нибудь концерт, — процедил Арчи сквозь зубы, склонившись так близко, что я почувствовала его неприятное дыхание, — я тебя лично брошу на арену, и у гостей появится новое развлечение.

— Спасибо! — выдохнула я, ощутив, как от облегчения подкосились ноги.

— Плевать я хотел на твоё спасибо. Садись и не вздумай чудить.

Мы ехали молча, и чем ближе подъезжали к арене, тем сильнее начинало колотиться моё сердце. За окном тянулись всё те же серые стены, решётки да заборы. Но с каждым метром воздух в машине становился тяжелее, гуще и невыносимее.

Воображение рисовало самые жуткие картины, от которых моё тело превратилось в туго натянутую струну. Я мотала головой, прогоняя видения, но они возвращались снова и снова. Постепенно страх начал просачиваться под кожу, вызывая у меня неконтролируемый озноб.

Заметив, как я периодически вздрагиваю, всеми силами стараясь при этом не клацать зубами, Арчи стал недовольно коситься в мою сторону. По его хмурому виду стало понятно, что он уже сто раз пожалел о своём согласии взять меня с собой.

Вскоре послышались удары барабанов, выбивающих гнетущий монотонный ритм. В ушах стояло уже знакомое:

Бум... бум... бум...

И у меня совсем сдали нервы. Руки затряслись, дыхание сбилось, а по спине покатился холодный пот. Закрыв глаза и пытаясь успокоиться, я положила липкие ладони на нервно сжатые колени. Заставив себя дышать ровно, я постаралась перестать дрожать.

Нужно не паниковать раньше времени...

Как и в прошлый раз, мы остановились у ворот, ожидая, когда нас пригласят для «торжественного» появления. Ждать долго не пришлось, потому что буквально через пару минут зазвучала весёлая музыка, и створки медленно поехали в разные стороны.

При виде уже знакомой арены мой желудок сжался от болезненного спазма тошноты, и я шумно втянула носом воздух.

— Ты что, собралась в обморок упасть? — не выдержав, рявкнул Арчи, выходя из машины. — Сиди здесь! Надо было тебя дома оставить.

— Со мной всё в порядке! — огрызнулась я, открывая дверь.

Оказавшись на улице, первым делом я стала судорожно рассматривать лица стоящих на коленях мужчин. Те же ошейники: красный, голубой, жёлтый, белый, серый.

Чёрный...

Надежда, которая секунду назад ещё теплилась в моей груди, исчезла.

Он был там...

Стоял вместе со всеми на этом чёртовом помосте.

Несмотря на холодное утро, все участники «игры» оказались раздеты по пояс. Даже издалека я видела, как торс Виктора, обильно измазанный чёрной краской, покрыт крупными мурашками.

Не знаю почему, но, глядя в виноватые голубые глаза, я злилась на него. Как будто он мог что-то изменить. Словно у него был выбор. Злость поднималась откуда-то из глубины, медленно растекаясь по венам и вытесняя страх. Моя растерянность сменялась ненавистью ко всем собравшимся.

Я начинала ненавидеть каждого, всё здесь, весь Кируд...

— Ну а теперь пришло время объявить выбранных участников сегодняшнего состязания!

Звонкий, мерзкий голос ведущего смешался с шумом пульса в моих ушах, но я его совершенно не слушала. Один за другим вставали мужчины с цветными ошейниками, а всё моё внимание было приковано только к одному.

Мы, как заворожённые, смотрели друг другу в глаза, без слов всё понимая. Он опять улыбался, а я пыталась сдержать подступившие слёзы.

Кажется, он ещё больше осунулся...

— Честь представить Назитрап выпала номеру два!

Сквозь мутную пелену я видела, как с колен встал номер два. Его тёмный силуэт размылся, и по моим щекам покатились слёзы.

Вот и всё...

Пребывая в тумане, я наблюдала за тем, как участников заводят в клетку и начинается издевательская раздача «оружия». По очереди они тянули камни. Первым двум повезло больше всех: им достались острый кол и нож, кто-то забрал вилку, кому-то вручили ремень и молоток.

Виктору дали незаряженный пистолет...

Покачиваясь и стараясь не упасть, я подошла ближе и остановилась в шаге от решётки. Ведущий всех выстроил и начал зачитывать напутственные слова, от которых Виктор скривился. Даже сейчас, в отличие от других, его лицо светилось искренней беззаботностью.

Мне так хотелось верить в него. В его удачу, везение и в то, что он выкрутится, как всегда. Но в мозгу звучала одна-единственная мысль:

«Сегодня он умрёт».

Она разрывала мне душу на части, живьём вырывая сердце из груди.

Блуждая расфокусированным взглядом по арене, я задержалась на кучке вальяжно развалившихся гостей, и моё тело прошибло током. Там, в тени за креслами, не сводя с меня карих глаз, стоял высокий мужчина. Ярко-алые нашивки на его чёрной форме горели, словно искры пламени.

Задыхаясь от нахлынувших эмоций, я начала хватать ртом воздух, забывая дышать.

— Маркус... — выдохнула я, не веря своим глазам.

Кажется, я схожу с ума...