Глава 5

Решительно подхожу к стене, где аккуратно составлена краска и лежат валики, кисти и поддоны. Про себя морально готовлюсь к тому, что эта часть дня будет крайне сложной.

— Я бы на твоём месте следил за словами, — угрожающе летит мне в спину.

Прикрываю глаза и резко выдыхаю. Оборачиваюсь к нему и вижу надменный прищуренный взгляд.

— Послушай, у каждого ведь своя цель нахождения здесь, так? — он не кивает и никак не реагирует: — Так, — отвечаю сама: — Поэтому давай, мы не будем…

— Предлагаешь перемирие? — вскидывает он бровь, делая глоток из бутылки, что у него в руках.

Морщится, видимо из-за рассечённой губы.

Я бы не называла это так…

— Быстро ты однако, Гном, — ухмыляется он, а я не понимаю, о чем он.

— К чему это? — всё равно зачем-то интересуюсь, хотя ну что такой, как он может мне сказать.

Он посылает взгляд на меня, разглядывая с ног до головы, прежде чем ответить.

— Сдаёшься, я-то думал, в тебе стойкости побольше, — продолжает он, а я ещё больше хмурю брови: — Но, извини, — пожимает плечами со своим высокомерным видом: — Я с заучками не связываюсь, слишком вы душные и слабенькие, — хрипло посмеивается, а я от этой дерзости вскипаю.

— Слушай, ты, высокомерная задница, — подхожу ближе к матам и тычу в него пальцем: — Да будь на всей земле единственный мужской экземпляр в твоём лице, даже ради спасения планеты я бы не согласилась на то, чтобы даже встать рядом с тобой! — цежу сквозь зубы, на что он вздёргивает бровь и внезапно встаёт с матов.

В один шаг он оказывается около меня, но сдаваться я не намерена. Скрещиваю руки на груди и посылаю в него вызывающий взгляд. Задираю голову, потому что когда он стоит близко, оказывается он очень высокий.

Теперь есть хотя бы логика, почему он так меня называет, потому что кажется рядом с ним — это правда. Но я никогда этого не скажу вслух.

— Уверена? — тянет медленно, и я чувствую неприятный запах перегара.

С ним всё ясно. Это потерянный человек, несмотря на своё положение.

— Хочешь, чтобы поклялась? — цежу ехидно.

И это я ещё хотела признаться про деньги… вот глупая.

— Нет, хочу, чтобы поспорила, — озвучивает он с наглой усмешкой: — Слабо?!

Я не шибко разбираюсь в загонах золотой молодёжи, потому что не знакома ни с одним. И по этой причине вопросительно смотрю на этого придурка.

— Спорим, что я соблазню даже тебя, как и всех, — уверенно заявляет он, а я от смеха себя не сдерживаю.

Хохочу, мотая головой.

— Ты? — указываю на него пальцем: — Меня?

Он вновь делает глоток своего спиртного и уверенно кивает. Я же качаю головой.

— Я в подобном не участвую! — хочу развернуться и уйти, как слышу.

— Так я и думал, — самонадеянно заявляет этот нахал: — Боишься, что проиграешь. Ведь мисс совершенство Демидова Эля не может проиграть, она должна всё сделать в лучшем виде, так? Быть первой, лучшей и правильной... — хрипло посмеивается он, а я резко оборачиваюсь.

— Откуда ты знаешь, как…

Его взгляд даже на секунду становится опасным. И предостерегающим одновременно.

— У меня много каналов, — заявляет, а меня его слова, сказанные в таком тоне, задевают.

И явно, что он забрался в деканат и посмотрел личное дело. Он намеренно это всё делает, я понимаю. Задевает, по сути, даже оскорбляет в какой-то степени, но это вдруг выводит наружу что-то потаённое во мне.

— Хорошо, — спустя паузу заявляю ему в спину, когда он собирается снова прилечь на своё ложе.

Этот Зверев останавливается и встаёт вполоборота.

— Шестьдесят дней, — бросаю ему уверенно.

Кто бы мне ответил, почему я такой срок называю. Наверное, потому, что потом начнётся сентябрь, и я не хочу начинать новый курс с общения с подобным экземпляром.

— Что за срок? — спрашивает он, кажется, удивлённо.

— У тебя есть шестьдесят дней, чтобы сделать то, — неопределённо веду рукой в воздухе: — О чём ты говорил.

Замечаю, как на его лице растягивается победная ухмылка, и он возвращается ко мне, вставая почти вплотную. Так, что мне даже приходится попятиться.

— Дистанция, — выставляю руку вперёд, а он хрипло смеётся и смотрит на меня, как на дуру.

— Идёт, но ты первая проиграешь, — опять же очень громко звучат его слова.

— Это мы ещё посмотрим, — не уступая ему в уверенности, отвечаю.

— На что спор? — спрашивает он, а я задумываюсь. Я понятия не имею, как это работает, и вообще, для чего мне этот идиотизм.

Но этот вызов, наверное, как моя точка роста… Да, будем рассматривать с этой стороны, как сейчас модно.

Тогда, когда я приду в крутую компанию, то не упаду лицом в грязь и смогу себя отстоять. Проявить характер, а не тушеваться среди бизнесменов и богачей, так ведь?

— Мне надо подумать, — озвучиваю я, в конце концов.

— Окей, пока ты красишь, у тебя есть время и возможность, — бесстыдно заявляет он, а я закатываю глаза.

Безбашенный. Несносный. Бесячий. Мажор.

Дорогие читатели!

А вот и он…)

Арсений Зверев — сын мэра, отвязный мажор с демонами внутри

Глава 6

Как же я устала. Но мне остался совсем небольшой участок, прежде чем я могу быть свободна.

Этот урод, даже палец о палец не ударил, чтобы встать и помочь. Только сидит там на своих матах, будто здесь для него его личное убежище, а не принудительные общественные работы.

В голове стреляет идея. Но учитывая тот срок, что я ему поставила на этот идиотский спор, работы в спортзале уже закончатся…

Чёрт.

Да и откровенно, я уверена, что его слова о споре канут в лету через две недели. По крайней мере, для меня было бы, кстати.

Но, как заставить этого наглеца работать?! Наш Васильев, очевидно, мне не помощник, поэтому кроме себя надеяться не на кого. Но можно ведь поставить условие, если он начнёт реализовывать свой план. Например, пригласит на свидание, а я ему скажу выкрасить всю стену? Чем не вариант, правда?

— Слушай, Гном, а ты чё на стажировку хочешь в Финэксперт? — разглядывая что-то в своём телефоне, он спрашивает.

Да, определённо, этот человек не имеет никаких ценностей. Единственное, что у него есть — внешность. В остальном, полный провал.

— Откуда у тебя доступ к конфиденциальной информации? — всё-таки спрашиваю я, стирая испарину на лбу.

— Я же говорил, — ухмыляется он в ответ.

— Да, да. Каналы, связи, привилегии...это же его высочество сын мэра, — тяну я с сарказмом.

— Хм, а ты времени зря не теряла, — с присущим ему высокомерием и самодовольством заявляет он.

— Я случайно узнала от Васильева, — мгновенно оправдываюсь и сама себя ругаю за то, что вообще вступаю в полемику.

— Ага, — с явным скепсисом звучит он: — Так, хочешь или нет?

Туда мне в жизни без опыта и оконченного вуза не попасть. Но да, я бы хотела построить карьеру в самой известной компании города.

— Я писала это на первом курсе, полная надежд на то, что благодаря отличной учёбе все дороги мне будут открыты, — объясняю я нехотя.

— И что, ожидания с реальностью не совпали?! — смеётся он, а я посылаю в него яростный взгляд: — Очень наивно, Гном.

Необычайно сильное желание сейчас показать ему средний палец, но я сдерживаюсь. В его словах есть доля правды, в реальности всё куда сложнее, чем я рисовала себе.

А выбранная мной компания -- лидер среди консалтинговых фирм по финансовому анализу, стратегическому планированию и оценке рисков. Стажировка там, это настоящий успех для студента второго курса, потому что есть возможность получить реальный опыт, научиться работать с отчётами и аналитикой, а впоследствии трудоустроиться. Поэтому да, я считала, что это выгорит, но почитав условия и подав заявку, получила отказ. Поняла, что без связей никак, несмотря на идеальную картинку баллов. К тому же, Катя мне подтвердила мою теорию.

— Я могу устроить, — вдруг серьёзно заявляет этот наглец.

— Мне не нужна твоя помощь! — мгновенно отвечаю, продолжая активнее работать валиком по стене.

— В случае твоего выигрыша в споре, конечно же, — озвучивает он следом и теперь я понимаю.

Оборачиваюсь, а он, явно довольный собой, сидит и скалится.

Встаю с корточек, позволяя себе передышку. Немного разминаю ноги, прежде чем заговорить.

— И что же будет, если я проиграю? — вскидываю брови, а он приподнимает один уголок губ и тут же морщится.

Не мудрено с таким раскрашенным лицом-то.

— Это позже, Гномик.

— Так не пойдёт. Либо говори сейчас, либо весь этот фарс здесь и закончится.

— Замолвишь за меня словечко перед комиссией и прикроешь, — спустя паузу пожимает он плечами: — Такой есть вариант…

Так и знала, что ему будет выгодно, чтобы всё сделала я, а его выставила идеальным, чёрт возьми, маляром.

— Тогда каждый точно получит то, что хочет, — продолжает он и сейчас в его глазах нет тех чертей, которые, как я думала, живут с ним с самой утробы матери.

Обдумываю с несколько секунд. Ничего ведь криминального?

Всё чинно. И никакого подтекста… правда, именно это и пугает.

— Идёт…

Бросаю ему, на что он едва заметно кивает.

— Тогда увидимся вечером, — встаёт он с матов и забирает свои немногочисленные вещи.

Ошарашенно смотрю на него, не понимая, что происходит.

— В смысле? — тяну я с недоумением.

Он, натягивая футболку, вновь немного морщится и потирает место в районе груди, а затем оборачивается.

— Я заеду в девять, будь готова.

Своей вальяжной походкой он просто берёт и уходит. Так и стою, даже не замечая, что краска с валика стекает на пол.

— Подожди, что это значит?! — снова обращаюсь к нему, но он и мускулом не ведёт.

Покидает зал, даже не обернувшись, а я в растерянности не понимаю, во что же такое я ввязалась, и для чего.

Глава 7

Вечером того же дня уже после того, как я отказалась идти в кафе, скрыла тот факт, что у меня украли деньги мажора, Нина отправила меня домой с цветочной лавки, сказав, что сегодня я могу отдохнуть.

— Привет, — кричу маме из кухни, жаря блинчики, когда слышу, что она пришла.

— Здравствуй, дочка, — устало звучит она.

— Как день? — спрашиваю, пока она ставит пакет с покупками на стол.

— Как и вчера.

Она работает в обычном сетевом магазине менеджером, и работы там обычно непочатый край. А занятость практически двадцать четыре на семь. Зато у нас есть продукты по скидке, и голодными мы явно не останемся.

— Как учёба? — останавливается в дверях, как и обычно, делая голос чуть строже.

Мама очень ревностно относится к тому, как я учусь. С одной стороны, я могу её понять, потому что всё-таки она не хочет, чтобы я прожила ту жизнь, которая была у неё. А вот с другой, порой мне просто хочется поговорить о чём-то другом, сходить, например, поесть вдвоём мороженого. Но, с моим родителем это не представляется возможным.

Она забеременела, когда ещё училась в университете. Своего отца я не знаю, он отказался от меня и от мамы, в том числе. В итоге она осталась матерью-одиночкой в достаточно юном возрасте. На мои вопросы, почему она не стала продолжать учиться, когда я уже подросла, она отмахивается, что тогда уже было поздно. Иными словами, она сделала всё, чтобы я росла в любви, и не повторяла её судьбу. Только в этом всём про себя она забыла.

— Вполне результаты теста будут завтра, наверно баллов восемьдесят, должно быть, — улыбаюсь: — Я тебе тут блинчики жарю.

Она гладит меня по волосам и, кивая, двигается на выход, чтобы переодеться и умыть руки.

Конечно, о знакомстве с наглым хамом я ей не говорю. Да и, сколько себя помню, со школы слушала лишь то, что нельзя отвлекаться на ненужное. А ненужным было многое: игры на улице, куклы, кино…

Наверное, поэтому я не понимаю половины тех вещей, которые делает молодёжь. Правда, иногда я позволяю себе мечтать, буквально минутку перед сном… О том, как бы было, если бы я попробовала, например, сесть за руль. Или что чувствовала бы, окажись на каком-нибудь мероприятии, кроме выставок, читальных вечеров и прочего образовательного. Или на море…да, туда особенно хочется, но это даже звучит как несбыточная мечта.

Мы были с мамой на юге России, когда я была маленькая, и ценник был другим. Мама до сих пор очень гордится тем, что смогла меня вывезти. Беда только в том, что мне было пять или шесть, и я не особо помню свои ощущения. Да и сейчас они наверняка были бы иными.

Не то, чтобы я не люблю свою жизнь. Я люблю её за эту закалку и чёткость, и безусловно, благодарна за то, что мама для меня делает. Просто порой мне хочется перевоплотиться в кого-то другого, на один денёк. Побыть не собой.

Мы садимся за небольшой стол в углу кухни пить чай с блинчиками спустя минут тридцать.

— Ты подала резюме?

Киваю, так как жую, а спустя паузу добавляю.

— Да, Нина пока что…

— Оттуда надо давно уходить, иначе погрязнешь. Сессия закончится и надо идти по профилю. — уверенно заявляет мама.

Киваю. Я никогда не лгала матери и действительно сказала Нине об уходе, но только лето Нина попросила остаться. А вот с сентября, она сама возьмёт сотрудника на полную ставку и полный день. Однако об этом я умолчала.

— Да, мам, — тяну я, а блинчик с вареньем уже перехотелось.

Оставляю его на тарелке, делая глоток чая.

— В крайнем случае, — продолжает она, будто поразмыслив: — Если не найдёшь ничего, пойдёшь ко мне в магазин.

А вот это очень неожиданно, я и не скрываю своего удивления.

— А что? Денег больше, чем тебе платят в цветочном, а без дела болтаться…

В этот момент с улицы доносится громкая музыка. В груди моментально всё леденеет, а догадка простреливает в мозгу. Я сдерживаю себя от порыва подойти к окну и проверить свою теорию.

Я ведь и правда, не придумала предлог, куда я выйду. И я не готова оставаться с этим нахалом наедине.

Слышу звук клаксона и перевожу глаза на мать.

— Понарожают, а воспитывать забывают, — вставая с чашкой чая и откидывая занавеску, причитает она.

Сглатываю и судорожно осматриваюсь в кухне. Есть у меня стойкое ощущение, что он просто так не сдастся, будет здесь шуметь и раздражать. А раскрывать перед мамой, что я с ним знакома, после нашего разговора тем более, мне втройне не хочется.

— Тебе надо что-то в магазине? — прокашлявшись, спрашиваю.

Банально, но что ещё придумать.

— Вроде же всё есть, вчера принесла, — хмурится родительница.

— Завтра долго буду в универе, хочу взять с собой бутербродов. — Боже, я придумываю на ходу.