Глава 1

Жутко опаздываю, влетаю в корпус нашего университета. На автомате машу рукой тем, кого вижу и узнаю. В руках болтается ведерко с краской и новые кисти. Учитывая, что я состою в профкоме, я должна быть примером. Но сегодня день не задался с самого начала.

— Эй, Эля! — слышу, как окликает меня коллега по количеству внеурочных часов на учебе.

— Привет, Кать, очень опаздываю! — кричу ей, не сбавляя шаг: — Простите, извините, — толкаюсь среди тех, кто с улыбками следует на выход.

— Зайди потом в деканат! — утопает её голос в гаме от студентов.

Выдыхаю, но с новыми силами ускоряюсь в сторону спортивного зала.

Наверное, надо было отказаться, но Васильев так настаивал, что я не могла отказать. К тому же, это будут баллы к моему зачёту. По крайней мере, Святослав Петрович именно это обещал, если я помогу покрасить стены в спортзале.

Летняя пора уже наступила, потому хотят подготовить перед сентябрём, чтобы не начинать эту котовасию в августе. И всё бы ничего, если бы студентам не нужно было готовиться к летней сессии.

Надеюсь, что я хотя бы не одна буду отделочником сегодня. Иначе, это может обернуться катастрофой. Не могу сказать, что я сильна в малярных работах.

По части математических расчетов и того количества краски, которое может потребоваться на ту или иную площадь — пожалуйста.

Ладно, справлюсь. Что там сложного? Раз мазнул, два мазнул, потом макнул и снова мазнул.

Сворачиваю в сторону от аудиторий и несусь к раздевалкам. Уж не знаю, какую группу там собрал наш Васильев, но чего не сделаешь ради зачёта, особенно если со спортом ты на вы.

Пробежаться-то трусцой — легко, но нормативы по времени, дистанции, а ещё, не дай бог, всякие канаты, подтягивания и прочее. Нет уж, это явно не моё.

Да и будем честны, для чего мне подтягивания? Когда я поступлю на стажировку в какую-нибудь крупную финансовую корпорацию, то мне там не подтягиваться нужно будет, а головой думать.

Вообще, мой план на будущее намечен ещё пару-тройку лет назад.

Школа с отличием, далее финансово-экономический университет, факультет финансов и кредита, который даст мне неплохой буст для дальнейшей карьеры. После, я разошлю своё резюме в несколько выбранных фирм. Пока я только мониторю и отслеживаю их положение, в связи с тем, что всё довольно резко меняется в мире. Однако, пара-тройка престижных у меня уже на глазу есть.

После стажировки я, надеюсь, застолбиться подольше в одной из них, дорасти до менеджера среднего звена в ближайший год, а потом уже метить в высшую лигу.

Безусловно, не будет так легко, как это выстраивается в моём плане, но и я не из тех, кто готов сдаться.

С самого детства мама мне говорила, что надо учиться, надо быть лучше. Помню, как ругала за четвёрки и пугала тем, что я стану продавцом в магазине, как она. Впрочем, сейчас это я тоже слышу, но гораздо реже, потому что стараюсь наперед.

— Всем привет, я Эля, — влетаю в раздевалку и замечаю не слишком восторженные лица остальных студентов.

Поджимаю губы и ищу место у свободного шкафчика. Свои собственные мысли и планы оставляю на потом, потому что сейчас это явно не то, о чём я должна думать.

Натягиваю на свою футболку кофту, которую специально взяла, потому что не жалко. А джинсы оставляю, лишь повязываю фартук сверху. Темно-русые волосы в высокий хвост, только не подумала об отросшей челке, но ладно, придётся потерпеть. Обычно всегда с собой заколка, но как на зло, только не сегодня.

Беру ведерко краски и кисти, купленные специально по просьбе председателя профкома. Бросаю взгляд на лениво сидящих студентов, что явно не торопятся выходить отсюда.

Но хмыкнув, не лезу.

Выхожу в спортзал, там пока ещё тоже тишина и пустота. Правда, от стен уже предусмотрительно отодвинуты скамейки. Оставляю в середине зала принадлежности и иду на поиски нашего Васильева.

— Кто бы сомневался, что ты будешь первой, Демидова… — в этот момент подскакиваю от его голоса за спиной, — Но благодарен, благодарен, — кивает он.

— Здравствуйте, Святослав Петрович.

— Ну давай, — чешет он затылок, — Ты тогда начинай от той дальней стены, — указывает он пальцем, — На участок по двое, так что не ужасайся объёмам, — он вовремя это говорит, потому что стена-то бесконечно длинная.

А ещё непонятно, как красить…

— А в высоту…

— Разметка на стене есть по всему периметру, — кивает он, уже разворачиваясь на выход в свою каморку.

Остаюсь совершенно одна, немного в замешательстве и легкой панике. Но делать нечего, я дала слово. И по существу, зачёт мне очень кстати.

Бреду в сторону указанного места, схватив одну кисть и ведерко. Проверяю разметку на всякий случай, и действительно вижу линию.

Хорошо, хоть наушники взяла, потому что включаю на телефоне свой плейлист и пытаюсь открыть краску.

Это, конечно, та ещё задачка, потому что это ведро абсолютно не поддаётся.

Пока я борюсь с краской, вдруг чувствую запах сигарет. Отрываюсь от дела, принюхиваюсь в попытке найти источник, ведь пожарная сигнализация сработает.

Кто тут такой умный нашёлся?!

Оборачиваюсь назад, а на матах, что сложены в углу, вальяжно расселся какой-то парень в кожаной куртке. Явно не местный…в смысле не студент.

Хмурюсь, снимая наушники.

— Ты не знаешь правила? Потуши сигарету, — озвучиваю я ему, на что он лениво ведёт головой и вскидывает свою тёмную бровь.

Глава 2

Вместо того чтобы отреагировать, он демонстративно только поглубже затягивается, глядя на меня, и выдувает столп дыма в воздух.

Нервно озираюсь в поисках датчиков и уже хочу оставить кисть, как он вдруг подает свой голос:

— Ты работай, работай, — усмехается он, устраиваясь поудобнее, — я посмотрю.

От его нахальства и своего негодования чувствую, как щеки наливаются красным.

— Ты вообще кто такой?! — откровенно сказать, такое я впервые встречаю в стенах нашего вуза.

Он как будто немного старше, или это из-за щетины на его лице? Не знаю. Какой-то весь слишком… Не похож он на студента, может, конечно, он уже заканчивает.

Я таких называю ни гроша за спиной, и вопрос точно не в их финансовом положении. С этим, учитывая его модный вид и явно брендовые вещи, я думаю, всё как раз в порядке.

Там как-будто в человеке пусто. Как стакан, который невозможно наполнить. Это, кстати, тоже чувствуется за версту. Взгляд выдаёт этого мажора. Пустота и темнота в глазах.

— Тебе необязательно знать, Гномик, — отвечает он и всё ещё курит же.

— Перестань курить здесь! Это запрещено, пожарная…

— Слышишь, ты вот там видишь штуку? — указывает лениво он пальцем, а я оборачиваюсь, пытаясь понять, куда он тычет: — Вон, с деревянной ручкой, — кисть называется. Ты красила ей молча, продолжай в том же духе. А мне мозги не делай, я спать хочу.

Ошарашенно перевожу на него взгляд, замечая, как он тушит сигарету пальцами. А затем, и вовсе, укладывается поудобнее, закидывая руки под голову, и реально закрывает глаза.

Что за несносный придурок?!

Надо сказать Васильеву. Только я об этом думаю и хочу пригрозить мерзавцу, как наш преподаватель сам появляется в зале и видит эту картину маслом.

Качает головой, двигаясь к нам ближе, а я с ехидной улыбкой скрещиваю свои руки и жду, что сейчас этому нахалу точно не поздоровится.

— Господин Зверев, — парень даже будто не реагирует на слова преподавателя.

Глаза так точно не открывает.

— Господин Васильев. Давно не виделись.

— Хотите ещё добавить часов для общественных работ? — выдает наш Святослав Петрович, а я вслушиваюсь в слова.

Так не зря я сразу почувствовала, что с ним что-то не так.

— Всенепременно, — выдает этот парень, так и отдыхая на матах: — Это же какая разгрузка для мозгов…

На месте Васильева я бы уже вышвырнула его, если честно. Уж лучше одной, чем с таким «напарником».

— Демидова, ты работай, не стой, — озвучивает мне наш физрук, на что я даже рот от удивления приоткрываю.

Не сказать, что я яростный борец за справедливость. Но нет, тут это совершенно точно дискриминация. Правда, я ещё не знаю по какому признаку.

— Святослав Петрович, если я одна буду красить этот объем, — начинаю я, но одним взглядом Васильев буквально заставляет меня замолкнуть.

Да кто, черт возьми, этот обнаглевший высокомерный нахал в кожанке?!

Поворачиваюсь вновь на него и вижу на его лице ухмылку и то, как он приподнялся на локтях.

Внутри растёт негодование такой силы, что я пытаюсь помочь себе дыхательной практикой, да только у меня ничего не выходит. Прямо раздражает. Одним своим присутствием и тем, что качает кислород.

Васильев подходит к нему ближе и о чём-то тихо говорит. Я же резко вставляю наушники в уши и хватаю кисть.

Из-за таких мажоров, как этот, нам обычным студентам всё сложнее пробиться куда-то, а эти, ничего не делая, только и могут, что строить из себя королей этой жизни.

Не замечаю, как остаюсь одна у своего участка, а остальные студенты подтягиваются гораздо, гораздо позже. И определённо без энтузиазма.

Этого гада я больше не вижу и очень надеюсь, что завтра это повторится. Потому что мне действительно проще самой в таком случае.

Но, закончив через пару часов один отрезок, я всё же заглядываю в каморку к Васильеву.

— Можно? — аккуратно стучусь я.

— Проходи, Эля, — в кабинете, заставленном инвентарём, Васильев что-то печатает в компьютере.

— У меня вопрос, — начинаю я.

А преподаватель отвлекается от своих дел.

— Касаемо того парня? — устало он спрашивает, и я киваю.

— Придётся потерпеть, у него отбывание общественных работ за повреждённые ворота университета, — объясняет он мне, а я, раскрыв рот, слушаю: — Въехал на своём джипе и помял металл, вот суд и назначил.

— Эм, но он же ничего не делает… — резонно я замечаю, а Васильев усмехается.

— Такие, как он, Демидова, и не станут делать. Его отец — мэр.

Вот теперь я ошарашенно открываю рот, и пазл сходится. Понимаю, что мне не избежать ни его присутствия, ни того, что я крашу одна.

Как замороженная, киваю преподавателю и выхожу из его кабинета.

Весёлые денёчки в преддверии сессии с нахальным мажором мне обеспечены именно тогда, когда я должна сосредоточиться абсолютно не на этом.

Покидаю университет, чтобы пойти на остановку и дожидаться своего автобуса. Мама будет наверняка поздно с работы, а у меня ещё куча дел.

Нужно подготовиться к завтрашнему тесту. Хотя, я вроде бы всё уже знаю, но лишний раз себя проверить всё же стоит.

Когда подхожу к воротам, бросаю на них взгляд, но они выглядят как всегда. Хоть я и припоминаю время, когда вместо ворот был просто проём.

Видимо, снес их этот мерзавец капитально.

Поправив сумку, иду и корю себя за то, что так много времени уделяю этой персоне. Правда, внешне его явно наградили, забыли про остальное, а этим поощрили.

Темная шевелюра, чуть непослушная на макушке, заметная щетина, тяжелый взгляд. Все, как любят девчонки, интересующиеся плохими парнями, как в фильмах. А с этой особью мужского пола, несмотря на его положение благодаря семье, ассоциация именно такая.

Оказавшись на тротуаре вне территории вуза, слышу громкие басы, что раздаются откуда-то неподалёку. Бросив мимолетный взгляд в сторону через дорогу, всё становится понятно.

Про себя качаю головой, а сама делаю вид, что не знакома и не знаю, что это за сборище дураков у огромного черного катафалка.

Правда, только пройти незамеченной мне не удаётся.

— Слышишь, Гном?! — вдруг я узнаю высокомерные нотки в баритоне.

Не оборачиваюсь, а самой хочется показать нелицеприятный жест в сторону этих придурков. Музыка становится тише, и вновь раздаётся его голос.

— Да постой же! — гогот его друзей или кого бы там ни было, я тоже отчетливо различаю, но лишь ускоряю шаг.

Однако, в следующую секунду меня ловит чья-то рука.

— Ты глухая?! — с явным недовольством хватает он меня за локоть.

Выдергиваю руку, посылая яростный взгляд.

— Не трогай меня. — цежу ему, глядя в глаза.

Он вскидывает бровь, но едва ли его останавливают мои эмоции.

— Ауч, какая грозная, — тянет он с ехидным смешком и всматривается в мои глаза.

— Считаешь, что тебе всё дозволено?! — прищуриваюсь я, покрепче сжимая свою сумку на плече.