Поглядев на Барбару, она сощурила взгляд на мне и уселась за стол. Взяла в руки внушительную стопку документов.

– Какое отделение? Что натворил?

– Ничего, это Колден Тейг из Сильверии Фог, – пояснила Гвен. – Мы с вами созванивались.

Она протянула декану свои бумаги.

– То-то лицо твоё мне незнакомо, – проговорила Брановски. – Что ж, дружок, добро пожаловать в дружную семью «Рэвенскрофта». Очное обучение здесь значительно отличается от дистанционного. В основном благодаря двум нашим нерушимым правилам – дисциплине и добродетели.

– Поэтому-то у вас там такая кипа дел нарушителей? – с насмешкой в голосе поинтересовался Барбара.

Гвен пихнула его, а декан проигнорировала.

– От такого трудного подростка как ты я жду и того и другого – усердия в дисциплине, – продолжила Брановски.

– Колден не трудный, – на этот раз возмутилась Гвен. – Он просто…

Декан остановила её жестом. Вздохнув, она приподняла над столом полученные бумаги.

– Сирота, семнадцать лет, – спокойным тоном, точно непреложную истину проговорила Брановски. – Значит, уже воровал, пил или хотя бы раз сбегал из дома.

– Вы хотя бы на документы взгляните, прежде чем ярлыки клеить, – упрекнул Барбара.

Декан медленно начала перебирать листы. Гвен погладила меня по руке, заставив расслабить самопроизвольно сжавшиеся кулаки.

– Это медицинская справка… – начала пояснять Гвен. – Справка из ПДН… Характеристика…

Миссис Брановски резкими движениями принялась ставить печати, точно клейма. От ударов оттиска даже стол затрясся. Поставив пару подписей, она вернула часть бумаг Гвен.

– На этом вы можете быть свободны, – сказала декан, поглядев на Гвен и Барбару.

– Что ж, пацан, пришло время прощаться, – проговорил коп. – Проснись и поскорее пойми кто ты.

Он крепко пожал мне руку. Гвен как-то излишне быстро, точно стыдясь, приобняла меня.

– Звони, если что, – сказала она.

– Сантименты за дверью оставьте, – поторопила нас Брановски.

Когда мы с ней остались одни, декан ещё раз пересмотрела бумаги и, постучав ими по столу, чтобы собрать в стопку, отложила их в лоток на краю стола.

– Отныне «Рэвенскрофт» несёт за тебя ответственность, – сказала она. – А в его лице и лично я. Так что давай без сюрпризов. Какие-то вопросы есть?

Я помотал головой.

– Ключи от комнаты и постельное получишь у хаусмастера. Не курить, не дебоширить, не выходить за территорию после двадцати двух часов, не копить грязь под кроватью – за этим следим.

Декан надавила на кнопку телефона.

– Кипера ко мне, – сказала она.

В соседнем помещении послышался бубнёж секретаря. Через мгновение в кабинет зашёл кипер – не тот, что нас сюда привёл, а другой.

– Проводи мистера Тейга в Хартфорд-Хаус, – попросила она. – И расскажи, как у нас тут всё устроено.

Смерив меня взглядом, кипер указал головой в сторону двери.

– Айда, – бросил он. – Не отставай.

Подхватив сумки, я поспешил следом.

– Ну где ты там? – спросил кипер, выглянув из-за поворота коридора.

Пришлось ускориться. Рюкзак, висевший на одном плече, так и норовил соскользнуть, а поправить его как следует не позволяла занятая сумкой рука. Наконец, перекинув её через шею вперёд, сумел прижать рюкзак.

Кипер придержал массивную входную дверь передо мной, позволяя выйти на улицу. Полицейского авто там уже не оказалось, а вот ротозеев – предостаточно. Парни помоложе с опаской посматривали на меня, те, что постарше – испытующе. Девушки глядели с явным интересом, правда далеко не все – в глазах у некоторых заметил нескрываемое пренебрежение.

Попытавшись натянуть безразличное выражение, шёл за кипером. Старался больше ни на кого не обращать внимания.

– Там у нас библиотека, – сказал он, указывая на здание слева от входа. – Завтра зайди за учебниками.

Небольшое, но величественное строение из серого камня с узкими витражными стеклами и тяжёлыми дверями, казалось, было немного утоплено в аккуратном газоне.

– Внутри время течёт иначе, так что если будут проблемы с успеваемостью – читай лучше там, – продолжал кипер. – Нам сюда, общежития в тех зданиях.

Справа от Хайт-Хауса над невысокой живой изгородью возвышались два здания.

– Мужской блок, Хартфорд-Хаус, – тот, что ближе к нам.

Я поглядел на массивное трёхэтажное строение с квадратными, точно на крепости, башенками по углам. Стоящие немного поодаль от него здание выглядело изящнее – кирпичные стены оплетал плющ, огибая арочные окна и маленькие балкончики.

– А это женский? – спросил я.

– Розмари-Холл, – кивнул кипер. – Туда не суйся.

Между корпусами общежития, чуть в глубине территории, проглядывалась часовня – скромная, но изящная. Её каменный шпиль утопал среди яблонь.

– Там дальше учебные корпуса, лаборатории, студии, театральный зал и клубный дом, – сказал кипер, махнув рукой куда-то за главное здание. – Спортгородок с противоположной стороны от Хайт-Хауса. Спорт в «Рэвенскрофте» – не самое главное, но достаточно важная его часть. Теннис – наша гордость. В этом году ещё подаём большие надежды фехтовании.

Над входом в Хартфорд-Хаус висел девиз: «Disciplina et Virtus».

– Дисциплина и добродетель, – пояснил кипер, перехватив мой взгляд. – Основа традиций «Рэвенскрофта».

Почему-то подумал, что любое учебное заведение руководствуется подобными правилами, но промолчал.

Кипер надавил на звонок. Спустя мгновение дверь открыл дежурный портье в пиджаке, похожем на пиджак кипера, но чуть светлее, поверх жилета, к которому были подвешены часы на цепочке.

Внутри пахло деревянной политурой, кожей и, несмотря на запрет, едва заметно табаком. Холл был обит тёмными дубовыми панелями с портретами бывших хаусмастеров. Тут же закрепили доску с именами нарушителей, которые вписывали мелом.

Мы насквозь прошли через общую гостиную. В центре стояли кожаные диванчики с потёртыми подлокотниками, чуть поодаль – два кресла и шахматный столик с недоконченной партией. У стены белел камин, на полках я заметил трофеи спортивных команд и подшивки старых газет.

В конце коридора за гостиной оказался кабинет хаусмастера. Кипер трижды постучал и без приглашения открыл дверь. Запах табака значительно усилился, указывая на нарушителя дисциплины.

Плотно задёрнутые шторы не пропускали внутрь дневной свет, а единственная включённая настольная лампа не давала достаточно, чтобы детально рассмотреть кабинет.

Сам хаусмастер, обернувшись на открывшуюся дверь от чайного столика, с интересом осмотрел меня сквозь тонкие, едва заметны очки, что-то жуя, а затем звучно глотнул из чашечки.

Обвешанный сумками, я еле пролез в узкий дверной проём. Хаусмастер продолжал пить чай и глядеть на мои потуги.

– Здрасте, – проговорил я, ввалившись в кабинет. – Меня зовут Колден Тейг, я из Сильверии Фог…

Тот махнул рукой, останавливая меня. Отставив блюдце, он открыл навесной шкафчик для ключей и снял первый попавшийся.

– Бельё получишь в прачечной, она в подвале, – с хрипотцой сказал он. – Правила объяснит сосед.

– У меня будет сосед? – удивился я.

Делить с кем-то комнату не хотелось. И даже не потому, что дружба со мной могла быть опасной для него (с этим я бы что-нибудь придумал), а, в первую очередь, из-за моих активных снохождений.

– Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою комнату? – усмехнулся хаусмастер.

После вопроса он уставился на меня, явно ожидая ответа.

– Н-нет… – наконец сказал я.

– Ну вот и слава Богу, – ответил он, вручив мне ключ. – Меня зовут Фредерик Лиспектор, можешь обращаться ко мне мистер Лиспектор или господин хаусмастер, но лучше не делай этого.

С неменьшим трудом я протиснулся обратно в коридор. За моей спиной сразу же щёлкнул замок.

– Комнаты начинаются со второго этажа, – подсказал кипер. – Думаю, дальше справишься.

Не дожидаясь моего ответа, он поспешил обратно через гостиную. Я пошёл следом. Вернувшись в холл, повернул на лестницу, возле которой меня догнал парень с загипсованной рукой.

– Здорова! – крикнул он, хлопая меня по плечу. – Я – Биби, третий курс.

– Колден, второй, – ответил я.

– «Аквариум» или «клетка»? – спросил он.

– Чего?

Биби ткнул на табличку перед лестницей, на которой было написано: «2 этаж: 200-300, 3 этаж: 300-400».

– На втором – решётки, – пояснил он. – На третьем – большие окна.

Я разжал ладонь и поглядел на брелок. Мне досталась комната 213.

– Не повезло, – присвистнул Биби.

А вот я так не считал – это наоборот было хорошо, лишало опасного пути на улицу во время лунатизма.

– Ну, бывай.

Он резво, перескакивая сразу через две ступени, побежал вверх, совсем не держась за поручень. В какой-то момент мне показалось, что он не удержит равновесие и свалится вниз, сломав себе ещё что-нибудь.

Не без труда поднявшись со своими сумками по скрипящей лестнице на второй этаж, я довольно быстро отыскал комнату 213 слева. Вставил ключ, но замок оказался открыт. Толкнул дверь.

В ту же секунду на кровати слева от входа подскочил худощавый подросток с взъерошенными волосами какого-то мышиного цвета и книгой в руках.

Если бы не он, можно было подумать, что в комнате никто не жил – стол на его половине оказался пуст, шкаф заперт, никаких вещей не висело на стуле.

Только аккуратно выровненный по краю прикроватной тумбочки смартфон и наполовину отпитый стакан воды в её центре указывали на то, что парень не просто забрался сюда поглазеть, а проводил здесь какое-то время.

– П-привет, – поздоровался он едва слышно. – Тебе чего?

Я молча зашвырнул сумки на подоконник возле свободной кровати и принялся раскладывать скрученный матрац.

– Я думал, буду один жить, – без эмоций проговорил сосед. – Тебе уже рассказали правила? Мистер Лиспектор не очень исполнительный, ты заметил?

Было непонятно, обрадовало его или раздосадовало моё появление. Я предпочёл намеренно не идти с ним на контакт, чтобы случайно не сдружиться.

– Меня Эван зовут, – представился он. – Эван Лоути.

Обернувшись, я увидел его лучезарное лицо и протянутую руку.

– Не заходи на мою половину, Лютик, – попросил я.

Сжав ладонь, он поник и отступил.

– Прости, – вздохнул Эван.

– Чего? – искренне удивился я его реакции.

– Ничего, извини, – пробубнил он, забираясь обратно на кровать. – Больше не буду.

– Ты за что извиняешься?

Не найдя, что ответить, он потерянно забегал по комнате глазами. Видно, совсем не понимал, чего я от него хочу.

Расстегнув сумку, побросал как получилось вещи в шкаф и захлопнул его. Поймал на себе страдальческий взгляд Эвана. Он поспешил уткнуться в книгу, но затем всё с таким же невыносимым мучением покосился на то, как я выкладывал из рюкзака на стол ноут и спутанные зарядки.

– Что читаешь там? – спросил я.

– «Инвестиционная оценка», – воодушевился Лоути. – Тут про оценку активов и компаний…

– А новости читаешь?

Он потупился.

– Ну, экономические, бывает…

– Про убийство Лорен Харпер что-нибудь слышал?

Лоути пожал плечами.

– Ну так, немного, – промямлил он.

– Знаешь, где её нашли? Там, кажется, мост какой-то был…

Эван опять непонимающе уставился на меня.

– Забей, – отмахнулся я.

Запрыгнув на кровать прямо в обуви, я начал искать информацию про Лорен в Сети.

– Бельё выдают в прачечной… – начал было Лоути.

Я шикнул на него. Судя по тому, что попадалось в местных СМИ, накануне вечером Лорен пошла в кино с подругой, а после сеанса, попрощавшись с ней, пешком пошла домой, но так и не добралась. Её тело сегодняшним утром на берегу Рораймы обнаружил рыбак.

Осознание того, что смерть Лорен наступила через сутки после моего странного сна, поначалу безумно обрадовала. Ведь это означало, что никаким, даже самым фантастическим образом, я лично не мог убить девушку. Но тут же пришла и тревога от понимания своей косвенной вины. Я заранее знал, что это произойдёт. Но мог ли остановить преступление? Был ли хотя бы ничтожный шанс понять, где и с кем именно воплотится мой сон?

Подробностей о месте обнаружения тела в заметках не встретилось. Барбара после разговоров с местными упоминал какой-то мост. Открыв карту, я сразу понял, что искать под всеми – гиблая затея, ведь только в ближайшем квартале мостов настроили дюжину.

– Горбатый, – буркнул Эван.

– Кто? – не понял я.

– Её обнаружили под Горбатым мостом, – пояснил он. – Ты не найдёшь этого в новостях.

– А тебе тогда откуда знать?

– Я по фото понял. Там пристань, я в детстве с неё упал и чуть было не…

– Где это? – перебил его я.

– В Центральном парке.

Отглатывая понемногу воду, с сомнением рассматривал карту в смартфоне. Парк выглядел небольшим и, по моим прикидкам, того, что я видел во сне, в нём не могло оказаться.

– Ты ошибаешься, – проговорил я. – Там должны быть камыши с подтопленным полем.

Эван захлопнул книгу и сел в кровати.

– Ну да, под Горбатым мостом в дикой части парка, – сказал он. – Давай телефон, помечу.

Он поставил на карте геометку на мосту в окраине парка посреди соседнего района Фокус.

– С какой стороны от него и на каком берегу, правда, не знаю, – добавил Лоути. – А тебе это зачем?

– Нужно кое-что проверить.

Взяв с собой рюкзак, я поспешил к выходу.

– Тебя не выпустят, – предупредил Эван. – Сейчас время самостоятельной подготовки.

– В субботу?

– В «Рэвенскрофте» выходных не бывает.

Закрыв дверь, я подошёл к окну и оглядел вымощенные булыжниками тропинки, по которым гуляли парочки. Кто-то сидел в траве с книгами, другие перекидывались фрисби. Территорию неспешно патрулировали киперы.

– Но ведь должен быть какой-то тайный путь? – уточнил я.

– Ты хочешь сбежать?

– Нет, блин, хаусмастеру доложу про лазейки!

– Говорят, из котельной по старому угольному тоннелю можно пройти в жилой дом напротив, – переходя на шёпот, поделился Лоути. – Раньше там хранили уголь, а сюда его на тележках…

– Знаешь, как туда попасть?

– Я никуда не пойду, – заявил он.

В коридоре было тихо. Осторожно выглянул с лестницы вниз и спустился по предательски громко стонущим ступеням на первый этаж. Дежурный портье отцепил с жилета часы, чтобы свериться с ними, а затем вопросительно уставился на меня.

– За нижним бельём, – проговорил я. – Точнее, за постельным…

– А ты? – спросил он.

Обернувшись, увидел стоящего позади Лоути.

– Покажу, где прачечная, – промямлил тот.

Не дожидаясь реакции портье, поспешили вниз ещё на один пролёт. Подвальное пространство имело излишне высокие потолки и выкрашенные бледно-жёлтой краской бетонные стены с кучей одинаковых металлических дверей.

Эван позвал меня за собой влево, где за углом указал на дверь.

– Котельная, – шепнул он.

Попробовал дёрнуть дверь. Она оказалась закрыта.

– И как туда попасть? – спросил я.

Он пожал плечами. Поразмыслив немного, понял, где можно взять ключ. Эван меня остановил.

– Ты куда?

– У Лиспектора в кабинете есть шкафчик.

– Он никогда не выходит из кабинета, – сказал Лоути.

Хоть какая-то от него была польза. Достав телефон, я зашёл на сайт «Рэвенскрофта» и начал листать галерею снимков, рассматривая Хартфорд-Хаус и пытаясь сообразить, где именно в нём находилась котельная.

– Тут? – наконец спросил я, увеличив узкое окно в нижней части фундамента.

Поразмыслив, Лоути кивнул.

– Пойдём, постоишь на стрёме и можешь возвращаться к своей инвестиционной оценке, – позвал я.

Мы поднялись на первый этаж и зашли в туалет. Решётка на окне разом оборвала все мои планы.

Однако Эван не спешил сдаваться. Приподнявшись на носочках, он ухватился за прутья, чтобы попытаться расшатать решётку, и едва не свалился вниз с ней. Я еле успел его удержать. Решётка оказалась давно спилена, но установлена для видимости на прежнее место.

Вдвоём мы сначала вытолкнули её наружу, а затем, выбравшись, вставили обратно. Чуть поодаль внизу фундамента блестело приоткрытое для вентиляции окно котельной. Было достаточно небольшого усилия, чтобы удерживающий раму в таком положении механизм поддался. Дело оставалось за малым – лёжа протиснуться внутрь и отыскать спуск в угольный тоннель. Если, конечно, такой существовал.

– Ну, я пошёл, спасибо, – поблагодарил я Эвана за помощь.

А сам протолкнув перед собой рюкзак, юркнул в котельную. Повис на подоконнике и спрыгнул прямо на пустое ведро. Эхом отрекошетивший от стен грохот едва не оглушил меня.

При помощи вспышки телефона оглядел входную дверь – её можно было открыть изнутри без ключа. Выход в потайной тоннель найти не мог довольно долго, щупая стены за котлами и пол перед ними, пока не понял, что никакой тайны из тоннеля никто не делал – он продолжал помещение на всю его ширину уходя вдаль по направлению к забору «Рэвенскрофта».

Только металлическая решётка, отсекавшая лишнее метрах в пяти от здания общежития, говорила о том, что путь этот давно заброшен. Наученный опытом с оконной решёткой, я внимательно осмотрел стены вокруг и петли двери. Хитрость скрывалась на цепочке с навесным замком, которая охватывала ручку и несколько прутьев – одно звено на ней подпилили таким образом, чтобы его можно было снимать и вешать обратно.

Однако стоило мне воспользоваться этой хитростью, как темноту позади разорвал оглушительный грохот. Я замер. Между котлами промелькнул огонёк. Как следует испугаться мне не позволил жалобный голос Эвана.

– Эй, ты где? – спрашивал он. – Ты ушёл?