Глава 2. Проверка

Всё началось меньше года назад, летом, за несколько недель до того, как я получил наследство.

Я запомнил это по большей части потому, что в тот день стояла невыносимая жара. Жители Сеула спасались от зноя как могли, и раздражение зашкаливало, грозя обернуться неприятностями.

Я отработал смену в закусочной и, выйдя на улицу, не заметил разницы: что на кухне, что там было одинаково жарко. Мы с И Ра только арендовали квартиру, и я из кожи вон лез, чтобы внести свой вклад. Поэтому спал по четыре часа и работал на трёх работах, одна из которых была неоплачиваемой стажировкой в компании, производящей автоматизированные станки для предприятий. Скучно до невозможности, но тогда я видел своё будущее именно в этом.

Я шёл домой, обливаясь потом и мечтая о том, как приму душ и усну под монотонный гул телевизора. Но когда я всё-таки включил его, то не закрыл глаза, как привык делать почти каждый день, а прибавил громкости.

Партия «Общество Будущего» выдвинула на рассмотрение проект об идеальном обществе «Идеальная корейская нация». Проект заключался в том, чтобы улучшить качество населения путём проверки жителей страны (физической, генетической, биологической и психологической) и на основе этой проверки решить, могут ли граждане, вступая в брак, заводить детей. На парламентских слушаниях его одобрили. В связи с этим учредили Министерство по национальным вопросам Республики Корея.

Под соусом заботы о народе они продвигали свои интересы в ужесточении контроля. Чуть позже вышел документ с правилами, по которым теперь нам предстояло жить. Сначала я, как и многие другие, считал, что меня это не касается, что всё это где-то за экраном, не в реальности. Однако, прочитав документ, я понял, что теперь моя жизнь изменится.

Основной целью кампании было определить, может ли супружеская пара стать родителями. Что оказалось главной угрозой для меня.

Мы с И Ра поженились сразу после окончания университета, за год до принятия закона. И хоть я рассказывал ей о своём детстве (не вдаваясь в подробности), сейчас, учитывая новые обстоятельства, испытывал стыд, будто обманом заставил её выйти за меня замуж. Она же, в свою очередь, восприняла всё легче, как само собой разумеющееся. Возможно, потому, что ей не приходилось переживать из-за прошлого.

Мы откладывали проверку всё это время из-за меня. В ход шли любые средства. Я использовал отговорки, ссылался на загруженность, отмалчивался – только бы оттянуть момент. Однако вечно так продолжаться не могло, и в один из дней несколько недель назад И Ра поставила меня перед фактом: она прошла проверку и получила разрешение.

Я взглянул на часы. 10:00. День только начался, а это значило, что оставалось ещё несколько часов до того момента, как я переступлю порог Клиники Каджо.

Я отвлекался как мог: погружался в работу, помогал покупателям с выбором книг, разбирал новые поступления, наводил порядок, читал. А в четыре закрыл магазин и направился к автобусной остановке.

Мне нужно было добраться до района Куро⁴. Весь путь занимал около получаса, но, как и всегда, последние несколько минут перед важным событием тянулись донельзя медленно.

Чтобы не пропустить остановку, я открыл карту на телефоне и построил маршрут. Конечная автобуса располагалась как раз напротив клиники. И совсем скоро я увидел её.

Когда я вышел из автобуса, стояла прекрасная погода: тёплое вечернее солнце мягко пригревало спину, а лёгкий ветерок приносил с собой запахи цветущих деревьев.

Но я оставался равнодушным ко всему этому. Я смотрел на клинику, где вот-вот должна была решиться моя судьба, и дрожал. Здание занимало огромную территорию, было современным, высоким, почти полностью из стекла. Серая холодная глыба. И даже солнечный свет и высаженные вокруг деревья не могли придать этому зрелищу ничего приятного. Зловещая картина.

Мимо меня проходили люди: кто-то входил в здание, кто-то прогуливался, не обращая внимания на мои терзания. А я всё топтался на месте, вот-вот готовый сбежать.

И мне бы это удалось, если бы внезапно не пошёл дождь. Первая капля, попавшая мне на шею, заставила меня вздрогнуть и побежать, а через мгновение я уже стоял у входа, сдаваясь на милость автоматических дверей. За доли секунды я мысленно перечислил все шаги процедуры: анкета, анализ крови и фото, тест на IQ и… интервью. В итоге получалось, что, чтобы тебе позволили иметь ребёнка, ты должен был быть со всех сторон идеальным. А это точно не про меня.

Стоило мне оказаться внутри, как на телефон пришло сообщение от Ки Хэ:

«Удачи!»

Я улыбнулся. Следит он за мной, что ли?

Выключив звук, я прошёл дальше, к стойке ресепшена.

– Извините, мне назначена проверка на шесть.

Девушка за стойкой вежливо спросила:

– Ваше имя, господин?

– Сон Ван Джон.

Она вручила мне какую-то карточку и велела подняться на третий этаж, где меня уже ждали. Я зашёл в лифт и нажал на кнопку третьего этажа. Автоматически включился кондиционер, принеся хоть какое-то облегчение. Всё моё тело горело будто в лихорадке.

Когда двери открылись и я вышел, то увидел за стеклом огромное помещение, вроде конференц-зала с круглым столом.

Некоторые места были уже заняты. Кто-то из кандидатов крутил карандаши в дрожащих пальцах, другие потирали подлокотники стульев или бесконечно расправляли невидимые складки на одежде. Возле маркерной доски в углу зала стоял мужчина и что-то писал.

Звук за спиной заставил меня вздрогнуть: из лифта вышли две женщины и, осмотревшись, поторопились в зал. Я последовал за ними.

– Приветствую вас в Клинике по планированию семьи Каджо! Первый этап, который вы должны пройти, – заполнение анкеты. На это отводится тридцать минут. Главные правила: давать полные и честные ответы.

Мужчина указал на доску.

Слова, которые он ранее писал, ярко горели красным: «полно и честно». Затем он раздал листы – каждому по пять – и сказал, что можно приступать.

Поначалу всё шло гладко: имя, возраст, семейное положение. Данные, в которых сложно соврать, да и бессмысленно. Вряд ли мне вдруг захочется выглядеть моложе в глазах комиссии. Десять минут спустя я дошёл до третьего листа и даже немного расслабился, как вдруг начались вопросы, которые заставили меня задуматься.

Имена родителей. Тут всё просто. Ваши отношения с родителями. На данный момент проще некуда: они мертвы. Но вот вопрос о детстве и степени близости с родными вызвал в памяти такие картины, которые мне отчаянно хотелось забыть. Я стоял перед выбором: соврать или написать всё как есть. А если совру – сможет ли комиссия раскусить меня? Я ведь даже не задумывался, как далеко она забрасывает свои сети ради проверки. В том, что мне поверят на слово, я сомневался.

В конце концов я сделал то, что считал правильным.

Следующим этапом шло фотографирование. Не так уж сложно: сиди ровно, смотри в камеру, когда попросят – сделай лицо серьёзнее или улыбнись. Оказалось, чтобы стать родителем, внешность тоже должна соответствовать определённым стандартам. Иначе какие гены ты передашь своему потомству?

Анализ крови прошёл для меня незаметно. Десять секунд, и я был свободен. Почти…

Спустившись после заполнения анкеты на второй этаж для фото и анализа, мы вернулись на третий, в конференц-зал. Там нам раздали тесты на IQ, дали полчаса и отпустили в свободное плавание. Я любил головоломки, загадки и игры для ума, поэтому отнёсся к тесту как к забаве.

Однако сдав свой бланк за пятнадцать минут до конца, я вновь вернулся мыслями к предстоящему собеседованию. На предыдущих этапах проверки я отгонял от себя будоражащие мысли, притворяясь, что всё идёт как по маслу и стоит мне пройти тест на IQ, как всё кончится. Но когда ладонь организатора легла на моё плечо, желудок сжался до размеров горошины.

– За вами пришли, – шепнул он, чтобы не мешать остальным.

Я проследил взглядом за его рукой и увидел женщину в строгом костюме с папкой в руках. Она стояла около лифта за прозрачными дверьми конференц-зала и ждала меня. Забрав свои вещи, я вышел к ней.

На этот раз мы отправились на пятый этаж, в один из кабинетов по левой стороне длинного коридора. В комнате, куда мы зашли, стояли только стол и два стула, однако она не была похожа на допросную из детективных фильмов.

Из большого окна мягко струился свет заходящего солнца. На столе стоял чайник с ароматным чаем, а стулья были мягкими с дополнительной подкладкой на спинке. Всё для того, чтобы создать комфортные условия для беседы.

Но на меня это мало подействовало. Моя подозрительность только росла: разве за нами не наблюдает ещё кто-то? Глупо было бы думать, что эти комнаты не оснащены камерами. И почему я не спросил об этом у Ки Хэ? Уж он-то точно должен знать.

Женщина предложила мне присесть и сделала то же самое. Затем она положила папку на стол и налила чай в две чашки.

– Господин Сон, меня зовут Ким Со Ён. Мы здесь, чтобы немного поговорить и обсудить вашу анкету. Вы готовы?

– Да, – солгал я.

– Что ж, прекрасно. – Она взяла первый листок. – Давайте проясним некоторые моменты, связанные с вашей женой. Напомните, как долго вы в браке?

– Почти два года.

Госпожа Ким посмотрела на меня в ожидании. Возможно, рассчитывала на более развёрнутый ответ, но я не нашёл, что ещё добавить.

– Хм. И ваши отношения складываются?..

– Хорошо.

Судя по её взгляду, я рыл себе могилу своей немногословностью. Поэтому, прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил первое, что пришло мне в голову:

– Мы познакомились в университете. Шесть лет назад.

– Замечательно. И вы оба планируете детей?

– Да, моя жена уже прошла проверку.

– Мы в курсе. – Она чуть вздёрнула уголки губ и взяла следующий лист.

Разговор об учёбе, университете и подработках шёл легко. Я смог наконец выдохнуть и расслабиться. Потом госпожа Ким взяла следующий лист.

– Сейчас вы владеете книжным магазином?

– Верно.

– Правильно ли, что вы получили наследство после смерти ваших родителей?

Мне с трудом удалось сдержаться. Неужели они успели и это проверить? Или наводили обо мне справки заранее? Тогда зачем весь этот цирк?

– Да. Я открыл магазин на эти деньги.

– И дела идут?..

– Хорошо.

Госпожа Ким чуть склонила голову и сказала, понизив голос:

– Соболезную вашему горю.

Её взгляд изменился, когда она посмотрела на меня, и я, спохватившись, ответил:

– Спасибо.

Изображать скорбь не хватило сил.

Меня будто током ударило, когда я уловил суть нашего разговора.

– Мне

откажут из-за этого?

– Что вы, нет. Смерть родителей – трагедия, но это не причина для отказа. Единственное, на что мы смотрим, – это отношения с родителями, климат в семье в детстве. – Госпожа Ким снова взглянула в анкету. – Вы написали, что отношения с родителями были тёплыми.

Я сжал челюсти и с трудом выдавил:

– Да, так и есть.

– Ах да, ещё мне нужно спросить вас о причине смерти ваших родителей.

Я напрягся. Она сказала это как бы невзначай, словно действительно забыла, что ей нужно задать этот вопрос. К счастью, я не был настолько глуп, чтобы в это поверить. Оставалось гадать: это был заранее отработанный приём, чтобы выяснить правду, или моя реакция на её соболезнования спровоцировала такой интерес к этой теме.

– Они погибли в автомобильной аварии. В ночь Нового года. Тридцать первого декабря.

Детали аварии я узнал позже. Мне позвонили из морга, выразили соболезнования и попросили приехать. На тот момент я не общался с родителями уже несколько лет и не собирался возобновлять отношения. Но мне всё же пришлось увидеть их в последний раз.

Я не плакал. Ни когда узнал, ни когда ехал в морг, ни когда смотрел на два бледных тела на металлических холодных столах. Они выглядели как незнакомцы, я давно забыл их лица, и, чтобы всё-таки опознать тела, мне пришлось вновь вернуться в прошлое.

Полицейские, приехавшие на место аварии, после объяснили мне, что в автобус, в котором ехали мои родители, врезался мусоровоз. Никто не выжил. Прочитав заключение медэксперта и узнав, что в крови отца было найдено значительное количество алкоголя, я вздохнул с облегчением: трагедия случилась в автобусе, а не в отцовской машине, так что он не был повинен ни в чьей смерти.

Я помнил, как часто отец садился за руль, выпив «пару бокалов пива с парнями», как он это называл. Стоит ли говорить, что домой он возвращался еле держась на ногах. Всю жизнь ему везло – ни одного штрафа, ареста или лишения прав. Сейчас же я вздохнул с облегчением ещё и потому, что авария пришлась на новогоднюю ночь. И вот уже мой отец не алкоголик и эгоист, плюющий на правила, а законопослушный гражданин, всего лишь отмечающий праздник. Конечно же, у постороннего наблюдателя его смерть вызывает жалость. А мама… Она, конечно же, этого не заслужила. Как в принципе и я, в детстве, когда она молчала, хотя должна была вступиться.

Когда я получил наследство, то был шокирован. Но не воспринял это как попытку попросить прощения. Уверен, знай отец о скорой смерти – написал бы завещание, в котором передал всё приюту для бездомных, животных или церкви. Кому угодно, только не мне.

Я без зазрения совести взял эти деньги – они были мне должны – и устроил свою жизнь так, как хотел. Я посвятил своё время книгам, отдавая им дань за то, что спасали меня в череде тех адских дней.

Я так глубоко ушёл в размышления о прошлом, что пропустил вопрос госпожи Ким. К счастью, она сочла это проявлением скорби.

– Понимаю вас. Мне очень жаль.

Я кивнул, молясь, чтобы она уже сменила тему.

– Последний вопрос: есть что-то такое, что вы хотели бы сообщить напоследок?

Вот оно. Она давала мне шанс всё исправить, сказать: «Знаете, на самом деле, я соврал и ничуть не жалею, что мои родители погибли». Но я застыл, челюсть ныла, и боль отдавала в виски. Справедливо ли то, что я должен отвечать за их поступки?

– Нет, мне больше нечего сказать.

Выйдя из клиники, я наконец глубоко вздохнул и закрыл глаза. Оставалось только ждать.