Глава 3. Помню вечер откровений

Весь день я провела в постели, то просыпаясь, то снова погружаясь в сон. Тело ломило. Не хватало сил даже просто сходить в туалет. Я пребывала в состоянии полусна: толком не спала и не бодрствовала, только лежала и дышала.

Хорошо, что дышала.

К вечеру я предприняла попытку выбраться из-под одеяла, чтобы подзарядить телефон. Наверное, Эффи звонила уже сотню раз. Не хотелось заставлять подругу беспокоиться.

Пока айфон подпитывался энергией, я заварила кофе и уперлась бедром в кухонный шкаф, оглядывая квартиру. Гостиная до сих пор была пропитана кошмаром прошлой ночи. Грязная от следов виски барная стойка и пустой стакан, стоящий на ней, запустили фрагменты воспоминаний, как пленку на старом проекторе.

Мерзкий оскал Алекса. Его искаженное гневом лицо. Глоток. Удар стакана о стойку. Нападение. Крик.

«Ты моя гребаная шлюха, которую я трахаю, когда пожелаю. Когда мне впадлу искать других. И ты будешь раздвигать для меня ноги, пока мне не надоест, ясно?!»

Толчок к стене. Боль от удара. Жгучие отпечатки его рук. Слюна на подбородке. Амбре от алкоголя на моем лице…

– Нет!

Я замотала головой в попытке растворить жуткую картину. Выбросить ее из памяти. Забыть. Заблокировать. Я хотела верить, что мне привиделся кошмар, один из тех снов, что не сбудется, если не рассказывать о нем до обеда. Вот только я уже пережила самое страшное наяву.

Вынырнуть из воспоминаний заставил оживший телефон. Я встрепенулась. Уведомления о звонках Эффи обрушились на меня потоком новых сообщений во всех социальных сетях. Но волнение подруги было вполне обоснованным: я ведь буквально исчезла после того, как вчера усадила ее в такси. Еще до меня пытался дозвониться какой-то неизвестный абонент, но я не имела привычки перезванивать по незнакомым номерам. Тем более звонившим мог оказаться Алекс. Я не желала его слышать. Видеть. Знать. Хотелось, чтобы он забыл о моем существовании, увлекся другой и исчез навсегда.

Я сделала глоток кофе и перезвонила Эффи.

– Неужели! – с облегчением воскликнула подруга. – Ты жива! Я думала, тебя похитили! Или убили! Или похитили, изнасиловали, убили и изуродовали тело, а мне бы потом пришлось опознавать тебя в той жуткой комнате по волосам или ногтям!

– Эфф, спокойно. Без паники. Со мной все в порядке. Я дома. А ты смотришь слишком много тру-крайма³.

– Тру-крайм хотя бы расслабляет, а от тебя на голове появляются седые волосы!

– Прости, дорогая, – искренне извинилась я. – Голова болит. Проспала весь день.

– Похмелье?

– Нет. Я почти не пила. Кто-то ведь должен был тебя контролировать, – усмехнулась я.

– Тогда странно, – хмыкнула подруга. – А ты точно домой поехала? Может, ты что-то недоговариваешь и на самом деле тебя увез тот щедрый красавчик с аппетитной задницей?!

– Эфф, прекращай.

– Серьезно?! – взвизгнула она. – Боже! Умоляю, скажи, что в постели он так же божественен, как и внешне! Ну скажи! Он набросился на тебя, как голодный зверь, и овладел твоим податливым телом, словно герой горячего эротического романа?

– Эффи, меня всерьез волнует то, что ты читаешь и смотришь.

Но подругу уже понесло. Кажется, она даже не слушала меня.

– И он не давал тебе спать до утра. Брал тебя, пока вы оба не упали в обморок от истощения… А потом наутро ты проснулась от ощущения его языка между своих ног…

– Я сейчас положу трубку и навсегда тебя заблокирую, – пригрозила я, не желая даже представлять то, что озвучивала Эфф.

– Не нуди. Либо признавайся, что случилось, либо рассказывай подробности о ночи с красавчиком.

– Не было никакой ночи с красавчиком, – цокнула я и встрепенулась. Ночь была, но совсем не та, о которой стоило знать Эффи. Она слишком впечатлительная.

– Тогда выкладывай.

Я тяжело вздохнула и замолчала.

– А вот это уже мне не нравится, – встревожилась подруга. – Не люблю долгие паузы. Они меня пугают.

– Я и сама чертовски напугана… – призналась я.

– Мне приехать?

– Да. Не телефонный разговор. Не могу выдавить ни слова, и меня до сих пор трясет.

– Скоро буду.

***

В ожидании Эффи я прибралась в гостиной: протерла заляпанные алкоголем полы и мебель, отдраила чертов диван, испачканный отпечатками наших с Алексом тел, и упаковала в мусорный пакет декоративные подушки, впитавшие мои слезы. Отголоски прошлой ночи были стерты. Вот бы так же стереть следы и из памяти.

К восьми вечера во мне растворились три чашки кофе, но бодрости не прибавилось. Я шаталась из угла в угол, как привидение, не находя себе места. Везде ощущалось присутствие Алекса. Его стойкий запах не смогли перебить даже моющие средства. Он словно все еще был здесь. Пил, орал, брал то, что ему хотелось, то, что больше ему не принадлежало. Но я не смогла воспротивиться, не дала достойный отпор. Я просто оцепенела. А ведь все могло закончиться гораздо хуже.

Мог бы он меня избить, если бы я защищалась? Мог бы в порыве гнева… убить?

Из раздумий меня резко вывел телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Я боялась отвечать, но и жить в вечном страхе перед именем Алекса не желала. Если это он, я готова была все ему высказать. Я сильнее, чем он думал. Ему не удастся меня сломать. Ни физически, ни морально.

– Слушаю, – твердо ответила я.

– Я уже начал сомневаться, что записал номер правильно. – В динамике раздался хрипловатый голос. Я сразу узнала в нем Натаниэля и облегченно выдохнула. – А меня крайне редко посещают сомнения.

– Прости, – засуетилась я, почувствовав укол вины. – Телефон сел. Нашла его только вечером и…

– Привет, красавица. – Он спокойно прервал мои нелепые оправдания. – Рад наконец-то тебя слышать.

– Привет. – Я мягко улыбнулась, чувствуя, как постепенно начало расслабляться тело. – Я тоже рада.

– Правда? Просто мне показалось, что ты чем-то расстроена. Я ошибся?

Я не знала, что ответить. Он раскусил меня за пару секунд, за пару фраз уловил мое настроение, как будто знал и чувствовал меня уже долгое время.

– Все нормально, просто голова разболелась, – солгала я.

– Приболела?

– Вроде того. Но думаю, ничего серьезного. – Я оглядела свои руки, усыпанные синяками и ссадинами. – Завтра станет лучше, – проглатывая ком, продолжала врать.

Такие отметины не заживают за сутки. Завтра разводы на бледной коже приобретут более насыщенный фиолетовый оттенок, возможно, спадут отеки и покраснения, и только через пару дней проявится желтизна. Болеть уже не будет. Разве что в душе. Но это хотя бы можно скрыть.

– Тебе нужно больше спать, отдохнуть и набраться сил. – В тоне Нэйта не было приказа. Он звучал непривычно мягко.

– Этим и занимаюсь весь день. – Оглядев еще раз гостиную, мне захотелось снова прибраться, выветрить из квартиры тошнотворный запах Алекса и изгнать злого духа.

– Умница. Надеюсь, ты скоро поправишься.

– Буду стараться…

«Забыть», – последнее слово Нэйту было слышать необязательно, и я его проглотила, как и накатившую горечь.

– Обещай мне, – внезапно потребовал Натаниэль.

Я запнулась, но решила дать ему это незначительно обещание. Вскоре Нэйт попрощался, сославшись на спешку, и завершил вызов.

***

Не прошло и получаса, как постучали в дверь. Я была уверена, что приехала Эффи, поэтому, не раздумывая, открыла. Каково же было мое изумление, когда на пороге вместо подруги меня ожидал Натаниэль.

– Привет, красавица, – улыбнулся Нэйт, дернув уголком губ. – Я должен был лично удостовериться, что ты в порядке и добросовестно соблюдаешь постельный режим. Надеюсь, ты не против? Если я слишком навязчив, просто прогони меня. Обещаю, я не обижусь и сразу же уйду. Но ты должна знать, что я пришел с благими намерениями. – Он достал из-за спины крафтовый пакет с логотипом ресторана высокой кухни. – В детстве, когда я болел, мама кормила меня горячим куриным супом. Это, конечно, не целебный бульон по рецепту моей мамы, но тоже довольно вкусно.

– Считайте, что вы купили разовый пропуск в мои владения, мистер Фостер, – пошутила я, не в силах сдержать улыбку.

– Благодарю. – Нэйт переступил порог и захлопнул за собой дверь. – И прости, что я без приглашения. Просто был поблизости…

– Этот ресторан, – я указала на бумажный пакет в его руках и с прищуром уставилась на его лицо, – находится в нескольких кварталах от моего дома.

– Ладно, я не был поблизости, – сдался он. – Пришлось поменять планы и отменить встречу.

– Почему? – не на шутку удивилась я.

– Меня взволновал твой голос, – прямо ответил он, заставив меня смутиться. – И я понял, что должен увидеть тебя.

Голубые глаза пронизывали меня насквозь. От откровенности Нэйта сердце сжалось. Из головы напрочь вылетело то, что я стою перед ним, как оборванка: в домашней длинной рубашке, с растрепанными волосами после сна и без макияжа. Хорошо, что успела хотя бы умыться. Я резко встрепенулась.

– Ты… Эм… Проходи, а я быстро переоденусь. Подожди, пожалуйста, в гостиной.

– Прости, что застал тебя врасплох. Всему виной горячий суп. Не хотел, чтобы он остыл.

– Ага, я так и подумала, – усмехнулась я и быстро прошмыгнула в гардеробную.

В спешке натянув свободное платье с длинными рукавами, я расчесала волосы и прыснула пару капель духов на запястья. Когда вернулась в гостиную, застала Нэйта, разглядывающим картины на стенах.

– Очень глубокие работы. – Его взгляд с неподдельным интересом скользил по полотнам. Натаниэль внимательно изучал их. – У художника отличный потенциал.

– Спасибо.

– Чьи они?

– Мои, – робко ответила я. Натаниэль вскинул брови и перевел удивленный взгляд на меня.

– Действительно очень талантливо. У тебя есть художественное образование?

– Нет, просто хобби. Раньше рисовала в свое удовольствие.

– А что же сейчас?

– Сейчас как-то не до этого. Учеба отнимает много времени.

– Звучит как отговорка. – Нэйт прищурился, но голос был мягким.

– Может, ты и прав. Если честно, все дело во вдохновении. Последние несколько лет у меня нет желания творить.

– Лет? – Он пристально наблюдал за выражением моего лица.

– Увы…

– А если найти новые краски?

– Если бы все было так просто, – усмехнулась я.

– Я не о тех, которыми ты пишешь. – Его взгляд впивался в меня так сильно, будто Натаниэль сканировал мой мозг. – Может, твоя жизнь требует новых красок для создания новых картин?

Нэйт не сводил с меня глаз. Гипнотизировал, завораживал, пытался просочиться в самую душу. Не разрывая зрительного контакта, он медленно подступил ко мне на пару шагов. Мое дыхание участилось. Эти паузы заставляли чувствовать себя неловко, но в то же время доставляли необъяснимое удовольствие. Я остро ощущала тягу к нему. Будто на меня накинули невидимое лассо, затянули и дернули, чтобы я оказалась в объятиях этого мужчины. Странно, но мне этого хотелось. Мне хотелось и стяжек, и лассо, да чего угодно, лишь бы быть плотно связанной с ним.

– Может, хочешь кофе? – пришла в себя я.

– Тебя ждет суп и отдых, не забыла? Поэтому присядь и поешь, пока горячее, а я справлюсь сам. Но мне потребуются подсказки.

– Как скажешь.

Я устроилась за барной стойкой, разделяющей гостиную и кухню, чтобы находиться ближе к Нэйту, распаковала «лечебный» куриный бульон, который наверняка обошелся Натаниэлю не меньше пятидесяти баксов, и наблюдала, как он по-хозяйски орудовал на моей кухне.

– Где найти кофе? – Открыв верхний шкафчик, он обернулся ровно в тот момент, когда я подтянула рукава платья по локти и с удовольствием попробовала первую ложку супа.

Выражение его лица резко изменилось.

«Я что-то сделала не так?» – замерла я, не понимая причины очевидного раздражения.

В глазах Нэйта полыхал гнев. Губы сжались в узкую полосу. Под острыми скулами подрагивали плотно сомкнутые челюсти. По моему телу пробежал холод, сковывающий позвоночник.

Я отследила его взгляд и поняла, куда он смотрел. Его внимание было приковано к моему бедру. Когда я уселась на высокий стул, платье слегка задралось, и теперь взору Нэйта открылись постыдные следы, что оставил на моем теле Алекс. Синяки усыпали ноги и руки, а я отвлеклась и забыла об этом позоре. В панике одернув платье, я отвела взгляд в сторону.

Черт побери.

Я слышала скрежет челюсти Нэйта. Чувствовала, что он до сих пор смотрел на меня, но ничего не спрашивал. И я была благодарна ему за это, потому что готова была сгореть от стыда. Наверное, он это почувствовал и поэтому тактично промолчал.

Оставшееся время кофе варился в тишине. Эти минуты казались вечностью. Я молча доедала суп, стараясь не смотреть в сторону Натаниэля, но напряжение между нами разливалось по комнате электрическими волнами, что невозможно было игнорировать.

– Спасибо за суп. Было очень вкусно. – Первой не выдержала я. – Может, в гостиной нам будет удобнее выпить кофе? – Выйдя из-за барной стойки, я жестом указала на диван.

Натаниэль не спеша последовал за мной, прихватив две чашки. Но как только я уселась и потянулась за кофе к журнальному столику, Нэйт перехватил мою руку. Я вздрогнула, когда его пальцы мягко обвили мое запястье, и робко взглянула на него из-под ресниц. Он плавно обвел большими пальцами покрасневшие опухшие пятна. Осторожно, боясь причинить боль. Едва касаясь и не надавливая, он дотрагивался до моей кожи возле проявившихся синяков, а я боялась пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что стук отбивался в висках. Мне было стыдно. Я не хотела, чтобы Нэйт это видел. Не хотела, чтобы разглядывал, трогал, знал. Я боялась, что он посчитает меня грязной или жалкой.

– Тея… – с трудом выдохнул он. – Я задам всего один вопрос. Пообещай ответить честно.

Не выпуская моих рук из своих ладоней, он уселся рядом со мной на диван и посмотрел мне в глаза. В его взгляде до сих пор шла борьба между злобой и терпением. Натаниэль старался держаться спокойно, но я чувствовала его тревогу. Ощущала неприкрытое волнение. Видела, как нервно играли скулы на его лице. Он не считал меня грязной или жалкой. Кажется, он переживал за меня.

Нэйт сглотнул и учтиво продолжил:

– Вчера этого всего не было. Ни на твоих руках, ни на твоих ногах.

Его пальцы еще раз нежно прошлись по моим запястьям. Я на мгновение прикрыла глаза. Странное ощущение… Нэйт будто старался вытянуть боль своими заботливыми прикосновениями. Боль, которую причинил кто-то другой. И Нэйт это чувствовал.

– Расскажи мне, что случилось после того, как я привез тебя домой.

Я больше не могла выносить его проникновенный взгляд. Казалось, он видел самое сокровенное, что таилось внутри меня, то, что я старалась забыть. И от этого становилось не по себе. Натаниэль терпеливо ждал, пока я отвечу на вопрос, не произнося ни слова. Он только нежно держал мои ладони в своих руках, поглаживая кожу с особым трепетом.

– Пожалуйста, только не подумай обо мне плохо… – начала я, ощущая, как отвращение к самой себе покрывает кожу слоем из противной дрожи.

Я осуждала себя за то, что была слабой, за то, что сопротивлялась недостаточно и оказалась легкой добычей. Я ненавидела свой страх, который в тот момент сковал тело и толкнул меня на растерзание монстру.

– Кто я такой, чтобы думать о тебе плохо? – прервал моральное самобичевание Нэйт.

Я взглянула ему в глаза, уже была готова довериться, но телефонный звонок подорвал мою решительность. Я подскочила на ноги, высвободив руки из ладоней Нэйта, и ответила на вызов:

– Да, Эфф.

– Дорогая, я уже лечу. Весь Чикаго стоит! Вот всегда так складывается, когда я спешу! Когда уже изобретут реактивные ранцы? Ненавижу пробки.

– Не торопись, Эффи. Я сейчас не совсем одна.

– Как это «не совсем»? – фыркнула подруга. – Кто у тебя?

– Долгая история.

– Ничего не понимаю! То ты говоришь загадками, то недоговариваешь. В чем дело, Уилсон? У тебя тайный роман? Или тебя похитили и дали право на один звонок? Тогда скажи кодовое слово «каракатица», и я побегу к копам!

– Почему «каракатица»?