– Но если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню, – припечатал баргат, испепеляя меня золотыми глазами, чем уничтожил зарождающуюся во мне надежду на выживание. – Алакай проводит тебя в твою комнату. Завтра на шестом ударе колокола чтобы стояла у двери моего кабинета. А теперь идем, я посмотрю на твоего дракона.

Я понятия не имела, что именно он намеревался высматривать в драконе, но одно то, что баргат дал мне шанс, дорогого стоило.

Вместе с Шаяном мы спустились с башни, в которой располагался его кабинет, а потом разошлись в разные стороны: он направился на площадку, где ожидал мой дракон, меня же передали Алакаю. Выдохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда фигура верховного баргата скрылась в коридоре, противоположном тому, по которому меня повели к новому пристанищу.

– Не шибко радуйся, – неожиданно заговорил прежде немногословный Алакай, остановившись возле неприметной двери в какую-то каморку. Баргат кратко ввел его в курс дела, явно не обрадовав таким пополнением в академии. – Баргат взял тебя только из-за того, что нам нужен дракон. В последней стычке с Талласом мы понесли серьезные потери. Если бы не обстоятельства, он бы вышвырнул тебя еще с порога.

Впервые за время нахождения здесь я обратила внимание на ше’ру, за которым следовала.

Мужчина был примерно на полголовы ниже баргата, такой же высокий и сильный всадник. Но от тех ше’ру, которых я видела на площади в Ивлире, он сильно отличался своей внешностью.

Он обладал светлой кожей, платиновыми волосами и небесно-голубыми глазами, на которые постоянно падала длинная челка. Алакай явно происходил из северной части империи, равно как и отец Ромуса. На его подтянутой фигуре неплохо сидела форма ше’ру, а с шеи свисал амулет в виде голубого камня с двумя красными бусинами на холщовой веревке.

– Значит, по-твоему, без дракона я ничего не стою? – Я выгнула бровь, вновь забыв, что передо мной один из элитных воинов императора.

– Ты девушка, – отрезал Алакай. Явно осознав, что и так сболтнул лишнего, он не позволил вывести себя на разговор. – Всадниками избирают лишь мужчин.

«Избирают-то всех, но выживают лишь мужчины. Я и без тебя это знала, Алакай».

– Это твоя комната. – Ше’ру открыл дверь в маленькое помещение, внутри которого едва помещались кровать, шкаф и окно. – Дорогу до кабинета баргата запомнила?

– Да, – ответила я, проходя внутрь и оглядывая свою комнату. Что ж, я ожидала худшего.

Алакай кивнул и протянул мне ключ на красной веревке. Я молча забрала, хотя до конца не понимала, зачем он мне, ведь вещей у меня все равно не было, а потому запирать дверь после ухода смысла не имело.

– На ночь запрись изнутри, – сухо велел Алакай. – И никому не открывай до пятого удара колокола. На шестом будешь возле кабинета. Заходить за тобой не буду. Раз ты захотела стать первой в истории девушкой-всадником, то будь готова встретиться со всеми трудностями лицом к лицу.

Он сказал, что никому не открывать до пятого удара колокола… Неужели здесь было настолько опасно по ночам?

Сглотнув и сжав в кулаке ключ, я бросила уходящему Алакаю:

– Спасибо.

Ше’ру обернулся и еще раз смерил меня взглядом небесно-голубых глаз.

– За это не благодарят. Такое по своей воле не выбирают, – строгим, звенящим от стали голосом, отозвался он. – Спасибо скажешь Шаале, если переживешь этот месяц.

С этими словами он зашагал прочь, оставив меня наедине с невеселыми мыслями.

***

Всю ночь я провела, ворочаясь в холодной постели. Мысли крутились вокруг верховного баргата, все время возвращаясь к его последней фразе: «Если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню».

Переживания за свою судьбу и брата вымотали меня, поэтому утром я еле поднялась с кровати. Но стоило осознать, что я опаздываю, максимально быстро привела себя в порядок, стараясь не думать ни об оставшемся в городе Кайле, ни о драконе, которого вчера бросила на площадке.

Сегодня я планировала отыскать Ромуса и убедиться, что с ним все в порядке. Остальное могло подождать.

У кабинета верховного баргата я оказалась, когда колокол уже отбил шесть раз. Постучав и не получив ответа, я отворила дверь и заглянула внутрь.

Шаян уже сидел за своим столом, хмуро разбирая ворох бумаг. И даже не поднял на меня глаз, давая разрешние зайти.

– Ты опоздала, – сообщил он резким тоном, как будто оплеуху отвесил.

Ничего не ответив, я прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Холодный голос баргата мгновенно рассеял остатки моей сонливости.

– Если еще раз опоздаешь, последует наказание.

Я молча кивнула и опустила глаза.

Некмет, для выживания рядом с баргатом мне придется обуздать свой характер. А еще научиться вовремя затыкаться, как я уже заткнулась сейчас.

– Писать умеешь, шерравет? – неожиданно поинтересовался Шаян.

Что за глупые вопросы? За кого он меня принимал?

Я, хоть учиться не очень-то и любила, но вовсе уж бездарностью не была.

– Умею.

Из-за недосыпания мне с трудом удавалось держать себя в руках. Но я изо всех сил старалась, поскольку знала, что опаснее этого человека в империи нет. А теперь я стала его ученицей, и при всем этом сама настояла на обучении.

– Тогда сначала переоденься. – Шаян указал на сверток, который лежал на небольшом столике. Кстати, еще вчера этого примостившегося в углу предмета мебели я не видела. – Затем возьмешь бумагу и перо и отправишься на урок.

«Урок?!».

Напомнив себе о том, что должна слушаться баргата, я взяла в руки сверток и выудила оттуда расшитую желтой нитью черную женскую тунику со шнуровкой в районе декольте.

Стоило мне рассмотреть тунику, как мои щеки тут же вспыхнули от негодования. Конечно, это была отнюдь не одежда для простолюдинки, но…

– Что-то не так? – вскинул брови баргат.

Да все не то! Какого Некмета ему не понравилась моя одежда и понадобилось меня переодевать в… это!

Сдерживая вскипевшую злость и стиснув в кулаках ткань, я уточнила:

– Мне и в моей одежде комфортно. Зачем менять?

Если меня заставят надеть тунику, я точно не буду на равных даже с кадетами академии. Все вокруг будут считать меня прислугой, и ни о каком обучении в академии не может быть и речи. А я все-таки хотела иного, учитывая, что у меня имелся дракон, ради которого на острове я рисковала всем, что у меня уже имелся.

Оспаривать решения баргата было глупо, но я преодолела столько преград не для того, чтобы, попав в Лармар, надеть на себя обычную одежду. Однако что-то мне подсказывало, что верховному баргату плевать на мои чувства. Занимая самую высокую должность в академии, он мог поступать, как ему заблагорассудится.

И вообще, со слов Алакая, позволил мне здесь остаться лишь по счастливой случайности. Наверное даже больше ради любопытства сколько я продержусь.

Только вот Шаян еще не ведал, что я планировала ненадолго здесь задержаться, чтобы потом сбежать с братом, которого у меня так нечестно отобрали.

– Ты не кадет и не всадник, – непререкаемым тоном подтвердил он мои худшие предположения. – Чтобы носить кожу надо заслужить это право. Надевай то, что велено. – Смерив меня взглядом и обнаружив, что не я не бросаюсь подчиняться, баргат добавил: – Напоминать, что я твой наставник, а ты моя ученица, больше не буду. Не захочешь сама, переодену силой.

От его последней фразы я едва не подавилась воздухом. Как это переоденет меня силой?

Впрочем, чего еще было ожидать от деспота, который годами преследовал и казнил потомков фейри во благо империи! И поскольку с таким же успехом он мог сопроводить меня на плаху, а не заставить переодеваться, в моих интересах было подчиняться и не вызывать подозрений.

Голос разума уже буквально орал в моей голове, требуя, чтобы ему наконец-то вняли. Лишь он притуплял праведный гнев, вызванный нарушением представлений о том, как правильно или неправильно, привитых мне еще в подростковом возрасте, когда меня поймали на краже в саду одного из самых влиятельных жителей нашего городка.

Неправильно было заставлять меня носить подобного рода одежду, учитывая, что я установила связь с драконом. Однако еще более неправильно было бы, если бы меня назвали кадетом при том, что о всадниках и их обязанностях я знала даже не ничтожно мало, а практически ни-че-го. Поэтому, возможно, приказ Шаяна и имел смысл. Но явно не для моей полыхающей праведным огнем гордости.

Напомнив, что спорить с баргатом в моем положении бесполезно, я покорно кивнула и уже практически шепотом спросила:

– Вы можете отвернуться, чтобы я… переоделась?

О Шаале, никогда не думала, что мне придется говорить такое! И переодеваться в присутствии мужчины.

Шаян сложил руки домиком и оперся на них подбородком, буквально впившись глазами в мое тело. А я замерла в ожидании его дальнейших действий или слов, внутреннее содрогаясь от мысли о том, что будет, если он не отвернется.

– Будь я женщиной, ты бы не стеснялась. Но я мужчина, как и все ше’ру. Именно поэтому вчера я предупредил, что тебе здесь не место. У ше’ру одна купальня. Там тоже будешь просить всех отвернуться, чтобы ты могла искупаться без взглядов изголодавшихся по женской ласке мужчин? – от его слов я мгновенно вспыхнула, слишком ярко представив нарисованную баргатом картину. – Мы всадники, а не евнухи, Ребекка.

– Так… вы… не отвернетесь? – запинаясь, уточнила я и с мольбой уставилась на него.

Баргат закатил глаза. Но потом все-таки встал из-за стола и, отойдя к окну, отвернулся от меня.

– Свою одежду положишь в сверток и оставишь на столе. После занятий зайдешь и заберешь. И надевать будешь только после того, как я дам тебе на это разрешение.

– Хорошо.

Поскольку баргату в любой момент могло наскучить смотреть в окно, и он мог обернуться, я, не медля ни секунды, приступила к переодеванию.

Сбросив свою прошлую одежду, я взяла в руки тунику. Легкая ткань приятно скользнула по телу, и кожа покрылась мурашками, несмотря на то, что в кабинете было тепло.

– Я готова.

Повернувшись, баргат осмотрел меня с ног до головы и остановился на высоких сапогах, которые начинались как раз там, где заканчивалась туника. Явно не удовлетворившись моим внешним видом, он коротко кивнул на столик, где меня уже ждали письменные принадлежности.

– Забирай вещи. Я отведу тебя в класс.

– Я буду присутствовать на занятии кадетов? – удивилась я.

– А ты полагала, что я лично проведу с тобой индивидуальное занятие? – Губы баргата дрогнули в высокомерной усмешке. – Поверь, лично с девушками я обычно провожу лишь занятия иного рода.

Когда до меня дошло, что именно он имел в виду, щеки вспыхнули от стыда. Лучше бы ничего не спрашивала.

– Пойдем, шерравет. – Я готова была поклясться, что баргату нравилось наблюдать за моей реакцией на подорбные фразочки. Во время разговора он явно развлекался и, похоже, поэтому и позволил мне месяц провести в Лармаре. Хотел продлить удовольствие и сделать меня персональным шутом для поднятия своего настроения. – Сегодня будешь очень внимательной и запишешь все, что узнала нового. После чего тебя встретит Алакай и отведет в столовую. А уже пообедав вернешься в мой кабинет, где я лично проверю все твои записи.

С этими словами он открыл передо мной дверь и пропустил меня вперед.

И если бы после произошедшего за эти дни я не находилась в таком смятении, то обязательно заметила бы чересчур внимательный взгляд, который баргат задержал на моей обнаженной шее.

***

Когда я зашла в большое помещение, в котором учились первогодки, мое сердце тут же сбилось с ритма. В толпе подростков я сразу начала искать знакомую макушку брата.

Увидев позади меня внушительную фигуру баргата, учитель умолк. А взгляды всех присутствующих моментально устремились на нас, заставив меня покраснеть от смущения.

– Бес, привел тебе слушателя. Ребекка останется до конца занятия и будет внимательно слушать все, чему ты учишь наших первогодок, – сухо пояснил баргат.

Учитель коротко кивнул и строго посмотрел на меня.

Шаян же указал мне на свободное место в последнем ряду и удалился. А мне не оставалось ничего иного, кроме как занять его под пристальным взглядом Беса.

Все учителя в Лармаре, которые обучали первогодок, сами являлись всадниками. Однако они уже не состояли в основных войсках по причине гибели их дракона. Без дракона всадник не имел веса, ведь он больше не мог в полной мере исполнять свои обязанности. А другой дракон скорее выберет новичка, чем того, кто утерял своего боевого товарища.

Потому-то всадникам, потерявшим своих драконов, оставалось только одно – стать наставниками для тех, кто только-только готовился получить шанс, который они сами уже потеряли.

Видимо, по этой причине Бес воззрился на меня так едко. По всей видимости, благодаря татуировке на руке и горящим глазам я выделялась среди первогодок. К тому же баргат явно не предупредил о своем решении привести меня сюда и пополнение ученических рядов стало для учителя неприятной неожиданностью.

Однако я здесь находилась на законных основаниях по приказу баргата, поэтому меня не волновало рад Бес моему присутствию или же нет.

Усевшись, я принялась из-под опущенных ресниц изучать учителя, одетого в иссиня-черную мантию с тяжелым ремнем. Он был среднего возраста, с ежиком светлых волос, который лишь подчеркивал орлиный нос и угловатые черты пересеченного уродливым шрамом лица. Его зеленые глаза больше не светились, подтверждая потерю связи с драконом.