Из данных неутешительных выводов мне пришлось прийти к мысли о том, что в таком случае придется действовать хитрее. И пойти на его условия только лишь чтобы потом провернуть свою уловку.

– Хорошо, – выдавила я, хотя весь мой внешний вид, скорее всего, говорил об обратном. Что-что, а врать я никогда толком не умела.

– О Церут⁶, – незнакомец вскинул руки к небу, и на его лбу блеснул черный аметистовый ободок, быстро скрывшись за темными волосами, – что бы ты ни затевала, еще раз предупреждаю: сунешься к твари в пасть и сгинешь там сама. Доставать твои останки и хоронить с почестями, как принято у шеррувимов, не буду. Меня тошнит от ваших ритуалов!

Значит, я была права, когда подумала о том, что он не шеррувим.

«Талласец? Шаале меня убереги от такого знакомства! Это же равноценно измене империи».

– Не бойся, маленькая аэрукет⁷, я не иду против законов Шеррувии, —с хищным видом заверил мой соперник, видя отпечатавшийся страх на моем лице. – И если будешь хорошо себя вести, то наше знакомство никак на тебе не отразится.

Час от часу не легче. Я понятия не имела, за что меня так возненавидели боги, что сначала мне пришлось сквозь тернии добираться сюда, затем карабкаться по отвесным скалам и искать дракона, который запросто может меня убить и все ради чего? Чтобы практически достигнув цели встретить талассца, который захочет отобрать у меня последнюю надежду на помощь брату?

«Стоп. Как он меня назвал? Аэрукет? О Шаале… как он догадался?»

Я застыла на месте, не зная, как реагировать на его слова. А талласец тем временем явно решил, что я все уяснила, потому как ловко зацепился на горную породу и начал карабкаться к драконьей пещере, благополучно оставив меня на плато.

Некмет, и что мне теперь делать?

Подстрелить его, пока есть возможность?

Или метнуть в него кинжал?

А если он не сорвется вниз, а успеет уцепиться?

Что тогда?

Некмет, Некмет, Некмет!

Пока я лихорадочно прикидывала план действий, незнакомец уже почти добрался до цели. Поэтому я просто махнула на все рукой и решила предоставить ему возможность стать такой вот своеобразной наживкой для дракона.

Все-таки сплюнув с плато наудачу и выждав несколько ударов сердца, я принялась тихо карабкаться за ним следом. Пока он будет отвлекать дракона, я заберусь на него, и тогда уже моему сопернику придется молить меня о том, чтобы его подбросили до континента. Если, разумеется, он останется в живых.

Усмехнувшись своим недобрым мыслям, я высунулась из-за камня и осмотрела пещеру, в которой скрылся талласец. На первый взгляд она была огромной и пустой, но я успела заметить неподалеку небольшую груду белесых косточек. Обглоданных и старых.

Еще раз убедившись, что никого нет, я тихо шмыгнула внутрь.

Пришлось немного помедлить, чтобы привыкнуть к полумраку, поскольку зажигать огонь не следовало ни в коем случае, но вскоре я уже продолжила путь.

Продвигаясь на ощупь, я молилась о том, чтобы талласец ушел намного дальше, чем я. Не хватало еще того, чтобы он прирезал меня в темноте!

Пещера оказалась очень длинной. Я шла и шла, пока впереди не забрезжил свет. А вскоре я увидела фигуру талассца, который ступил под лучи солнца, льющиеся из расселины в горной породе. Я затаилась в ожидании, когда он скроется из поля зрения, и лишь потом преодолела оставшееся расстояние.

Вскоре выяснилось, что пространство, которое я приняла за пещеру, представляло собой длинный коридор, ведущий в огромный зал с уходящим к вершине горы сводом. Рассыпанные вокруг кости различных животных и людские черепа навевали ужас. Одновременно с ним в душе росло восхищение красотой пещеры, в которой тут и там росли сталактиты и сталагмиты. В рассеянных лучах солнца, пробивающихся через отверстия в породе, кристаллы светились голубым, а снег, который легко припорошил устланный костями каменный пол, искрился.

Я даже не сразу заметила талассца. А когда увидела и дракона, внутри у меня все опустилось от страха из-за того, насколько огромным он выглядел вблизи. Черный, мощный, с острыми шипами по всему хребту, он спал, свернувшись вокруг большого сталагмита. Из его ноздрей вырывался пар, а одна его лапа была раза в два больше меня. Могучая сила обладающего магией существа рождала страх и благоговение.

Талласец же, в отличие от сверкающего чешуей дракона, вызывал у меня лишь раздражение. Он уже почти вплотную приблизился к цели и активно реализовывал мой план заарканить существо во сне. И я была просто обязана ему помешать.

А потому, недолго думая, я крадучись направилась к огромному валуну, возле которого покоился хвост дракона. Спрятавшись за ним, нашла довольно увесистый камень, который подобрала с пола и взвесила в руке.

«Подойдет!».

Еще раз выглянув из-за валуна и убедившись, что талласец меня не заметил, но зато вплотную приблизился к морде дракона, я со всей силы швырнула камень как можно ближе к нему и юркнула за валун. Раздался звук, возвестивший об ударе камня о пол, и я на мгновение высунулась из-за валуна, чтобы увидеть итог своего нападения.

Талласец застыл в метре от дракона, мерное дыхание которого резко прервалось. Я сглотнула, чувствуя, как хвост существа рядом слегка дернулся, но сама с места не сдвинулась. Быстро стрельнув глазами в бок, я удостоверилась, что успею незаметно проскользнуть за спину дракона, пока внимание того будет привлечено на талласца. Вытащив из-за пояса аркан и до белых костяшек сжав его в руках, я вновь высунулась из-за валуна.

И в этот момент дракон поднял свои веки.

Из легенд, которые вдоволь за эти годы нам с братом рассказали старые рассказчицы из шеррувимских городов, я имела небольшое представление о драконах. Но теперь, столкнувшись практически нос к носу с одним из них, я понимала, что слухи на самом деле весомо изменяли правду. Особенно касаемо расцветок и внешнего вида этих существ.

А я ведь и правда думала, что у всех драконов радужка либо золотистая, либо зеленая. Но никак не серая, практически белая.

Глаза этого дракона казались пустыми. И своим цветом они напомнили мне ледники.

Именно их мне предстояло запомнить на всю оставшуюся жизнь, ведь именно они поставили на кон все, что было в моей жизни.

Не мешкая ни секунды, я юркнула за шевелящийся хвост и начала обходить существо со спины, постепенно пробираясь к шее. Когда я почти достигла цели, послышался шум и дракон медленно начал подниматься на лапы.

Помолясь, я закинула аркан на один из его огромных шипов и тихо пискнула от неожиданности, когда меня, вцепившуюся в веревку, дракон с легкостью оторвал от земли.

Веревка больно впилась в руки, и из моих глаз брызнули слезы.

Между тем, талласец уже вовсю готовился к противостоянию. Лезвие его меча сверкнуло, когда дракон круто развернулся, а я чуть было не влетела в свисающие с потолка сталактиты. Камни, которые он снес шипами на спине, посыпались на пол, где вдребезги разбились.

Я предприняла попытку подтянуться по веревке.

«Ну же, Ребекка, покажи, на что ты способна!».

Когда до того, чтобы взобраться на драконью спину, мне осталось всего ничего, послышался обращенный ко мне крик незнакомца:

– Я так и знал, что ты все испортишь, аэрукет! Упертая коза!

Талласец все-таки заметил, как я карабкаюсь на дракона и, очевидно, пожалел о том, что тогда на плато не убил меня собственными руками.

Его крик, а вернее то, столько в нем прозвучало ярости, заставил меня на мгновение замешкаться, и это стало моей фатальной ошибкой. Дракон взревел и расправил крылья, намереваясь взлететь.

Все произошло настолько быстро, что единственное, что я успела сделать – зацепиться за шип на спине. Это и спасло мою жизнь, когда дракон с ревом рванул вверх. Вскоре он одним мощным ударом разрушил свод пещеры, а я почувствовала, как спину обожгло жгучей болью, и едва не разжала руки, но вовремя опомнилась.

Когда мы оказались на морозном воздухе, я болталась из стороны в сторону, не имея опоры под ногами и держась лишь за драконий шип. Перед взором все расплывалось от выступивших слез, когда я заметила, что талласец тоже уцепился за дракона и намеревался забраться на него верхом, чтобы завершить начатое и создать с ним связь. Лишь осознание проигрыша после стольких испытаний наконец отрезвило меня, побудив подтянуться на руках и попробовать опередить соперника.

Дракон вильнул, пытаясь стряхнуть нас, как надоедливых блох, но мы держались крепко.

Мне удалось закинуть ногу на его спину и даже переместиться немного к седлу всадника, но талласец был сильнее, проворнее и выносливее меня, поэтому уселся верхом на дракона гораздо раньше.

Мужчина снисходительно ухмыльнулся. Его как будто не смущала ни высота, на которой парил дракон, ни безжалостные потоки воздуха, которые хлестали лицо. Сверкнув алыми глазами, он надменно искривил губы.

– Вот и все, глупая аэрукет! – послышалось сквозь завывание ветра.

Мышцы во всем теле дрожали от перенапряжения, и болтать с ним отнюдь не входило в мои планы по выживанию.

Я только сейчас заметила, что на лбу талласца надет не обычный обод, а рассекатель ветра – особое приспособление, которое упрощало всадникам видимость на большой высоте.

Он действительно готовился к тому, чтобы завладеть драконом. В отличие от меня.

Но и талласец, и я сейчас были практически на равных. А это значило, что я не так уж и плоха.

– Нет, не все! – прошипела я и, резко подтянувшись, попробовала вытеснить его из седла всадника.

Талласец явно не ожидал от меня подобного, а мне больше было нечего терять. И тут разъяренный дракон предпринял очередную попытку сбросить нас, пока не стало поздно.

Мы подскочили на его спине, не свалившись только благодаря тому, что в последнюю секунду оба ухватились за нарост-проводник. Моя маленькая ладошка легла поверх крупной ладони талассца. Нарост окутало бледное свечение, и в этот момент я потеряла ногами опору.

Дракон неожиданно дернулся в сторону, и я повисла в воздухе, держась только одной рукой за нарост. Понимая, что моя мокрая от пота ладонь соскальзывает с ладони талассца, я сжалось от страха за свою жизнь.

Весь мир как будто замедлился.

Талласец не сводил с меня красных глаз, пока ветер нещадно трепал его волосы и перемотанные бинтами уши.

Мы находились на огромной высоте, а внизу меня ждали острые пики скал. Мой рот раскрылся в немом крике.

Рука продолжала соскальзывать, а второй я потянулась к талласцу, умоляя о помощи, но прекрасно понимая, что он мне ее не окажет.

Меня ослепила белая вспышка – засиял нарост-проводник души черного дракона.

Белый свет стал последним, что я увидела.

Драконий рев стал последним, что я услышала.

Боль во всем теле стала последним, что я испытала.

А потом моя ладонь соскользнула окончательно, и я схватила ей пустоту.