Цитаты из книг автора «Сьюзен Сонтаг»

В «Триумфе воли» документ (образ) – не только фиксация реальности, но и повод для ее предварительного инсценирования, а затем для замещения в первоначальной реальности инсценировкой.

материал с выступлениями партийных вождей оказался испорченным, Гитлер отдал распоряжение переснять эти эпизоды, и Шетерейхер, Розенберг, Гесс и Франк, как заправские лицедеи, спустя несколько недель после съезда вновь присягнули на верность фюреру – но уже в его отсутствие, как и в отсутствие публики, в студийном павильоне, выстроенном Шпеером.

«Триумф воли» предстает как уже осуществившаяся радикальная трансформация реальности: история стала театром. Партийный съезд был заранее продуман и инсценирован как сценарий будущего фильма, который, в свою очередь, должен был подтверждать документальную подлинность исторического события.

воспевшая красоту солдатского служения фюреру.

Затем последовали два фильма, действительно принесшие ей мировую известность, – о новом съезде нацистской партии «Триумф воли» (Triumph des Willens, 1935), о чем, кстати, не упоминается на обложке фотоальбома «Последние из нубийцев», и восемнадцатиминутная короткометражка, сделанная для армии, «День свободы: наша армия» (Tag

она называла его «cinema verité». «Ни один из эпизодов фильма не был инсценирован, – заявляла она по поводу „Триумфа воли“». – Там все правда. И никакого тенденциозного комментария в фильме тоже нет – по той простой причине, что там вообще нет комментария. Это сама история – чистая история».

концепции самооправдания, которую Рифеншталь выстроила в 1950-е годы и наиболее четко артикулировала в своем интервью журналу Cahiers du cinéma в сентябре 1965 года.

речь шла исключительно о деятельности в качестве ведущего пропагандиста Третьего рейха.

Правда, допросы и вызовы в суд возобновились в 1948 году и с перерывами продолжались вплоть до 1952 года, когда она была окончательно «денацифицирована» с вердиктом «не вела никакой политической деятельности в поддержку режима, подпадающей под юрисдикцию закона».

Возможность беспрепятственного вхождения к фюреру позволяла ей оставаться единственным немецким режиссером