Цитаты из книг автора «Сьюзен Сонтаг»

Но англичанин – завсегдатай борделя, которого хлещут плеткой, расширяет сферу своего опыта. Он платит шлюхе, чтобы она совершила с ним театральное действо, воспроизводящее его прошлое, – опыт школьных дней или детской, где копилась его сексуальная энергия.

сексуальный опыт в конечном счете стремится к скверне и богохульству. Быть «приличным», цивилизованным – значит быть отлученным от этого варварского опыта, который инсценируется садомазохистскими оргиями.

война для мирной жизни: он дает уникальный опыт. Вспомним, что пишет Рифеншталь: «Чистый реализм, бытовщина, повседневность меня не интересуют». Так же как общественное согласие умиротворяет и укрощает страсти, обыденный секс всего лишь доставляет удовольствие, но не доводит до экстаза.

«Фашизм – это театр», как сказал Жене[13]. Садомазохизм предполагает вовлеченность в сексуальную инсценировку. Практики садомазохистского секса прекрасные костюмеры и хореографы, а также и актеры того спектакля, который кажется особенно возбуждающим из-за того, что запретен для простых людей.

Почему все-таки? Почему нацистская Германия, сексуально репрессивное общество, стало символом эротизма? На каком участке режим, преследовавший гомосексуалистов, сделал вираж в сторону гей-тусовки? Ключ можно отыскать в расположенности самих нацистских вождей к сексуальной метафорике. Вслед на Ницше и Вагнером Гитлер рассматривал вождизм как сексуальное овладение «женственной» массой, сексуальное насилие над ней.

И, наконец, особую роль играет сексуальный соблазн, с ошеломляющей прямолинейностью демонстрируемый на страницах «Регалий СС» и неподдающийся аннигиляции ни иронией, ни чрезмерной популярностью.

также не принять во внимание, что молодым вообще свойственно увлечение ужасным и иррациональным.

Резкий подъем интереса к фашизму отчасти вызван, конечно, неутоленным любопытством. Для тех, кто рожден в послевоенные годы и кому осточертели дебаты за или против коммунизма, фашизм воплощает в себе нечто неизведанное и экзотическое. Нельзя

игры с культурным ужасом в стихии карнавала.

Эстетизация облагораживала фашистскую идеологию, амуниция ее сексуализировала.