Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Суламифь. Фрагменты воспоминаний

Суламифь. Фрагменты воспоминаний
Читайте в приложениях:
Книга доступна в премиум-подписке
9 уже добавило
Оценка читателей
4.0

«Мадам Мессерер – феноменальная женщина… выдающийся, блестящий балетный педагог…» – писала Моника Мейсон, художественный руководитель Королевского балета Великобритании.

Имя замечательной балерины и педагога Суламифи Мессерер (1908–2004) навсегда останется в истории русского и мирового балета. Прожив чуть менее века, она была свидетельницей многих событий двадцатого столетия, объездила весь мир, блистала на сцене и воспитывала следующие поколения талантливых артистов, пережила годы сталинских репрессий, личные трагедии, а на восьмом десятке лет решилась круто изменить свою жизнь… О долгом и трудном пути, начавшемся в голодной Москве двадцатых годов и увенчавшемся признанием ее заслуг перед мировым балетом, о тонкостях ремесла педагога-балетмейстера и рассказывает Суламифь Мессерер в своих воспоминаниях, состоящих из четырех частей. В этой книге вниманию читателей предлагаются первые две части.

Лучшая рецензия
two_cats
two_cats
Оценка:
8

Очередные балетные мемуары. На этот раз – воспоминания С. Мессерер.
Читать было очень интересно.. Я ведь практически ничего о ней не знала. А тут рассказы о гастролях в Лондоне, о работе в Японии, об эмиграции, о встречах с Нуреевым, Бежаром, Пети, Гиллем, о награждении орденом Британской империи. Живой язык, ирония и самоирония.

О непростых отношениях С. Мессерер и М. Плисецкой знают все. Плисецкая писала об этом в своей книге. Писала, что называется, в лоб, иногда довольно резко. И поэтому очень забавно было наблюдать, как С. Мессерер аккуратно и очень элегантно перебрасывает камушки Плисецкой обратно в ее же собственный огород.
Вот, сравните.
Плисецкая о Е. Гердт и А. Вагановой: "Аналитической мудрости, профессионального ясновидения природа Гердт не отпустила. Она видела, что это правильно, а это нет, но объяснить, научить, что, как, почему, "выписать рецепт" не могла.
"Ты висишь на балке, как белье на веревке," – а что надо сделать, чтоб не висеть?
Ваганова сказала бы прозаично – "переложи руку вперед". И балерина, как по мановению волшебства, обретала равновесие.
Это называется школой".
И Мессерер: "Гердт-педагог покорила меня умением по-настоящему объяснить все, решительно все. Такое редко кому из балетных наставников удается. Можно полагаться на псевдопрофессиональные фразы вроде "переложи руку вперед", но нельзя скрыть за этим неспособности дать ученику четкий совет. Наряду с Вагановой, Гердт была мудрой советчицей".

И таких вот пикировок и ответных выпадов в книге немало. Наблюдать за ними забавно. Иногда досадно, но чаще – забавно. Досадно, потому что понимаешь, что и великие не лишены своих маленьких слабостей, уколов самолюбия и тому подобного. Хотя – все мы люди, все мы человеки, и – вспоминается чья-то мысль (прошу прощения, не помню, кто сказал, и не сумею воспроизвести в точности) о том, что, думая о человеке, всегда имей в виду его амбиции и самолюбие, иначе для тебя не останется, ни героя, ни подвижника, ни мудреца.

А читая книгу, я не раз подивилась, сколько у С. Мессерер интереса к жизни. Даже позавидовала. Я, признаться, очень люблю читать всякие воспоминания и мемуары. В одних автор изо всех сил (хотя возможно, неосознанно) старается показать, какой он интересный человек, какая у него увлекательная жизнь и с какими замечательными людьми он здоровается за руку. А есть такие, в которых между строк читаешь: "Жизнь сама по себе прекрасна и удивительна. И я люблю не себя в ней, а ее саму". И "Суламифь", по-моему, как раз такого рода книга.

Читать полностью