Когда папу хоронили, я вспомнил его рассказы о том, как он мечтал стать саксофонистом. Ему очень нравился джаз. Но всю свою жизнь он посвятил работе, которую ненавидел. Я попросил присутствующих вообразить, что в каком-нибудь тайном джаз-клубе появился новый саксофонист. Когда представляешь, что дорогой тебе человек не умер, а просто переехал и теперь живет новой жизнью, которая ему больше по душе, становится легче.