Часть первая: «Наставничество». Глава 8 – Гордость без предубеждения

Настоящее время.

Европейская часть России.

Пальцы, как стальные. Схватили за горло. Секунды потянулись, ослабляя сопротивление. Минута на пределе борьбы. Ещё одно усилие и гортань проломится.

Ни вдохнуть, ни пошевелиться. Савве только ногами удавалось елозить и беспрерывно смотреть в бездонные зелёные глаза Скорпиона. Через них на него смотрела сама смерть.

Зачем только полез?

На большее сопротивление молодой Эмиссар оказался не способен. И теперь лишь отмечал про себя, как беспокойно мечется в панике сердце.

Умирать не хотелось. Но что поделать? Слабо на помощь не придёт. Он больше не его ученик. Доказал право сильного – отвечай за свои поступки… Или умри.

Пришлось ладонями обхватить шею и напрямую через руки, как ещё в начале ученичества, прокачивать ткани собственной резервной энергией, ускоряя регенерацию, восстанавливая питание клеток. Но так долго продолжаться не может.

«Нет! Этого не может быть! Что это за человек и человек ли»? – стучало в голове вместе с сжигаемым кислородом.

Когда покрасневшее лицо начало синеть, Чернявый неожиданно опустил руку, разжал пальцы. Орёл на его плече приоткрыл клюв, заклекотал, словно стараясь запугать ещё больше.

– Как тебя называют? – обронил вихрастый парень.

– Савва, – едва выдавил Эмиссар, проталкивая в лёгкие хоть немного воздуха.

Лицо из синего покраснело под приливом крови, быстро отступали вздувшиеся на глазах капилляры.

– Мне не нужна твоя смерть, Савва, – ответил чернявый. – Но последний раз говорю – ты на моей территории… Уходи.

– Почему… – Савва закашлялся. – Почему ты так… просто… отпускаешь?

Зеленоглазый почесал клюв Велету, растворяя птицу-тотем в себе.

– Не могу я сегодня лишать жизни. День особый… На свадьбу пригласили.

Савва изобразил удивление.

– Убьёшь тебя – поставят другого, – продолжил собеседник. – А, если им хватит мозгов, он не будет так молод.

– Я силён! – заявил оппонент. – И способен!

– Силы силами, способности способностями, а нехватка опыта потом на всём мире сказывается, – отметил Сергий. И обозначая улыбку, продолжил. – В общем, ты мне напомнил одного торопыгу. Похож на него… живи, Савва.

– Напомнил? – переспросил Эмиссар, потирая горло.

– Мне тоже по жизни мало кто что объяснял, – добавил Сергий. – Ступай. Надеюсь, в следующий раз встретимся при других обстоятельствах. И солдат забери… Мёртвые они у тебя совсем.

– Это не мои… солдаты. – Было похоже на то, что парень удивился. Или умело отыграл роль.

Вихрастый озадаченно почесал подбородок:

– Контора, что ли, включила свой интерес?

Савва привстал, и последний раз взглянув в глаза странному противнику, поспешно исчез, растворившись в воздухе.

Юноша в образе Скорпиона сменил лицо, натягивая привычную, почти родную личину Меченого с плывущим лицом, словно черты лица не сформированы. Лицедейская сущность с прозвищем Гарда не был сыном Лилит, но всегда хотел считать себя братом Меченного. Да вот беда – он давно позабыл свой родной вид.

Так до человеческих ли привязанностей?

Образ Меченого, который невозможно запомнить, но считался ему наиболее близким.

– Опыт многое значит, Савва, – добавил он другим голосом. – Но ещё больше значит своевременность его применения.

Следом исчез и лицедей. Предстояло играть Скорпиона ещё и подле опалённой ученицы, чтобы Меченный лишился возможности предъявить претензию. Ведь по договору ученица должна быть рядом, а для замыслов более великого плана, чем был озвучен на Совете, это исключено. Но никто не знал, что он был на Совете… В образе Хакера.

И всё же там, где сегодня ходить Скорпиону, его ученице просто не выжить. Главное, чтобы настоящий хозяин личности не заметил дополнительный «маячок» на тонких телах. С момента передачи рыжей в руки Скорпиону, Гарда исправно снабжал сущность всей возможной информацией о нём самом и всём, что с ним происходило. Это позволяло не только использовать силы обладателя образа, но даже мыслить, как Скорпион.

Гарда любил усыплять бдительность Меченого. Являясь второе тысячелетие его союзником, он, тем не менее, не упускал возможность внести и свой элемент в одну большую игру, которую так любили Гроссмейстеры.

Побыть некоторое время Скорпионом, ощущая его настоящие силы и возможности, внести сумятицу или помочь по мелочи – всё это представлялось Гарде забавным действом.

Больше всего сущности нравилось наблюдать, как Игроки допускают просчёты из-за его вмешательства.

* * *

Настоящий Скорпион появился возле подъезда, выйдя из-за мусорного контейнера вблизи от дома. Ровно так, чтобы не привлекать внимание своим неожиданным появлением случайных зрителей.

Прыжок из Тибета отнял много сил. Тащить туда с собой Леру означало убить, что вряд ли бы оценил Меченный. И без того самому плохо. Мышцы стянуло холодом, кожа словно долго находилась на снегу без движений. Пересиливая себя, разогнал сердце, заставил кровь быстрее бежать по венам.

Настораживал скопившийся на окраине двора народ. Он застыл без движения, словно просто фигурки из натурального пластика. Ни звука, ни движения. Но и мёртвыми они не были. Словно кто-то заморозил на некоторое время пространство или лишил возможности двигаться всё живое.

Больше беспокоили лежащие тела спецов возле автобуса. Пришлось тратить ещё силы на то, чтобы расширить чувственную сферу и коснуться бездвижных тел для дополнительной информации. И застывший народ, и группа спецназа оказались живыми. Неизвестный отключил их разум, погружая то ли в долгий глубокий сон, то ли в кому.

Осматриваясь, Скорпион осторожно открыл дверь в подъезд.

Домофон грубо сломан. Сергий поднялся до первого этажа и доверяя интуиции, свернул налево. Она не подвела – первая общая дверь с вывернутым замком. Вторая, большая и мощная, что вела в одну из квартир, сорвана с петель. В воздухе ещё оставался запах горелого железа и примесей взрывчатки.

«Снова грубая работа. Могли и с замками поработать – торопились», – мелькнула мысль.

Переступая в беспорядке валяющиеся возле порога тела, настоящий Скорпион вошёл в квартиру. Для порядка проверил пульс на шее спецов. Точно, все живы. Но без сознания. То ли оглушенные, то ли под химией.

Единственный в сознании человек сидел на кухне, сверля глазами вошедшего так, что зудела кожа.

Взгляд уставший, держится из последних сил.

– Я ничего толком не понимаю, но раз ты пришёл, то всё в порядке, – выдавил из себя человек и рухнул лицом на стол, отключившись.

Он словно удерживал сознание до последнего и вот силы оставили его.

– Погоди, – запоздало обронил Сергий и тише добавил. – А если бы не я пришёл?

Пройдя на кухню, Скорпион присел на свободный стул. Лицо утонуло в ладонях. Предстояло всё хорошенько осмыслить. В особенности, когда у ног валялся мёртвый высокий офицерский чин, а рядом, уткнувшись лицом в стол, безмолвствовал странный человек. Он то ли усилием воли мог внушать образы всему живому, то ли так оперировал нитями реальности, что всё случалось так, как надо ему в заданной последовательности. А может и всё вместе.

Кто он?

Сергия не покидало ощущение, что сильные мира сего уже побывали рядом. И он сам словно был здесь. Не дежавю, но схожее ощущение витало в воздухе, обозначая пространство.

По идее такими людьми, как уснувший прямо на столе человек, занимался спецотдел Антисистемы под руководством Андрея Ана. Тот вместе с группой поисковиков первым находил любые всходы силы, так или иначе переросшие пределы «нормального» уровня развития человека. Но видимо в связи с последними делами на базе и общей суетой Большого Совета, Кот упустил внимание над влиятельными фигурами. Или не успел.

«Быть может, не все они позволяют себя обнаружить? Но этот успел дел натворить», – снова подумал Скорпион и вновь посмотрел на мёртвого офицера: «Только обычно у офицеров на ауре не лежит интерес Эмиссаров. Выходит, тобой лично заинтересовался кто-то из них. Придётся тебя, друг, брать под свою защиту».

Скорпион, переступив офицера, подхватил со стола человека, перекинул руку через шею и растворился в воздухе вместе с новым другом.

Дела делами, но ещё предстояло успеть на свадьбу брата. С одной важной поправкой – любимого брата.

Часть первая: «Наставничество». Глава 9 – Зри в корень

То же время.

Квартира Семёна и Марии.

г. Хабаровск.

Сёма валялся на кровати, утонув в подушках и запутавшись в покрывале. Подушка заслонила нос, дышал открытым ртом. Руки и нога ещё с ночи были перевязаны эластичными и медицинскими бинтами. Стянуть повязки сил не хватило, а сменить бинты так и вовсе не смог – истощился.

Тот факт, что невеста в коротком белоснежном платье стояла у кровати и смотрела как на побитого щенка, желая одновременно и пожалеть, и добить, блондина ничуть не смущал. Тренировки Скорпиона доводили до истощения. Брат гонял их с Лерой до седьмого пота, а потом, когда тренировка вроде бы заканчивалась, снова возвращался и повторял процедуру, пока и ученик, и ученица не падали без сил.

Разве что Лера оставалась ночевать у Рыси, а Сёму Рысь забрасывал теперь домой.

– Милый, нам пора. Рысь скоро будет здесь.

Просыпаться так тяжко. Фактически невозможно дышать – ноет каменный пресс, стянуло поясницу, ломит шею, холодные мышцы руки и ног вообще лучше не двигать – столько кислоты накопилось.

– Ещё десять минут.

– Какие десять? Через пятнадцать минут надо выходить!

– Целых пятнадцать? Да знаешь, что можно за пятнадцать минут сделать? О, это почти целая вечность, – обронил Сёма и перевернулся на другой бок. – Семь минут и толкай.

– Сёма!

– Не, не, не. Смилостивись, девица, – просипел молодожён. – Мне ещё силы на первую брачную ночь нужны.

– Сёма, – сменив интонацию, протянула Маша. – Сергий мог тебя вчера и поменьше трепать. Сегодня такой день!

– Да он какой-то сам не свой в последний месяц. С утра вроде ничего. А под вечер звереет, – добавил блондин и утонул лицом в подушке. Вывернув голову, он почти мгновенно засопел.

Никто и не догадывался, что вечерним Скорпионом становился Гарда, добавляя тренировок то ли ради ближайшего прогресса, то ли себе на потеху. Тяжело, необычно, интересно, но… как же хочется спать.

– Сёма, я тебе массаж сделаю, только вставай, – взмолилась Мария.

– Хр-р-р, – донеслось в ответ.

– Пять минут! Ты слышишь? Пять минут или я выхожу замуж за соседа!

– У нас нет соседей, – сквозь сон пробормотал Сёма, утопая в невесомой неге бога Морфея. – Весь этаж наш.

– Соседа снизу! – стояла на своём невеста.

– А, этот толстый… Он не интересуется женщинами. А на мальчика ты не похожа… Оскверняет мне всё пространство дома, сукин сын.

– У каждого есть свои недостатки, – пробурчала Мария и громче добавила. – По крайней мере, он свадьбу не проспит!

– Да, да, Волх, убей её! Убей! Не дай разрушить! – с кем-то там во сне уже сражался, тренировался, практиковался и вообще жил полной интересной жизнью блондин.

– Какой ещё Волх, Сёма? – обиженно обронила Мария и присела на кровать рядом. Руки пригладили платье, и ладонь коснулась щеки блондина. – Короче, у тебя есть пять минут. Не проснёшься – уйду к другому.

«Хотя, разве от тебя уйдёшь»? – мелькнула вдогонку мысль, глядя как сонно плямкают губы.

* * *

Остров Руян (совр. Рюген)

1168 год нашей эры. Июнь.

Сердце Волха тревожно сжалось, глядя, как языки пламени взбираются вверх, вздымаясь над воротами плотной стеной огня, что накрыла как шуба. Врата огромные, неприступные, но всё же деревянные, не каменные, а потому настойчивый огонь нашёл прореху.

Сухая погода вторую седьмицу, ни капли с неба. Пламени нашлось, за что зацепился. То ли пущенные огненные стрелы, то ли горшки с горючей жидкостью – морёный дуб не выдержал, дал огню зацепку. А там, где огненный змей зацепился за врата, своего уже не отпускал, вгрызаясь с диким треском и хрустом плотнее, безжалостно отвоёвывая жизненное пространство. Водой бы его. Да где её взять в осаждённой второй месяц крепости, где о влаге мечтали и раненные, и умирающие, но ещё более – живые? Те немногие, что ещё способны были держать в руках мечи и луки.

Волх стиснул зубы. Больно смотреть, как рушится нерушимое, больно слышать, как ликуют по ту сторону стен захватчики, приготовив к атаке массивное бревно.

Огонь сожрёт врата, а то, что останется, снесут двумя-тремя мощными ударами. И несколько измождённых стрелков на стенах с трижды разбитыми в кровь пальцами и трижды перебинтованными жалкими тряпками не смогут дать врагу достойный урон.

– К храму! Все в храм! – хрипящим голосом закричал предводитель.

Голос его давно сел. Да чего ради теперь жалеть?

Стрелки и воины на стенах делают вид, что не слышат. Каждый понимает, что уйдут со стен, и враг возликует – ринется толпой. А так хоть задержать на некоторое время, кидая всё, что осталось с башен, да из-за зубьев стен. Предводителю некогда уже наказать за непослушание. А несколько стрел ещё есть, да камней, и копий. Приятнее погибать, видя, как враг умирает, а твои родные ещё живут, отступают, но живут. И ты своим упорством, своей стойкостью и отвагой продляешь минуты их жизни. Не агонии, но жизни!

Мало людей. Катастрофически мало. Измождённые, мучимые голодом и жаждой, арконовцы с тревогой смотрят на врата, распахивая четверо врат святилища Световита. Ни слёз, ни причитаний – привыкли. Привыкли, но не смирились. Даже дети угрюмо молчат, беспрекословно повинуясь старшим. Разве что совсем юные порой зайдутся слезами так, что на душе скребёт. Чуют страх и тревогу, повисшую в воздухе, беспокоятся. А прочие, кто матерям помогает раненных таскать, кто с малышами возиться: на руках таскает, баюкает.

Арконовцы, последний раз взглянув в хмурое, затянувшее свинцом небо, вошли в храм. На воинов за пределами храма смотрели с мольбой во взгляде, в котором читалась и прощение, и робкая надежда, и безмерная усталость последних, одиноких защитников старой веры.

Старики-волхвы с помощью оставшихся людей у храма и по очереди закрыли все четверо врат, направленные на четыре стороны света. Закрывали с заговорами, бормоча в полголоса. Едва закрылись последние врата, у алтаря четырёхликой фигуры Световита вспыхнули огни. Волхвы у врат каждый повернулся к одному из ликов и, не падая на колени, не прося о пощаде и не творя мольбы, обратились, как к родному человеку: