Часть первая: «Начала». Глава 2 – Сельские мечтатели

Чини была весёлой и забавной. Её в деревне ни с кем не перепутать: маленькая, бойкая, себе на уме. Русая, длинноволосая, с такими же зелёными, как у Андрена глазами. Эта девочка ему была близка, как никто другой. Они не были родственниками, но словно сами боги свели их вместе, да так и бросили на произвол судьбы, словно гадая – выживут ли?

Искать подругу долго не пришлось. Она чертила старым полковым ножиком ничего не значащие для Андрена знаки под ветхим, заброшенным мостом, давно перекинутым через деревенскую протоку. Телега по нему ехать не решается и из взрослых никто не вступает, только дети озоруют рядом, рискуя бродить по нему.

Едва рисунок доходил до определённой завершённости, то ли шутки ради, то ли целенаправленно, Чини приказывала подняться большой волне и затереть надписи. Вода её прекрасно слушалась. Девочка даже умела вызывать небольшие бурунчики на малой глубине. Но об этом никто не знал, кроме Андрена и Мэги, у которой жила юная магичка. То секрет на двоих, а с некоторых пор и на троих, едва о том прознал мальчик.

«Не болтай, как бы чего не вышло», – говаривала старая ведьма Андрену.

А он и не болтал. Кому говорить? Всё равно никто его не слушал, кроме Чини и старушки.

Наблюдая за её манипуляциями с водой, он в восторге говорил, что когда-нибудь эти бурунчики обязательно станут жуткими смерчами и водоворотами и с необычайной лёгкостью потопят огромные корабли пиратов на самом Море. Перекупщики на погосте² говорили, что воды там больше, чем занимает весь их лес вокруг деревни. Но то, верно, слухи! Разве такое возможно? А Чини слушала его и смеялась.

Едва Сельские жители перестали пользоваться старым и довольно узким деревянным мостом, как тот подгнил и брёвна расшатались, их подъел короед. Выше по течению построили небольшой, но каменный мост, более практичный и широкий. По каменному новострою мог проехать целый разъезд тяжёлой конницы или гружёная телега с продовольствием для нужд столицы. Так зачем следить за старой развалюхой, где едва проезжала пара конных воинов в полном боевом облачении в лучшее время.

Но двое сирот любили старый мост и устроили под ним своё укромное место, унаследовав его от старших приятелей, когда тех призвали на службу. Теперь это было их «коронное место». По праву наследия. И мечтать тут можно было сколько заблагорассудится. Но теперь пусть их место тоже останется для разговоров богам! Мечты сбываются – они едут в Академию!

«Жизнь налаживается»! – стучало в голове Андрена: «Но что за академия будет? Ближе всего расположена Академия Воды, как говорят старейшины. Туда, видимо, меня и зашлют. Конечно, это не Академия Огня, но тоже ничего. Всё лучше, чем растить картошку или торговать морковкой на рынке. И уж точно лучше, чем терпеть издевательства Рэджи».

Эмоции настолько захлестнули мальчугана, что, подобравшись к подруге, он завопил её на ухо изо всех сил:

– Чини!!! Мы едем в академию!!!

Подруга, просиживая на берегу в спокойных думах потёртые штаны, как у мальчиков, никак не ожидала крика. Она резко подскочила и забежала прямо в реку, занырнув от испуга с головой. Неконтролируемый страх моментально вызвал внутренний магический резерв. И тут Андрен понял, почему не стоит пугать магика. Уставший бежать и давно не кричавший (уже пару лиг, поди) он вновь раскрыл рот, чтобы во всех подробностях донести весть, но словно онемел. Из воды возле Чини вдруг поднялся огромный столб воды, размерами своими грозящий разнести ветхий мостик в щепки.

Проявление магии воды разделилось на четыре равные части, каждая из которых обросла парой-другой могучих рук. Сжав массивные водные пальцы в кулаки, эти водные длани устремились к единственной возможной угрозе для хозяина – Андрену, заодно не забывая разнести мост, как таран старые ворота.

Малец застыл, глядя на неминуемую смерть. То, что секунды назад было простой, смирной речкой волей Чини превратилось в нечто огромное, незнакомое и сулящее гибель. Андрен закрыл глаза, приготовившись к самому худшему.

«О, боги. Что за напасть? Наградить радостной вестью и в этот же день забрать жизнь», – мелькнуло в чернявой голове перед смертью.

Но прошла секунда, за ней вторая, третья… Ничего не происходило.

– Эй, ты чего? – послышался знакомый, писклявый голос Чини. Самый девчачий из всех, с которыми Андрен имел дело. Но девочкам можно. Пусть пищат себе на здоровье. Лишь бы было с кем поговорить.

Приоткрыв один глаз, уже приготовившийся к смерти подросток, увидел мокрую с головы до ног девчушку. С Чини ручьями стекала вода. А вот водного чуда вокруг не наблюдалось. Вокруг всё та же спокойная речушка, по которой плыли бревна и доски моста. Куда ни глянь, ни врага, ни тревог.

– Что с мостом? – удивилась Чини. – Рухнул от твоего крика? Вот же рухлядь старая! Сплыло наше коронное место, выходит.

Облегчённо выдохнув, Андрен открыл второй глаз и поражённо присел на берег. Резкая угроза смерти сбила парня с толку. Растерял все мысли.

– Да что мост? – выдавил из себя Андрен. – Где этот водяной столб?

– Чего? – обронила Чини, выжимая воду из волос. – Какой ещё столб? Голову напекло?

Для потенциального мага воды никакого водяного столба или водного элементаля, как прозвали бы его более опытные маги, не было. Он исчез, рассыпавшись мириадами брызг, едва Чини вынырнула на поверхность. Нити неосознанного управления лопнули, едва магичка пришла в себя и снова начала контролировать свои действия. Но юная особа об этом даже не подозревала. Ей недоставало опыта. Ведь со знаниями не рождаются.

Андрен протёр глаза, провожая взглядом обломки досок на воде.

– Слушай, Чини… похоже, что мы станем магиками.

– Я-то да. Но ты? Чья бы корова мычала! – хмыкнула подруга. – С чего вдруг к нам в магики затесался?

– Я отчиму бороду опалил! – гордо заявил ещё сырой мальчик. – Я тоже теперь магик! Будущий маг огня. А ты – маг воды. Это ежу понятно. Но мы равные!

– Бороду? Рэджи?! – искренне удивилась девочка. – Как он тебя надвое не перерубил в отместку?

– Он боится магов! – гордо выпятил хилую грудь малец. – Да я ему знаешь, как показал? Глаза как два щита были. Здорово, да?

– А не брешешь? – прищурилась девочка.

– Да ни в жизнь! – заверил её друг.

– Здорово. Тогда мы точно поедем в академию. Оба, – похлопала друга по плечу Чини и ненароком добавила. – Мэги хотела меня завтра отправить. Ой… я как раз думала, что тебе сказать на прощание.

– Завтра? Без меня? – насупился Андрен. – Ты вообще собиралась об этом рассказать?

– Собиралась, – отвернулась Чини. – Только позже вечером. Это ведь не так легко.

– А чего тут сложного?

– Это мальчикам всё легко! – заспорила подруга. – А девочкам в груди порой колет. Понимаешь?

– Не понимаю! – надул щёки Андрен. – Ничего себе, лучший друг… Чуть деру не дала, не попрощавшись даже.

– А чего нам прощаться? Тебя теперь в два счета отпустят вместе со мной! – примирительно улыбнулась Чини, вновь повернувшись.

Её два зуба торчали изо рта слегка отогнутые, с большим промежутком меж резцов. Словно кролик или бобёр, отчего её порой задирали… пока было кому.

Но всё меньше было молодёжи в деревне. Теперь и их не будет. Тогда оба посмотрели друг на друга и бросились в пляс.

– Мы едем в Академию Воды! – кричал один.

– А там может и до магов доживём! – добавляла другая.

– Ничего себе! – продолжал восхищаться первый. – Магов!

– Академия! Ура-а-а! – откровенно радовалась девочка новой вести.

– Вот здорово! – старался не отставать от неё мальчик.

По велению богов или по их недосмотру, но оба подростка потеряли отцов на войне «Сожжённого города», а матерей забрала «Серая лихорадка».

Как говорила Мэги, с сечи мало кто вернулся в родную деревню. Ещё меньше выжило женщин в ожидании мужей. Боги взяли жертвы людей, не спрашивая разрешения. Великие регулируют вечный баланс. А имперские смотровые просто собрали солдат и повели на север, ничего не объясняя простому люду. Тем же, кто вернулся, уже нечего было сказать.

Матерей же своих Андрен и Чини тоже почти не помнили. Эпидемия скосила пол деревни вскоре после прекращения войны. От прошлого у Чини остался лишь отцовский полковой ножик. Андрену же приходилось довольствоваться рассказами старой Мэги «о почтенном вояке Хафле».

Старая травница, единственная на всё село обладательница магической силы, после смерти родителей взяла на воспитание Чини, а Андрена устроила к Рэджи. Не со зла досталась ему эта доля, а лишь потому, что доброта её не могла обеспечить обоих. Возраст брал своё, две трети отпущенной жизни провела в путешествиях. В земли Империи мудрая травница пришла из Ведьминого леса много вёсен назад. Селяне говорили, что так велят ведьмам законы – нести весть в чужие земли. Уходить из лесу те ведьмы должны, когда ощутят к тому тягу, чтобы передавать знания в люди и множить мудрость.

Правда это или нет, Андрен не знал. Но люди охотно принимали ведьм в имперских селениях. Те лечили людей и скотину, принимали роды не хуже любых повитух, и ваяли обереги для защиты от злых духов или вязали амулеты для удачи на рыбалке или охоте малоопытным юношам. С такими зверь охотно шёл в силки, а рыба цеплялась на крючок, как по мановению магического посоха. А ещё ведьмы знали всё-всё о грядущей погоде и умели читать знаки природы, предупреждая о невзгодах, чтобы был добрым урожай и к деревне и близко не подходил голод.

Обсохнув, оба магика помчались прощаться к единственному человеку, который относился к ним с толикой тепла. За разговорами у старой Мэги и провели весь вечер, где пекли пирог с молодым картофелем и печенью, которая в это время цикла почти ничего не стоила. Селяне делились друг с другом излишками урожая, пока не пропало, меня то, чего не достаёт. Всё прочее – на рынок, на обмен за монеты.

Настроение перед Праздником Урожая у селян было на высоте. Весну и лето трудились, теперь пришло время пожинать плоды тех трудов. Их должно хватить, чтобы пережить зиму. Но пока о последних холодных месяцах никто не думает. По деревне гуляют свадьбы, поют песни, радуются и чтят богов, что так милостивы в это чудное время.

Однако, когда дети стали готовиться ко сну, на улице послышались крики, что совсем не походили на весёлые песни и тосты.

– Тётушка, что там твориться? – первым подскочил с застеленной скамьи Андрен.

– Да уж ничего хорошего, – ответила ведьма, предчувствуя неладное.

Чини молчала, некоторое время глядя то на одного, то на другую. Только в глазах отражался свет одинокой лучины, как искорка духа.