Целые людские потоки текли в Мидрид и разбегались ручейками из него. Город стоял в стороне от реки Северянки. Быстрой, холодной и широкой. Брала начало в северных горах. Но Мидрид стоял в стороне. И ни одна из его стен на могучую реку не надеялась. Возведены все четыре стены, без опоры на местность. А до рыбацких причалов по дороге ещё лиги и лиги. То удобно и не удобно одновременно. Ведь всем хочется торговать на рынках столицы в преддверии Праздника Урожая и всю осьмицу после.

– А в городе разве нет причала? – не понял Андрен, всё-таки даже к Старому Ведру нет-нет, да причаливала рыбацкая лодка с отменным уловом.

Малец привык, что в любом городе, про который рассказывала Мэги, обязательно был порт, куда дивные корабли доставляли заморские товары, где не жалкие сети грезят уловом, а стоят настоящие сундуки, полные монет и иных драгоценностей до самого верха.

«Это же так удобно – плыть. И далеко таскать не надо», – считал Андрен.

– Течение для большинства кораблей слишком быстрое. Не подняться на парусах вверх по течению горной реки, – обронил Феяр. – Только рыбацкие лодки на вёслах и справляются с вызовом. Да плота торговые к морю мимо моста сплавляют, чем порой пользуются ушлые торговцы, выкупая всё вдоль реки. А хочешь товары в город привести из других деревень – дорогой топай. А если за границей побывал, то торговыми трактами доставляй товар, только под надзором таможенников бумагу о том получи. А там в столице налог уплатить не забудь и будет тебе счастье на рынки попасть.

Андрен притих, пригляделся. Потоки пеших ли, конных, а там как одиноких груженых повозок хватает, так и целых обозов, что караванами медленно исчезают в проёме Северных врат города. Чуть меньше извергал обратно город, но либо вообще пустых, либо груженных новым товаром от лучших городских мастеров. Его так ждали в деревнях и соседних городах. Там же всё, чтобы зиму пережить и горя не знать: оружие, выделанные меха, цветная ткань, чтобы выделиться среди серых скучных одежд на свадьбах!

И это только то, что он увидел краем глаза.

Дети в жизни не видели стольких людей. Тысячи! Пальцев не хватит и у всех жителей деревни, чтобы сосчитать. На осенних смотрах едва ли собиралась сотня со всех окрестных деревень. Здесь же никаких сборов не намечалось, просто люди прибывали или покидали столицу. Будни, как каждый день случается.

– Это только одни врата, а их в столице четыре, – осторожно добавил Дажоб, чтобы челюсть не отпала у Андрена. Его, судя по выражению лица, и эта картина поразила до глубин души.

«Живут же люди!» – восхищался сельский житель про себя, тут же забыв про тошноту, едва лошади вынуждены были сбавить скорость в сгустившемся потоке всех встречных-поперечных.

– Чего глаза выпучили? Это же Мидрид. – усмехнулся Феяр. – Не дикие гоблины поди, живут, а людская Империя процветает среди благ цивилизации!

– Мидрид – самый красивый город во всём Варленде! – подхватил Дажоб. – Не даром его нарекли «Величайшим». То староимперский язык. Он грубый, к письму не слишком пригодный, потому со временем подзабытый. Но маги должны знать его, ибо многое в Империи ещё познаётся тем самым, первым слогом. И среди людей порой он в ходу.

А Андрен и не спорил. Молчала в восхищении и Чини.

– Столицу строили и украшали лучшие мастера мира, – продолжил южанин. – Сами подгорные гномы возводили многие из зданий. Сюда приезжают купцы со всего света. После последней войны с варварами Мидрид считается самым спокойным и защищённым местом во всей Империи.

– Да, нас защищает сталь, магия, свет веры и доблесть каждого имперского жителя, – продолжил Феяр и сам скривился, припоминая вчерашний бой. – Но безопасность эта… ненадёжная, временная.

– Почему? – всё же спросил Андрен, хотя многое знал о бедах родных земель не понаслышке.

– Империя – самый взрывоопасный участок Варленда. На северо-западе беснуются многие кланы Варваров, на севере Волшебный лес со своими извечными монстрами тиранит границы, на северо-востоке ягудские шаманы воруют людей для обрядов, – перечислил Феяр.

– Не забывай, друг мой, что с дальнего северо-запада в любой момент могут прийти Тёмные, – подхватил Дажоб. – Пусть на западе Свободные давно определились за кого они пойдут в случае войны. Храм Судьбы выпускает знатных воинов. Но вряд ли они долго сдержат вражий натиск, когда возьмут в осаду его стены. Тут уже нам придётся вступить в бой и прийти на подмогу. То союзные обязательства.

– Там учатся лучшие войны, которым не нужна магия, – объяснил Феяр. – Они лучшие наёмные убийцы. Некоторые служат нашему императору, находясь в его личной охране, но… пополнение слишком долго тренируется. По итогу толку от них мало ввиду малочисленности. И мы вынуждены надеяться на свои резервы, что хоть и не так хорошо обучены, но всё же более многочисленные.

– Зато пока ты платишь асассину из Храма, он никогда тебя не предаст. Даже если ему предложат заплатить во сто крат больше, – подметил Дажоб, потерев гладко выбритый подбородок. – И на краю смерти он будет предан нанявшему его хозяину. Это их кодекс чести. Другому не бывать. Монеты им не нужны. Монеты уходят Храму в первый день найма. И асассин, уходя на миссию, жертвует их без остатка. Всё, что ему надо, у него есть под рукой.

Андрен с Чини слушали, рты раскрыв. Магия, воины, сражения. Что ещё нужно для ушей в дальней дороге?

– Волна племён Свободных снесёт Храм, как поток сносит хилые плотины, – тут же добавил злорадно Феяр, то восхваляя Империю, то пугая детей её бедами. – Ещё в любой момент могут перейти на чужую сторону Баронства и Графства. Эти тыловые крысы только и ищут личную выгоду во всём. Многие давно забыли о чести, разжирев на своих землях, где лишь они – господа. Давно там не было сильной руки.

– Не перевирай. Встречаются среди них и глубоко преданные императору люди, – протянул Дажоб. – А что свои закон и порядки, так это везде так.

– А ты не забыл про Дикие земли? А про этих подлых пиратов? Про Тёмных эльфов? Зеленокожие опять же плодятся без меры, – подлил масла в огонь интереса детей Феяр. – Мы можем рассчитывать только на Светлых эльфов и гномов Большой Горы, кабы что. И то лишь в том случае, если обеспечим их поддержку провизией или золотом. Так что надо держать всех в узде, не расслабляться. Врагов хватает. Империя истерзана. Раны её глубоки и кровоточат. Ей нужны боевые маги… но слышите, дети? Внемлите! Лёгкой дороги в этой службе нет.

Гости города кивнули. Маг-южанин прервался, пересаживаясь на место кучера. Карета подъехала к вратам. Шум толпы поглотил разговор. Люди вокруг галдели, кричали охранники, гоготала пойманная птица, ревел скот, ведомый на убой, скрипели ветхие телеги, выстроившиеся в очередь к проходу. Жизнь кипела, город бурлил.

Андрен невольно задрал голову. Огромные массивные каменные двери – детище гномов Большой Горы – возвышались над ним на сотни локтей. Мальчик подумал, что даже сотни отчимов вроде Рэджи не в силах будут их открывать и закрывать. Лишь хитроумные приспособления гномов, мастеров механики, способны с ними управиться. Только они разомкнут и сомкнут воротины. Или враг такой силы, что и слов не найдётся.

– Северные врата считаются самыми мощными из всех четырёх в столице, – добавил Дажоб, оставшись с детьми внутри. – Нет их прочней. Если падут эти врата, то падёт и Мидрид.

– Почему? – спросил Андрен. Потому что если бы хотела спросить Чини, то её бы уже не расслышали.

– Потому что это самый надёжный монолит. Старики поговаривали, что именно отсюда император Приториус ждал самого страшного врага с севера – Тёмных, – прокричал над ухом Феяр. – Но враг при жизни императора так и не явился… и следующего… и так до сего дня. Мы живём во времена, когда войны терзают Империю лишь на границах. В наши земли большая война не приходит. Лишь бандиты озоруют. Но с тем справимся. Главное, что мечи большинства легионеров звенят лишь за нашими границами.

– А что же Тёмные? – спросил Андрен. – С ними тоже за границей воюем?

– Словно легенду передавали из уст в уста от императора к наследнику страхи о нашествии с севера. Но за долгие века никто так и не дерзнул приблизиться к стенам города. Все войны шли на периферии Империи. Тем Империя и жива, накапливая силы в центре и отдавая их окраинам, – добавил Дажоб. – А на севере нам делать нечего. Тёмные отсечены от прочего мира Засечной грядой. Её сторожат Светлые эльфы. И ещё ни один не сбежал за пределы Вечного леса. Ушастые дело своё знают.

– А почему мы не поможем им? – спросил мальчик.

– Потому, что к себе не пускают, – отрезал Дажоб.

– Каждый солдат, маг и адепт светлой веры знает, что как бы ни было сложно на границах, в центре всегда мир и покой, – добавил Феяр. – У нас надёжный тыл. Шайки бандитов, прорывавшиеся вглубь Империи, конечно не в счёт. Их быстро уничтожают специально обученные команды боевых магов. Вроде нас.

– Ага, быстро, – буркнул Андрен, вспоминая пылающие дома. – Не так уж и быстро. Старому Ведру знатно досталось позапрошлой ночью. Зеленокожие часто нападают на нас с расчётом на то, чтобы поживиться.

– Император не может отсылать когорты войск отражать каждый набег. Они слишком медлительны. Тогда как маги добираются в любой уголок Империи не больше, чем за день. Архимаг создает искусные телепорты или гонит к опасности скоростные экипажи с такими магами, как мы. Но мы не можем поставить осведомителя в каждую деревню. Для этого он как минимум должен обладать магическим даром.

– Но деревни страдают!

– Да, потому что нас слишком мало, чтобы успеть везде. К тому же нам часто просто не успевают послать сигнал. Земли велики. И в том самая большая беда Империи. Но легион Молния делает всё, что в наших силах.

Андрен задумался. Но ненадолго.

– Дорогу боевым магам! – крикнул Дажоб стражникам, а вскоре и толпе, что сгрудилась вокруг потерявшей колесо телеги.