Я в истерике начала бить его кулаками, размахивая руками, как ветряная мельница.

Уловив момент, он крепко обнял меня, страстно целуя, прошептал:

—Глупышка!

Не прошло и минуты, как зажёгся свет. Вошёл дед, торжествующе держа поднос.

Я, оттолкнув Льва, резко посмотрела в сторону стены. Тень?

Её силуэт исчез, но моя память, всё помнящая, хранила испуг.

В надежде услышать правду, я обратилась к старику:

— Дедушка!

—Скажите, вы верите в домовых?

Я посмотрела на Льва и выпалила:

—Вот, Лев пугает меня, говоря, что он живёт здесь, и чуть ли не ваш друг.

Лев кивнул старику.

Тот опешил, растерянно глядя на внука, недоуменно произнёс:

—Внучка!

—Да какой же здесь у меня домовой?

Он недоумевал:

—Если только моё отражение в зеркале после плохой ночи...

Улыбаясь, продолжил:

—Это у моей внучатой племянницы, у Машки, куда ни плюнь, рядом одни такие друзья...

Он засмеялся. Перестав смеяться, поспешил сказать:

— Той тоже, как и тебе, всё мерещится.

Задумчиво потирая подбородок, он добавил:

—Хотя, не зарекаюсь, может, и встречусь ещё с ним.

—Мир чудён! Да и тесен.

—Сказки, если верить телевизору, стали былью.

—Сплошь и рядом – магия, волшебство.

Зло сплюнув, он скороговоркой произнёс:

— Мать их ети! – качая головой.

Добавив с цинизмом:

—Летающие сковородки, тарелки!..

Он подытожил:

—Нажрётся народ всякой дряни, а с бодуна всё привидится.

Тут же осекаясь, подметил:

—Хотя! Чёрт их знает?

—Прости, уж, дочка, что так по-простому тебе говорю.

—Не видел, не слышал, а как сам увижу, то поверю и доложу...

Он хмыкнул:

—Машка глазастая, так ей всё и мерещится.

Он с интересом переводил взгляд с одного на другого, спрашивая:

—А что, мой внучок тебя так напугал?

Он ухмылялся:

—Друг?! – глядя в сторону Льва, с сарказмом:

—Недоросль!

—Типун тебе на язык!

Дед, глядя мне прямо в глаза, продолжил свою мысль:

—Вот уж точно скажу тебе – дыма без огня не бывает!

—Есть дым, значит, и тень.

—Машке я тоже говорил, но она не слушает.

—Её голова забита всякими выдумками.

—Совсем девочка, школу только закончила, в местный колледж не поступила, вот и живёт здесь, помогает мне по хозяйству.

Он обвёл взглядом комнату, словно оценивая обстановку, и доверительно добавил:

— Иногда от её фантазий спать не могу, ворочаюсь, думаю.

—Протяну руку – никого нет, один я.

—Значит, никаких домовых нет.

—Вот если бы я их потрогал, тогда бы поверил.

Слушая его, я почувствовала, как по телу пробежал холодок. Ведь я-то во всё это верила!

Старик, заметив моё состояние, попытался меня успокоить:

—Ты, главное, никого и ничего не бойся.

—Мы все люди земные, а остальное – чушь.

—Да и про сон я пошутил.

—Сплю я отлично, как убитый.

—Накроюсь одеялом и мне всё равно – хоть потоп, хоть война.

—Сон – важная вещь, нервы лечит.

Он поставил поднос на журнальный столик и, усмехнувшись, предложил:

—Лучше пейте чай, дети мои!

—А я уж по-стариковски пойду к себе, под одеяло.

—Отдохну.

Он устало махнул рукой:

— Машку предупрежу, чтобы завтрак приготовила.

—Я ведь не сова.

Отойдя от стола, он обернулся и, тяжело вздохнув, сказал:

—Вы тут без меня...

И побрёл к выходу.

Я переглянулась со Львом. Наступила тишина. Старик, как-то неожиданно, разрушил наш "воздушный замок", в котором жил наш воображаемый домовой.

Не удержавшись, я бросила ему вслед, путаясь в мыслях:

—А может, всё-таки, это какое-то предзнаменование?

Старик, уже стоя в дверях, махнул рукой и отшутился:

—Вам бы только магию подавай!

—Лучше влюбляйтесь!

—И не думайте заранее о плохом.

—Пусть вас Господь бережёт.

—Ваше дело молодое!

—А я уже старик.

—Если мы с домовым не мешаем друг другу, значит, мы с ним друзья.

Он блеснул глазами, успокаивая:

—Но это я так, к слову.

—Если честно, то домовых у меня в доме нет.

—Я один.

—Спите спокойно, встретимся завтра.

—Обед вам гарантирую, сам приготовлю.

С досадой он махнул рукой и, как на духу, признался:

—А то Машка, кроме макарон с кетчупом, ничего не умеет готовить.

—Делает из меня итальянца.

Тяжело вздохнув, он вышел.

***

…Маша, по просьбе деда, уже готовила спальни к приёму гостей.

Ей было велено прогреть комнаты, застелить кровати свежим бельем и немедленно удалиться, чтобы не мешать.

В одной из спален, напевая лирическую мелодию, она раскладывала поленья в камине.

До слуха донёсся скрип. Немного с испугом, бубня себе под нос, девушка, оглядываясь по сторонам, сказала:

— Ой, дверь скрипит.

Пламя в камине разгоралось всё ярче, его жар окутывал комнату, словно трепетное дыхание.

Девушка, пытаясь успокоиться, шептала, глядя на огонь:

—Вон как воздух нагрелся от жара.

Но даже этот завораживающий вид не мог развеять её тревогу. Оглядевшись по сторонам, она призналась с дрожью в голосе:

—Всё равно страшно.

Внезапно, прикрыв рот ладонями, она испуганно вскрикнула:

—А вдруг это опять домовой?

Тяжело вздохнув, девушка уставилась на дверь, словно пытаясь прожечь её взглядом.

Её голос сотрясал воздух, внося раздражение:

—Достал!

—Ну почему он ко мне прицепился?

В её голове мелькнула мысль: "Может, это к замужеству? Тётки, соседки – все в один голос твердят, что нечисть является только перед свадьбой".

Обескураженная, она продолжила:

—А дед вообще смеётся, даже подтрунивает за ужином: 'Наелась, напилась, теперь иди к своему барабашке, есть о чём поболтать.

Язвя:

—У тебя в голове одни причуды и фантазии.

Передразнивая:

—Ко мне он не заглядывает, знает наперёд, что я его выгоню взашей! Не поддамся на провокации.

Снова повернувшись к огню, девушка глубоко вздохнула и пробормотала:

— Ему-то что терять?

—А я ведь ещё и не замужем.

—Вот так и помру от страха в девках!

Она снова огляделась, её взгляд остановился на двери. "Что тогда?!" – пронеслось в её голове.

Смело глядя на дверь, подбоченившись, она выкрикнула:

—Да, не за что!

—Только всё равно боюсь.

Она пыталась держаться браво, но призналась себе:

—Я не трус, но я боюсь!

Внезапно её бравада испарилась, и она призналась:

—Трусиха!

—Чёрти что мне мерещится.

—С детства пугали всякими заморочками, а теперь я должна их переваривать.

—Детей пугают, а потом вырастают неврастениками.

—Мне мама не раз говорила: "Никогда не вспоминай домового, тогда точно явится'!"

Вспоминая рассказы матери, девушка поёжилась. Та утверждала, что в их доме когда-то обитал домовой, и боялась его так сильно, что спала только с включенным светом.

—Чушь какая-то!.. – пробормотала она, потирая плечи, – двадцать первый век на дворе.

—Послушаешь взрослых, и в сказки поверишь.

—Мама ещё рассказывала, что в молодости, перед свадьбой, её душил никто иной, как домовой.

Решив отделаться от навязчивых страшилок, переключив мысли, та стала размышлять вслух:

—Лев приехал со своей очередной девушкой.

—Третья, точно.

—А что, если они всерьёз решили пожениться?

В её голосе прозвучала нотка злорадства:

—Ну и пусть женятся!

—Вот бы домовой выскочил откуда-нибудь, например, из-за угла, и напугал бы эту сладкую парочку!

—Видела я её из окна, Цацу!..– делая гримасу.

Снова взглянув на дверь, она продолжила:

—Этот домовой ещё!

—Пристаёт к кому не надо!

—Если я его увижу, то всё, конец, умру в девках, честное слово!

—Я трусиха первой гильдии!

Дверь действительно поскрипывала, раскачиваясь от тёплого воздуха, но никакого домового и в помине не было видно.

—Может, я и впрямь трусиха? – с сарказмом подумала девушка, радуясь отсутствию страха.

—Дура! – пресекая дурные мысли.

Выбежав за дверь, она тут же вернулась, плюхнувшись на кровать.

—Жду?! Неведомо кого и что…

—Детский сад! – обескураженно огляделась.

—Постель застелила.

—Всё тип-топ!

—Надо заняться пылюкой …

Сползая с кровати, она посмотрела на пол, ворча:

—И для приличия почистить ковёр, чтобы Лёвушка, наш благоверный, на меня, как на девчонку, не кричал.

—У него барская манера – пыль по углам выискивает, соскоб берёт, не дай Бог, где заметит.

Озадаченно:

—Карманных денег не оставит на выходные, тогда точно пролёт, не с чем будет ехать в город, шопиться.

Вздрогнув, она снова посмотрела на дверь:

— Фу, ты, Господи! Опять скрип!

Надув губы, она призналась:

—Я маленькая, боюсь.

—Хоть бы дед зашёл!

—Тот бы расставил все точки над "и", буквоед, читает много.

—У него на всё есть ответ.

—"Ходячая энциклопедия!.."

Вздохнув, она добавила:

—Не то, что некоторые!

—В его глазах я деревенщина, невежда.

Вслушиваясь и глядя на дверь, она, радуясь, сказала:

—О! Кажется, кто-то идёт.

—Точно дед, его шаги.

Спрыгнув с постели, она принялась вытирать пыль.

Крадучись вошёл дед. С досадой тот признался:

—Хотел напугать.

—Но тебе, кажется, не до того.

—Вся в трудах. Молодец!

—По-нашему!..

Маша, подсуетившись, затараторила:

— Столько дел!

—Ещё и ковёр нужно почистить.

— А то Лев, наш городской чистюля, мне покоя не даст.

—Даже испугаться некогда, хотя страшно.

Глядя деду прямо в глаза, со страхом прошептала:

— Дверь так скрипела, знаешь, как было жутко!

Дед, с укором скептика, фыркнул:

—Глупышка!

—Сколько раз тебе говорил, дурья голова, что никакой нечисти в моём доме нет, я с ней сроду не водился.

Безапелляционно выпалил:

— Атеист, как-никак!

—Чай, прошёл советскую школу!

—Это ветер створку двери раскачивает.

—Вот если бы ты в школе прилежней училась, а не смотрела мультики, то знала бы!

—Это воздушные потоки!

— Один слой давит на другой!

—Кто сильнее, тот и побеждает!

—Борьба за выживание, так сказать.

Глядя на Машу, кряхтя и командуя, приказал:

—Бери щётку и за дело!

—Пройдись-ка по ковру!

— Опять же к слову, гости в доме.

—Не каждый день навещают.

Констатируя:

—Как на них посмотрю, влюблённые, как есть!

—Не в грязи же им мечтать.

Маша, опустив руки и вздохнув, подтвердила:

—Ага, влюбленная парочка!

Дед, зло, срываясь:

—Ну что, стоишь, умничаешь?

—Стрелой за щёткой!

—А я пока с твоим домовым разберусь.

Маша, вылетев из комнаты, на ходу пробурчала себе под нос:

—Пусть его, старого умника, домовой напугает!

С сарказмом добавила:

—Фома неверующий!

Злорадствуя:

—Хотелось бы на него посмотреть.

—Атеист!

Распаляясь:

—Моду взял!

—Чуть что, унижать – деревенщина!

—А сам-то, кто, из той же деревни, что и моя бабка.

Бубня себе под нос, позвала:

—Домовой, домовой, а, домовой!

—Приди, напугай деда!

…Дед, оставшись наедине со своими мыслями, размышляя вслух, сетуя, бормотал:

—Ох, никак не женю Лёвушку!

—Бобылем ходит.

—

Вроде бы и время мирное, и девушек полно.

—Возьми первую попавшуюся, да и женись!

—Так нет, лучше будет менять их, как перчатки, выбирать «по размеру, по качеству».

Задумываясь, почесал затылок и, подытоживая, отметил:

—Им, нынешним, видней!

Оглядываясь по сторонам, проверил закоулки:

—Пыль есть, домового нет.

Услышав шаги, дед встрепенулся, взбодрился и произнес:

—Девка моя бежит!

—Она, хоть и глупая, но с ней в доме веселей.

—Чему-то и от неё учусь.

Скрипнула дверь, и в проёме показалась Маша. Она тут же прикрыла уши ладонями.

—Это просто дверь скрипит, Машенька… – успокаивал её дед.

—Никакого домового у нас нет.

—Просто давно не смазывал, вот и шумит.

—Завтра напомни, чтобы не забыл.

—А теперь иди, Милая, отдыхай.

Дед улыбнулся:

— Забудь про всякие глупости!

—Домовые – это сказки.

—Твоя мама, честное слово, была такой же!

—Помнится, собирались они с подружками ночами на сеновале, болтали всякое, чушь несли...

—Книг не читали, лоботряски!

Маша замерла, про себя читая молитву, думала: "Сейчас он уйдёт, а мне тут ещё прибираться".

Вслух же проворчала:

—Да, тебе, Дед, хорошо!

—Жизнь прожил.

—А я даже по-взрослому ещё ни с кем и не целовалась.

—Так в чём дело? – удивлённо спросил дед.

Он подошёл ближе, чтобы обнять её, шутливо приговаривая:

—Сейчас с дедом поцелуешься!

Маша отпрянула, покраснев как помидор, и воскликнула:

—Как же с тобой! Помечтай!

—Выросла! – заметил дед.

То ли в шутку, то ли всерьёз:

—Не заметил, когда...

—Ладно, девка, я пошёл.

—С тобой хорошо, а без тебя спокойнее.

—Завтра дверь смажу.

Тут же, возвращаясь к попытке обнять её, он в шутку бросил:

—Но хоть разочек-то дай, уж деду тебя поцеловать по-взрослому!

— С тобой и впрямь в детство впадаешь...

Маша испуганно отбежала от него и в запале бросила:

— Сам говоришь, выросла, а ты старый!

—От тебя табаком несёт за версту.

—А ещё и чесноком.

Мечтательно добавив:

—Вот со Львом бы я поцеловалась!

— Он моложе, да и парфюм классный!

Дед, шутливо делая выпад вперёд, пытаясь обнять её, развёл руками и прокричал:

—Съем!

Маша завизжала. Дед с обидой сказал:

—Вот так и жизнь прошла, бац – и старик...

Расстроенно махнув рукой, он вышел.

"Он, влюблён в другую, дурак, не увидел во мне той неоспоримой юности. В его глазах самой юностью должна быть я, а не его гостья, чьи прелести убаюкивали взгляд, будучи единственной…" – этот ревностный монолог продолжался в душе у Маши, которая бежала по коридору, словно ошпаренная, но слова протеста так и остались невысказанными.

Ещё мгновение, и след Маши окончательно простыл.

…Те, о ком только что думала Маша, оставшись наедине, не могли вырваться из объятий друг друга, стоя у двери, вовсе не желали прощаться до утра.

Казалось, что им мешало их же желание – уединиться в уютной спальне.

…Маша, увлечённая пением, с энтузиазмом принялась за уборку.

Сначала она ловко взялась за очистку ковра, двигаясь по нему с грацией фигуристки на льду.

Затем, юркнув, она перебралась в другую спальню, где царила атмосфера умиротворения.

Забыв обо всём, Маша принялась перестилать постель, попутно ароматизируя ту розовым маслом и невольно чихая.

Эта комната ей очень нравилась, она излучала уют.

Погружённая в домашние хлопоты, девушка не обращала внимания на потрескивание дров в камине.

Её мысли были далеко от повседневных забот, они витали в облаках грёз, вкусно мечталось о первом поцелуе.

Она размышляла вслух:

—Интересно, кто же осмелится первым?

—Лев, конечно, не подойдёт, его сердце уже занято.

Внезапно, подбоченившись, она подумала: "А почему бы и нет? Ведь я моложе!"

Но тут же вернувшись к реальности, с улыбкой прошептала:

— Да, мечтать, конечно, не вредно.

И тут же, словно вспомнив что-то, возмущённо добавила:

—Но ведь и помечтать тоже можно!

Озорно крикнув в пустоту:

—Эй, домовой!

—Оставайся здесь, а я пойду спать.

—Не мешай мне мечтать...

Она тут же отдала приказ:

— И чтобы завтра "Цаца" рассказала деду, как провела ночь, конечно же, наедине с тобой!

—Не мне же одной выглядеть глупо.

Предвкушая реакцию, она добавила:

—Представляю, какое лицо сделает старик.

—Это будет нечто!

—Такое нельзя пропустить!

— Встану пораньше.

В коридоре послышались шаги. Все её мысли мгновенно улетучились. Это шли в свои спальни... Он и она... Лев и "Цаца".

Маша сосредоточила всё своё внимание на их голосах.

"Цаца" радостно смеялась, а Лев, судя по всему, шутил. Этот смех почему-то не вызывал у неё радости, а наоборот, злил. Её пожирала зависть.

Ей хотелось броситься прочь из спальни, громко хлопнув дверью.

Она мечтала сказать им что-нибудь колкое, ненароком обидеть, постараться задеть эту парочку.

Они мешали ей мечтать о своём глупом поцелуе.

Через несколько секунд, когда пара подошла к двери одной из спален, из неё выскочила Маша. Шёпотом, не поднимая головы, на ходу та бросила:

—Здрасьте!

Лев попытался её остановить, но она вырвалась и, пройдя пару шагов, обернулась, демонстрируя свою молодость.

Его рука, нежно сжимающая мою, и взгляд, прикованный к моим глазам, не давали мне покоя.

Лев, мною очарованный, шептал, не отрывая от меня взгляда:

—Танечка! Танюша!

—Девочка моя!

—Я знаю, что должен уйти, но не могу.

Его слова, полные искусительной нежности, звучали как шутка, но в них была и доля правды:

—Может, возьмёте меня на поруки?

—Впустите в вашу опочивальню, а?

Я застыла, не в силах произнести ни слова. Стояла, как вкопанная, моргая, прикрываясь женской беспомощностью, не зная, как поступить.

Но всё же решилась взглянуть ему в глаза с явным укором.

Лев, поняв, что перегнул палку, спасовал, мурлыча себе под нос, нежно сказал:

—Исчезаю!

— Айн момент, и меня здесь не будет.

—Отправляюсь спать в свои апартаменты.

Разводя руками, со вздохом, добавил:

—Хотя, если честно, так хочется остаться.

—Гоните! Гоните! Гоните!..

—Но одно могу сказать точно… – он приложил руку к сердцу, – это так!

В порыве чувств он продолжил:

—Сердце моё останется с вами, Танечка, то есть с тобой.

—Ты уж прости.

—Ласкайте его взором и словом.

—Чтобы я мог… – он взглянул в конец коридора.

Вздохнув, добавил:

—Мог бы чувствовать вашу волну чувств.

С улыбкой произнеся:

—И всё же прощайте!

—А то дед не уснёт спокойно.

—Этикет дома требует послушания, если не сказать жертв… – удаляясь, он обернулся, – но знайте, я рядом!

Лев ушёл, а я осталась в каком-то замороженном состоянии.

И каждый из нас, думая про себя, пришёл к одному и тому же выводу: любовь, чтобы разгореться, нуждается в некотором воздержании, если она вообще есть.

Оставшись наедине с собой, я продолжила мечтать, размышляя: он для меня – загадка, но уже не тайна.

Лёжа на кровати, томная, охваченная желанием, понимая, что влюблена, я радовалась, как ребёнок.

Часы на стене пробили двенадцать. Вся ночь впереди!

В полумраке комнаты, где грань между явью и фантазией была размыта, я отдалась власти грёз.

Мысль о его близости, о том, что он может быть совсем рядом, за стеной, заставляла сердце биться чаще: Может, он уже сейчас спит, видит сны?

Внезапно, словно очнувшись, я вдруг поняла: то, чего я так долго ждала, наконец-то случилось.

Не просто случилось, а было пережито – совсем недавно, каких-то пару часов назад!

Я сидя на кровати, в одном нижнем белье, начала лихорадочно анализировать произошедшее.

—Какая же я дура, боялась остаться с ним наедине, как школьница, – пробормотала я, вспоминая свои прежние опасения. "У нас у обоих есть прошлое, но сейчас это неважно".