Это критическое мышление осталось с Мишель навсегда — именно так она к себе относилась. Как и многие дочери нарциссов, она росла в атмосфере, где всегда имело место осуждение, непонимание чувств другого, ревность и полное отсутствие границ между дочерью и матерью. Во взрослом возрасте в голове Мишель по-прежнему жил «хор осуждающих голосов», который никогда не замолкал, отчего она постоянно пребывала в неуверенном состоянии, чувствуя угрозу (Макбрайд, 2013).