Как ни люблю я чтение, однако лето берет свое, и повесть в 220 страниц, которая зимой или осенью была бы прочтена за дня четыре, читалась пол июня. Стефан Жеромский, польский прозаик, мне очень известен (ранее читал его романы «Пепел» и «Верная река», а также том повестей и рассказов) и я люблю читать его прозу. Стиль у него то что надо: метафоричности, образности и символики достаточно для того, чтобы полюбить его творчество. Как правило, по прочтении есть момент с задумчивостью: то есть это не то чтобы прочел книгу, встал и тут же забыл. Единственный минус: порой чрезмерная лиричность, нотки сентиментальной эмоциональности и местами излишняя экспрессия. Но у каждого автора есть сильные и слабые стороны — у Жеромского сильные стороны превалируют над слабыми.
Его ранняя повесть Сизифов труд (Syzyfowe prace, 1898) о русификации в польских гимназиях, школах, о попытках изгнания польского языка из обихода среди местной молодежи. В центре внимания — Марцин Борович, ученик клериковской гимназии, которому промывают мозги присланные из России в Польшу учителя. Потихоньку педагоги вытравливают у него тягу к своему родному языку, да и у многих других учеников также. Польский язык — в пренебрежении, пока в их гимназии не появляется варшавянин Зыгер, отменно читающий на польском языке и любящий его всеми фибрами души. И тут, глядя на него, у многих школяров, как и у Марцина Боровича, просыпается в глубине души боль, мука, что язык, на котором они разговаривали с малых лет, находится в посрамлении. Душа и сознание Марцина переживают некий катарсис...
Подобная тема нечасто мне встречается в художественной литературе, и не сказать, чтобы как-то меня особенно она коснулась, но написано Жеромским, как всегда, очень качественно, сам текст читается с интересом. Крутится в голове определение того, как бы я охарактеризовал стиль автора, касаемо данной повести — «взрослая, точная» проза. Метафоры, образные сравнения — на высоте, без перегруженности. Я уже давно понял, какие авторы мне нравятся: с художественной образностью и создающие хотя бы минимально интересную историю, не обязательно с динамикой. Жеромский попадает в мой топ любимейших писателей. Вот одни из его метафор и сравнений:
«Душу его раздирала такая боль, словно он прижимал к губам перчатку или ленту, вынутую из гроба», «Борович уставился на нее (девушку), как на чудотворный образ», «ранний рассвет стекал с крыш, покрытых ночной росой», «время летело как молния», «он охватил голову руками и отдался своим грезам, словно по ненадежным ступеням спускался в глубь бездонного черного колодца».
Как же точно и метко Жеромский мысли облекает в форму! Много раз я ловил себя на том, что иной раз я подбирал фразы и формулировки к своим переживаниям, а у Жеромского я нахожу их точные определения и причем с претензией на глубину. Сильный автор — добавить больше нечего. По мере возможностей буду знакомиться и с прочими его произведениями.