Отзывы на книги автора «Стефан Цвейг»

Не слишком часто случается, чтобы книга, не призванная давить на жалость, заставила меня три дня выдыхать, чтобы написать отзыв. Это как бы роман и уж точно исторический. Цвейг проработал кучу материала, не только литературного, но и по-настоящему исторического. Многие сентиментальные, пафосные или эротические истории, связанные с именем королевы Марии Антуанетты, им проанализированы и отметены за нереалистичностью.
Книга не так уж огромна по объёму, чуть больше 600 страниц, но читалась она у меня медленно. Начало было очень интересное, особенно про сам процесс помолвки, свадьбы и передачи принцессы "высокой встречающей стороне".

Огромная кавалькада – триста сорок лошадей, которых на каждой почтовой станции надо менять, – медленно движется через Верхнюю Австрию и Баварию.

Я совершенно не монархистка и всякие королевские свадьбы-похороны никогда не смотрю и не читаю про них новости, но вот этот путь тринадцатилетней девочки, у которой в голове не то что подростковый, а абсолютно детский ветер, описан был очень интересно. Шатёр, на одной половине которого она была австрийской принцессой, а на другой стала дофиной Франции, меня прямо впечатлил.
Далее пошла часть не слишком интересная, и я на ней немного застряла. Совершенно понятно, что избалованная принцесса, не привыкшая заниматься ни учёбой, ни делами, попав в новые обстоятельства, пошла по пути наименьшего сопротивления, не сильно вспоминая о наказах, данных мамой (которая, к слову, не просто дочку замуж выдавала, а осуществляла деяние, полезное собственной империи):

Перед отъездом Марии Антуанетты она дает дочери с собой подробно составленные правила поведения и берет с беспечного ребенка клятву каждый месяц тщательно их перечитывать.

Но блистательный Версаль, битком набитый готовыми раболепствовать придворными, слугами, исполняющими каждое желание, роскошью и строгим регламентом каждого чиха, быстро заставил юную дофину совсем отвлечься от маминых наставлений. Она радостно окунается в мир придворных интриг, тем более, что именно семейная жизнь совсем не складывается:

Следствия неудач интимной жизни королевской четы влияют на ход всемирной истории. Действительно, разрушение королевского авторитета началось не с падения Бастилии, оно началось еще в Версале.

Эта часть показалась мне скучноватой, хотя моментов, цепляющих внимание, предостаточно. Очень образный язык, ёмкие формулировки, но мало действия - и в этом, пожалуй, вина не Цвейга, а описываемого времени.

Только наслаждаться, не дать утомить себя размышлениями, расчетами, мелочными вычислениями – так думает она, так думают все из ее окружения. Жить лишь чувствами и ни о чем не раздумывать – мораль целого поколения, мораль всего Dix-huitième – восемнадцатого века, которому судьба символически определила ее королевой, чтобы она жила с ним и с ним умерла.

Трианон с его запредельной роскошью. Странная история с ожерельем, которая для Марии Антуанетты должна была прозвенеть предупреждающим звоночком, что не все вокруг её реально любят, обожают и никогда не предадут, но не прозвенела - по врождённому легкомыслию? Настроение народа, не внушающее никакого беспокойства:

Вот-вот наступит золотой век, грезит всегда верящий в чудо народ, ведь сослана же в изгнание ненавистная метресса, ведь предан земле старый сластолюбец, равнодушный к нуждам народа король, ведь правят отныне Францией молодой, скромный, бережливый, рассудительный, набожный король и восхитительная, ласковая, юная, доброжелательная королева.

Потом наконец-то рождается дофин, и Мария Антуанетта становится вообще чуть ли не богиней Франции:

В церквах свершаются богослужения, в ратуше Парижа купцы дают большой банкет; война с Англией, нужда, все неприятное забыто. На короткое время прекращаются ссоры и раздоры, нет в стране недовольных, даже будущие революционеры и республиканцы подпадают под гипнотическое действие трескучего ультрамонархизма.

А когда вершина достигнута, остаётся лишь путь вниз.... Та часть книги, которая посвящена прелюдии, дозреванию и процессу революции, написана сильнее всего. Только читать её эмоционально тяжело. Напоминаю - я совсем не монархистка. Но для меня вообще непонятно, как могла Австрия, в лице её императора, который, к слову, брат Марии, даже пальцем не пошевелить, чтобы ей помочь. Она, между прочим, даже сделала шпионскую работу для них, но...

Мария Антуанетта считалась Кауницем активом габсбургской политики лишь до тех пор, пока была повелительницей Франции; низложенная королева – частное лицо; несчастная женщина совершенно безразлична министрам, генералам, императору: дипломатия не признает сентиментальности.

Кто там у нас сейчас в Европе потомки Габсбургов? Бельгия, Испания, кажется...
Пересказывать историю французской революции, Террора, казни короля и всё такое не буду, остановлюсь только на двух исторических персонажах, про которых я вообще ничего раньше не читала. Имя Ферзена хотя бы было мне знакомо, но я не знала, что первая попытка побега из Парижа, когда король ещё был жив, была организована им. Попытка оказалась настолько неудачной, что даже из замка не выехали... И вины Ферзена в том не было.

Единственное оправдание всему этому – государственный церемониал Франции не располагал историческим прецедентом «бегства короля». Как вести себя при крестинах, при коронации, как вести себя в театре или на охоте, в каком платье, в какой обуви, с какими застежками появляться на больших и малых приемах, у карточного стола, в чем выезжать к мессе или на охоту, – для всего этого церемониал расписан до мельчайших подробностей. Но как королю и королеве бежать из дворца своих предков в чужом платье, на сей счет нет никаких предписаний.

Вторая личность - барон де Бац, как будто сошедший со страниц Дюма (кстати, он действительно был прототипом персонажа одного из его романов, который мне совсем не понравился), и Цвейг тоже делает его очень ярким. Имя мне это было незнакомо, про прототипа я только сейчас прочитала, а личность приметная, со своим видением, как помочь королевской семье:

Барон де Бац увидел слабое место революции, разъедающую ее язву, которую Робеспьер пытается выжечь каленым железом, – начинающуюся коррупцию.

Все провалы попыток освободиться, уехать из страны, все неудачи и предательства, которые просто посыпались на королеву, уже не могли её испугать.

Что может сделать ей окружающий ее мир после того, как он отнял мужа, ребенка, возлюбленного, корону, честь, свободу?

Итог - эшафот. Итог - большие изменения в европейской истории...

В это утро последней, решающей битвы между монархией и республикой в толпе у Тюильри стоит юный лейтенант без должности, корсиканец Наполеон Бонапарт.

Если бы существовал на свете клуб почётных невротиков, то данная цитата подошла бы как нельзя лучше в качестве девиза. Тяжело живётся людям, чья душевная организация настолько тонка, что колеблется от нежнейшего ветерка. Обычно это амплуа принадлежит девушкам, но в «Нетерпении сердца» трепещущей ланью является офицер Антон Гофмиллер, главный персонаж. Какие же ветра тревожат его сердце? Какая погода стоит в Австро-Венгерской империи начала двадцатого века?

Начинается роман одним из любимых приёмов Цвейга: «эту удивительную правдивую историю я услышал от знакомого». Повестование ведётся от первого лица, от Гофмиллера, и таким образом автор достигает интимности и остроты чувств, необходимых для истории, которую он собирается рассказать. Вообще система рассказчиков подчас становится довольно запутанной. Просто пример: Цвейг рассказывает нам, как Антон Гофмиллер беседует с доктором об одном богаче, и вот доктор говорит, что однажды богач разоткровенничался и выложил всю историю своей жизни, и как-то раз богач дремал в вагоне поезда и слушал, как на соседней лавке кто-то в красках обсуждал своего начальника... Пять рассказчиков спрятались друг в друга, как матрёшки.

Все всё знают, все обо всём судачат, сплетни разлетаются быстрее телеграмм – общество того времени предстаёт перед нами эдакой большой скамейкой у подъезда. И один из глубочайших страхов Антона Гофмиллера – это боязнь оказаться предметом неодобрения условных бабулек. Под бабульками можно понимать его товарищей-офицеров, население городка, где расквартирован его полк, всю семью и знакомых любой степени близости. Однажды Гофмиллер познакомился с богатыми Кекешфальвами: пожилой богатый коммерсант, его дочь-инвалид Эдит и племянница Илона.

Полный сострадания юноша утешает и развлекает больную, прикованную к инвалидной коляске. Семейные обеды, прогулки, вечерние посиделки за чаем – он, пунктуальный, как часы, всегда у Кекешфальвов, готовый поддержать и оживить маленькое общество. Но он пребывает в блаженном неведении, что такое внимание будит в Эдит некоторые надежды. Гофмиллер оскорбляется в лучших чувствах, когда Эдит признаётся ему в любви. Как так? Юная затворница, толком не знающая света, влюбляется в статного офицера, которого видит каждый день – ах, как же это так получилось, невозможно, почему она влюбилась в меня??

Гофмиллер спускается с небес на землю, как дряблый воздушный шарик. Меня ведь засмеют товарищи, если увидят с калекой? А что скажут мама и тётя? Но упоение христианским состраданием вводит нашего офицера в опасную иллюзию, что одним человеком, как большим пластырем, можно залепить трагедию другого. Гофмиллер опять надувается осознанием собственной важности. У Эдит толком нет друзей, нет никакого здоровья, она никогда не сможет заниматься любимым делом, ей не нравится отражение в зеркале – но это всё магически починит Гофмиллер своим присутствием. Отец Эдит и лечащий врач стараются совсем запудрить ему мозги. Если женщина в тебя влюбилась – не имеешь морального права не влюбиться в ответ. Если она больна – тем более.

Здесь я сворачиваюсь с описанием сюжета. Скажу лишь, что подобный груз ответственности смог бы вынести лишь очень устойчивый и любящий человек. А Гофмиллер у нас так, облако в штанах, и девушку максимум жалеет. Должен ли он быть в ответе за ту, которую приручил? С одной стороны, его недальновидность и готовность раздавать обещания поражают. С другой стороны – а чего все ждут от него? Хоть парня в бельевую верёвку скрути, всё равно не получится выжать любовь вместо хиленького сострадания. Но тема невротичной вины часто повторяется в романе. Сам богач Кекешфальва женился на женщине, которую развёл при покупке недвижимости, а доктор связан узами брака с безнадёжной пациенткой.

Что за магия любви такая? Получается, что женщины здесь – это жалкие, не приспособленные к жизни, убогие существа. От банкротства, от неизлечимой болезни, от горя и тревог их может спасти только другой человек, благородно кладущий себя на жертвенный алтарь брака. Разве не чувствовали эти женщины, что на них женились из соображений «птичку жалко»? Или, в отличие от Эдит, они смирились?

Нет, здоровые, сильные, гордые, весёлые не умеют любить – зачем им это? Они принимают любовь и поклонение как должное, высокомерно и равнодушно. Если человек отдаёт им всего себя, они не видят в этом смысла и счастья целой жизни; нет, для них это всего лишь некое добавление к их личности, что-то вроде украшения в волосах или браслета. Лишь обделённым судьбой, лишь униженным, слабым, некрасивым, отверженным можно действительно помочь любовью. Тот, кто отдаёт им свою жизнь, возмещает им всё, что у них отнято. Только они умеют по-настоящему любить и принимать любовь, только они знают, как нужно любить: со смирением и благодарностью.

В моём понимании, крепкая любовь – это союз двух самостоятельных личностей, которым есть, что дать друг другу. Это двухстороннее движение ласки, опеки, интересов, понимания. Здоровые, сильные, гордые, весёлые по-настоящему умеют принимать и отдавать любовь, потому что они не умирают от жажды в пустыне. Другой человек не является для них единственным билетом в жизнь. Это не очень романтично, но зато все остаются целы.

Даже небольшие новеллы Стефана Цвейга способны вызвать бурное обсуждение морального облика и мотивов персонажей, а уж его единственный роман, «Нетерпение сердца» – и подавно. Формула «эта книга заставляет задуматься о…» вызывает зубовный скрежет ещё со школы, но здесь она уместна. Прогноз погоды на Австро-Венгрию начала двадцатого века неблагоприятный: ожидается штормовой ветер, дождь слёз, крушение надежд и империй. Запасайтесь дождевиками.

Три великих человека… Три трагичных истории.

С. Цвейг в своей неподражаемой манере рассказывает нам о героических людях, у которых в судьбе обнаруживается разительное сходство: «как будто для них был составлен один гороскоп».

«Все трое гонимы какой-то сверхмощной, в известной мере сверхъестественной силой из уютного «я» в гибельный циклон страсти и преждевременно кончают свой путь в ужасном помрачении ума, в смертоносном опьянении чувств безумием или самоубийством»

Этот вечный двигатель для них – Внутренний Демон, но не в его мифологически - религиозном понимании, это то врожденное беспокойство, что ни на минуту не прекращает терзать своего хозяина, та частица первобытного хаоса. Человек переживает под знаком своего Демона раздвоенность, когда этот вечный хаос тянет вперед, а душа стремиться назад к человечеству.

«Все, что предательски толкает нас за пределы нашего существа, наших личных интересов, к опасности, к неведомому, к риску все это исходит от демонической части нашего «я».

Ф. Ницше – первый герой, философ, мыслитель, великий в памяти человечества, но одинокий в толпе своих друзей. Тот, над кем владеет Демон, не может соединить свою мятежную душу с кем-то. Он не встретит отклика или понимания со стороны своих современников. Этот болезненный юноша решил связать свою жизнь, но внутренний огонь хаоса столкнул его с респектабельной дороги профессорской жизни. Он неистово верил и терял надежду, он боролся и бессильно опускал руки, он стремился к вечному и не мог жить в настоящем. В его расстроенном, горящем мозге правило балом беспокойство.

«Там, где самовластно царит демон, создается особый пламенно-порывный повышенный тип искусства: опьяненное искусство, экзальтированное, лихорадочное, избыточное творчество, судорожные взлеты духа, спазмы и взрывы, вакханалия и самозабвения, «мания» греков, священное, пророческое, пифическое, исступленное»

На волне французской революции возрастает мятущийся дух Гёльдерлина, юного поэта, слишком хрупкого и нежного для этого мира. Всю свою жизнь юный романтик посвятил своей звезде – поэзии. В нее он вкладывал свои чувства, в ней искал утешения в одиночестве, в ней одной не был разочарован. Как бы ни был он молод, «трагическое чувство гибели рано приобретает власть над ним». Он был чужим даже для близких и, протянув свой век, ушел глубоким стариком, оставив после себя один единственный портрет, с которого на нас смотрит печально лицо непримечательного юноши.

Генрих фон Клейст – третья фигура, чья звезда взошла на небе Германии, но не смогла победить своего Демона – упоения Смертью. Трудный характер и горящая душа толкала Клейста в объятия одиночества, туда, куда за ним не последовал ни один его близкий человек. От него отказались все, он не смог быть понятым даже теми, на кого так надеялся в своем метании. Но, в конце концов, он нашел человека, составившего ему компанию в его единении с Вечностью.

«Он встречает женщину, почти чужую, которая благодарна ему за это странное приглашение. Она больна, приговорена к смерти, ее тело так же поражено раком, как его душа отвращением к жизни; неспособная к смелому решению, но тотчас заразившаяся его экстазом, погибающая позволяет увлечь себя в пропасть».

После всех метаний и боли, он идет к Вечному Счастью, со смехом растворяя свою жизнь и жизнь спутницы в гулком выстреле.

Все три истории тяжелы и печальны, тщетны были попытки героев справиться с гнетущим их Демоном страсти, любви, движения, стремления. Страдания – вот движущая сила Демона, они пронизывают жизнь Ницше, Гёльдерлина, Клейста. Но, в конце концов,

«всякое страдание становится осмысленным, если ему дана благодать творчества. Тогда оно становится высшей магией жизни. Ибо только тот, кто раздвоен, знает тоску по единству. Только гонимый достигает беспредельности».

Удивительно, но я ни разу ничего не читала у Стефана Цвейга, хотя про автора, конечно, знала и постоянно подумывала, что надо бы с ним познакомиться, да вот только сейчас «дошли руки». Взяла для начала эту небольшую историю, чтобы уж понять понравится мне авторский стиль или нет и захочу ли я читать его в будущем.

Всё начинается с того, что некому мужчине приходит анонимное письмо от неизвестной женщины, в котором та признаётся в своей давней любви к нему. Женщина впервые увидела мужчину, когда ей было ещё 13 лет, она жила с матерью, и тогда в соседнюю, напротив них, квартиру как раз вселился её нынешний адресат. Молодой человек как-то сразу привлёк внимание юной девушки, и постепенно та стала буквально одержима им, называя это все последующие годы истинной любовью

При этом, как всегда знала женщина, мужчина этот либо не подозревал о её существовании, либо не обращал на неё внимания, не придавал значения. Но встреча с ним повлияла на всю жизнь героини, которую та построила вокруг него — чтобы быть рядом, иметь возможность видеть его, пересекаться с ним. И все эти годы, даже после состоявшегося позже сближения, мужчина, увы, так и не принял женщину всерьёз, так она и осталась для него незнакомкой.

Интересная, конечно поднята тема в этой новелле — эта непонятная одержимость человеком на грани фанатизма. Героиня называет это любовью, но как можно искренне любить человека, которого ты близко не знаешь, который близко не знает тебя? Уж больше похоже на заблуждение, к которому склонны подростки, но вот у героини оно перетекло во взрослую жизнь, так что она буквально стала преследовательницей. Она в свою очередь не видит в этом ничего странного, просто её желание быть ближе к дорогому ей человеку. А вот оказаться тем, за кем вот так следили, стояли целыми днями под твоими окнами, ходили за тобой по пятам, и делал это незнакомый тебе человек? Ну, от этого может как-то не по себе сделаться. В первую очередь никто же не подумает, что незнакомец следит за тобой из-за своей любви. Но вот герой как раз-таки героиню не замечал, и, учитывая то, что произошло между ними позже, и его дальнейшей поведение всплывают вопросы и к нему. Но таких как он, увы, много.

В итоге новелла пришлась мне по вкусу, понравилось и то, как она написана, и то, какую тему поднимает. Понимаю теперь, что зря так долго откладывала знакомство с автором и обязательно его продолжу.

До того как я начал чтение книги, мало что знал о жизни Марии Стюарт. Конечно, слышал что-то отрывками, но подробностями не интересовался. Оказывается, очень примечательная личность она была. Представьте, за свою жизнь успела побывать королевой Франции, Шотландии, да ещё и на английскую корону претендовала. И, как мне кажется, могла вполне преуспеть на всех направлениях, но судьба распорядилась иначе. Где-то стечение обстоятельств, где-то её нерешительность, предательство приближённых. А где-то просто любовь, из-за которой она не могла принять адекватных решений в своих политических интересах. Не последнюю роль в её судьбе сыграло также противостояние между католической и протестантской церковью. Всё это вкупе сложилось в трагическую историю, о которой рассказал Цвейг. Биография написана прекрасным литературным языком, поэтому читалось так, словно художественный роман.

Моё мнение о книге примерно схоже с большинством читателей. Мне показалось, что автор явно симпатизирует Марии Стюарт, отчего складывается представление её как жертвы. Хотя, если подумать, ведь всё было в её руках, и лишь опрометчивые решения, часто на эмоциях, привели к такому печальному исходу. Чувство непогрешимости королевской особы, какое было привито ей с рождения, сыграло с ней злую шутку. Политика – такое болото с постоянными интригами и заговорами, что не каждому дано пройти путь правителя достойно. Часто для этого необходимо иметь образованных и преданных советников, коих у шотландской королевы не оказалось. А уж эти постоянные склоки и переходы с одной стороны на другую шотландской знати всегда портили жизнь в стране. Поведение полу-легитимной Елизаветы понять ещё можно, а вот сынок Марии тот ещё подонок оказался.