Глава 3: Нити Надежды

«Отчаяние – это роскошь, которую могут позволить себе лишь те, у кого есть время ждать. У остальных есть только действие».

Из дневника лорда-архивариуса Хелвика

– Смотри, Кай! Видишь эти прожилки в камне? Это же явный признак окаменелых моллюсков! Этой известняковой плите миллионы лет!

Каю было плевать на миллионы лет. Ему было шестнадцать, солнце припекало спину, а на горизонте маячили купола университетской библиотеки, куда он должен был сопровождать Элиаса. Вместо этого он уже третий час слушал восторженные лекции друга о геологии обочины дороги.

– Потрясающе, – пробормотал Кай, пытаясь поймать в траве кузнечика. – Прямо как в тот раз с окаменелыми экскрементами доисторического барсука.

– Их называют копролитами, и это бесценный источник знаний! – поправил его Элиас, его глаза за стёклами очков горели праведным гневом учёного. – И если бы ты не смазал медом подштанники старосты, мы бы сейчас не торчали здесь, а изучали настоящие артефакты в архивах!

Кай рассмеялся, и вскоре смеялись они оба, сидя на пыльной дороге. Элиас достал из сумки два яблока, смятых и теплых. – На, поешь. А то опять забурчит в животе на самой тихой лекции Хелвика.

В тот момент, жуя кислое яблоко и слушая друга, Элиас почувствовал странное умиротворение. Вот бы ещё хотя бы раз укусить то яблоко…

***

Элиас вздрогнул, вырванный из своих воспоминаний. Воздух в подвале «Болотной Лилии» был густым и удушающим, словно физическое воплощение того отчаяния, что сжимало ему горло. Он сидел за липким столом в самом тёмном углу, сжимая в дрожащих пальцах почти полную кружку эля, которую не решался поднести к губам. Запахи дешёвого пива, вчерашней рыбы и едкого пота сливались в одну тошнотворную атмосферу. Где-то на втором этаже кто-то орал пьяную балладу, мелодию которой раз за разом прерывали дружные возгласы и звон разбитой стеклянной посуды.

Шесть дней. Прошло шесть дней с того момента, как рука Кая разжалась в его ладони, и он исчез в чёрной пасти провала. Шесть дней Элиас провёл у подножия Вулкана Чёрного Когтя, безумно надеясь, что Кай каким-то чудом выжил и выберется. Он кричал в дыру до хрипоты, бросал в неё камни, слушая, как они долго летят вниз. Он искал другие входы, спуски, обошёл всю гору. Ничего. Только тишина, давящая, как саван.

В конце концов он понял: в одиночку он бессилен. Он вернулся в Альтерию, к отцу Кая, Ричарду. Но там царила своя суета – тревога за пропавшую экспедицию смешалась с подготовкой Кассиана к его первой миссии Решателя. Ричард, бледный и осунувшийся, выслушал его, кивал, обещал направить официальный запрос, послать людей… но Элиас видел в его глазах ту же безнадёжность. Власти бездействовали, списывая всё на опасности дикой природы.

И тогда Элиас вспомнил. Вспомнил рассказы, которые ходили по городу шепотом. Истории о человеке, который находил тех, кого нельзя найти. Который брал плату не золотом, а чем-то куда более ценным. Он провёл весь вчерашний день в портовых кабаках и архивах, выискивая зацепки и нашёл имя – Чёрный Габриэль. И место, где его можно было встретить – «Болотная Лилия».

«Ради него, – твердил Элиас себе, поправляя очки, запотевшие от влажного воздуха. – Всё ради Кая. Он бы не сдался. Он бы пошёл на всё».

Он протиснулся мимо лысого верзилы с гнилыми зубами, который толкнул его плечом, явно ожидая повода для драки. Элиас пробормотал извинение и юркнул вглубь зала, чувствуя на спине презрительный взгляд.

Здесь кипела своя, гротескная жизнь. Официантки с закалёнными от постоянных домогательств лицами ловко уворачивались от шлепков. Одна из них, блондинка с подносом, так треснула очередного любителя острых ощущений, что тот рухнул лицом в тарелку с ракушками. В углу юнец с жидкими усиками терял голову от двух близняшек, чьи ловкие пальчики в это же время облегчали его кошелёк. За соседним столиком святой отец в засаленной рясе с аппетитом уплетал телятину, макая хлеб в густой соус. Элиас чувствовал себя чужим на этом пиршестве отбросов общества.

Он шёл, отчаянно вглядываясь в полумрак, пока его не вывел на цель громкий треск ломающегося дерева. Он протиснулся сквозь толпу и увидел то, что искал.

За столом, вокруг которого столпилась пьяная гульба, шло состязание. Парень с мертвенно-бледной кожей и длинными, смоляными волосами, собранными в небрежный пучок, сражался в армрестлинге с громилой, каждая рука которого казалась размером с его торс. В ушах бледного поблёскивали маленькие серебряные черепа. Борьба выглядела безнадёжной, но, вопреки всему, они были на равных. Лицо бледного покрылось каплями пота, его тонкая, почти аристократическая рука дрожала от напряжения под натиском волосатой лапищи бугая. До поражения оставался один палец.

И тут что-то изменилось. Дрожь исчезла, рука замерла, словно вылитая из стали. На шее изумлённого бугая вздулись жилы, его лицо побагровело. Он рычал, плевался, но тщетно. Без видимых усилий рука бледного потащила его могучую длань обратно. Удар костяшек о стол прозвучал как выстрел.

Тишину взорвал рёв. Победителя подхватили и стали подбрасывать в воздух. Элиас же, дождавшись, когда ажиотаж утихнет, и герой вечера останется один, двинулся за ним. Он проследил, как тот получил свою награду – бесплатную выпивку на весь вечер – и как хозяйка заведения что-то шепнула ему на ухо, многозначительно улыбаясь. Затем черноволосый вышел на задний двор. Элиас, сделав вид, что поправляет очки, вышел следом.

Свежий ночной воздух после удушья подвала показался ему бальзамом. Он глубоко вдохнул, глядя на знакомые созвездия, которые всегда успокаивали его. И в этот момент почувствовал острое лезвие у своей поясницы и тяжёлую ладонь на плече.

«Всё, приехали», – пронеслось в голове. «Денег мало, надеюсь, хватит откупиться. Надеюсь, ему нужны только деньги…»

– Руки выше, чтоб я видел. И медленно разворачивайся, – прозвучал за его спиной спокойный, ленивый голос.

Элиас повиновался. Перед ним стоял тот самый парень. Вблизи его бледность казалась почти сверхъестественной, а глаза цвета фиалки смотрели на него с холодным, скучающим интересом.

– Я заметил, как ты пялился на меня из-за своей пивной кружки, – сказал он. – Право слово, надоели эти восторженные взгляды, так что выманил тебя сюда. У тебя есть две минуты, чтобы убедить меня оставить тебе жизнь. Время пошло.

Язык Элиаса прилип к нёбу, в горле пересохло. «Соберись, ты сам этого хотел. Это ради Кая».

– Да, я… следил за тобой. Я тебя искал.

На губах бледного появилась улыбка, от которой по спине Элиаса побежали мурашки.

– Искал, говоришь? Ну что ж, лестно. Право слово, уже начал думать, что моя скромная персона совсем забыта в этих краях. И что, наслушался страшных сказок? Может, о Костяном Лорде слыхал? – Он выжидающе посмотрел на Элиаса, но, не увидев в его глазах узнавания, разочарованно вздохнул. – Неужели моя слава ещё не докатилась до этого захолустья? Печально. Ну, ладно, продолжай. Чем же я смог заслужить столь пристальное внимание?

– Ты должен мне помочь, – выдохнул Элиас.

Движение было слишком быстрым для глаза. Нож просто материализовался у его горла, и Элиас почувствовал тонкую струйку крови, побежавшую за воротник.

– Я никому ничего не должен, паршивец. Право слово, все думают, что я местная достопримечательность, готовая услужить за улыбку. У тебя осталась минута, кстати.

– Прошу тебя, помоги найти одного человека.

– Как интересно. А что взамен? – в его глазах вспыхнул деловой интерес.

– Чего ты хочешь?

– О, я думаю, ты и так знаешь, раз нашёл меня, – фиалковые глаза сузились.

Элиас сглотнул. Он знал. Легенды о Чёрном Габриэле ходили по всей Альтерии. Он продавал свои услуги, а платой служили не деньги, а годы жизни клиента.

– Полгода, – выдохнул Элиас.

– У тебя остались силы шутить? Право слово, десять лет.

– Год.

– А ты смелый. Несмотря на то, что я буквально держу твою убогую жизнь в своих руках, ты всё равно торгуешься. В качестве особого расположения – семь.

«Я должен выбить меньше. ОБЯЗАН».

– Два года.

– Пять лет. И не годом меньше, или я убью тебя прямо на месте. Право слово, вечность – это когда тебе отрывают голову, а ты продолжаешь это чувствовать. Пять лет – это просто неприятный промежуток между завтраком и ужином.

Сердце Элиаса упало. Пять лет жизни. Ради призрачного шанса найти Кая. Он кивнул – другого выбора не было.

Габриэль снял с правой руки перчатку. Его ладонь была покрыта причудливыми татуировками, похожими на магические схемы. Они пожали руки. Ладони зашипели, будто между ними оказался раскалённый уголёк. Элиас почувствовал, как по его руке разливается ледяной холод, сменяющийся жгучим жаром. Когда он отдернул руку, на его внутренней стороне красовалась новая метка – горящая свеча, воск которой стекал на человеческий череп. У Габриэля же свеча на его ладони была потухшей, а череп имел крылья из крошечных мечей.

Контракт был заключён. Дороги назад не было.

– Ну, и кто счастливчик? – спросил Габриэль, и Элиас увидел, как фиалковые глаза собеседника подернулись дымкой, а под тонкой кожей вокруг них проступила паутина чёрных вен.

– Кай. Его зовут Кай.

***

В это самое время Рикона из дома Грифонов стояла на пороге городской библиотеки, сжимая в руках потрёпанный кожаный дневник, пахнущий пылью и тайной. Воздух на улице был свежим после затхлого кабинета Хелвика, но на душе у неё было неспокойно. Она получила то, что хотела. Но теперь этот дневник казался ей не ключом, а тяжёлым камнем, привязанным к ногам.

Она оглянулась на высокую башню архивариуса. Старик дал ей намёк, но не защиту. «Ты нашла это… в архиве городской библиотеки. При разборе старых бумаг». Это была её официальная легенда. Но Рикона понимала – если она начнёт копать слишком глубоко, она останется с этой тайной один на один.

Она посмотрела на фамильный гребень в виде грифонов у себя на груди. Кай всегда дразнил её, говоря, что она упрямее любого грифона. Сейчас это упрямство было её единственным оружием.

Она сунула дневник в складки платья и твёрдым шагом направилась в сторону поместья. Ей нужно было успокоить Акору, сказать ей, что она что-то делает. Что есть надежда. И тогда, под покровом ночи, она сядет за чтение. Она найдёт в этих записях «дымящиеся террасы» и поймёт, куда пропал её брат.

А потом… потом она найдёт способ добраться туда. С сестрой или без.