Глава 2: Шёпот во Мраке

А помните ли вы, в какой момент ваша жизнь изменилась навсегда?

Преподобный Клаус «Закрома священника»

Солнце пекло немилосердно. Однако прохладный ветер с зеркальных озёр, мимо которых петляла дорога, ласково овевал лица путников. Кай откинул со лба длинные, иссиня-чёрные пряди, на мгновение открыв затейливую красную татуировку на правой скуле. Пять дней. Пять дней с момента церемонии в Соборе, пять дней с тех пор, как официальные власти развели руками, заявив, что с экспедицией опытного профессора Ипкиса ничего не могло случиться, и они, наверняка, просто задержались.

– Если там и впрямь есть фрески, я их все зарисую, – бормотал Элиас, пытаясь удобнее перевесить через плечо сумку, набитую свитками и пузырьками с чернилами. Его рыжие волосы, стянутые в тугой хвост, казались медным шлемом в лучах полуденного солнца. – Это же уникальный артефакт! Цивилизация старше самого герцогства!

– Ага, – усмехнулся Кай, поправляя простую дорожную куртку. – Главное, чтобы мы сами не стали артефактами для будущих археологов. «Найдены два прекрасно сохранившихся скелета с выражениями крайнего недоумения на лицевых костях».

Элиас поморщился, поправляя очки в роговой оправе.

– Не надо такого даже в шутку. Лотен, Ирана, Диагаст… они же там одни. Без нас.

Кай тут же пожалел о своей колкости. Он видел, как переживает друг. Они оба молчали, пришпоривая лошадей. Мысли Кая возвращались к сестрам. К Риконе, которая, он знал, уже рыскает по архивам в поисках зацепок. К Акоре, чьё тревожное молчание он чувствовал кожей, даже находясь за много миль от города. И к сводному брату Кассиану… новоиспечённому Решателю, скорее всего. «Вот бы сейчас его благословение да пару десятков стражников», – с горьковатой усмешкой подумал Кай.

К подножию Вулкана Чёрного Когтя они добрались к полудню следующего дня. Спящий гигант из застывшей лавы нависал над ними, внушая благоговейный трепет. Воздух пах серой и хвоей. Привязав лошадей в рощице, они двинулись по едва заметной тропе, указанной одним из последних гонцов. Уже через полчаса перед ними открылась поляна с лагерем. Пустая, мёртвая тишина повисла в воздухе.

Кай спрыгнул с седла и первым шагнул на территорию. Палатки стояли нетронутыми, но из них доносился затхлый запах. Он проверил кострище – угли были холодными, но явно горели ещё пару дней назад.

– Элиас, глянь-ка сюда! – позвал друг, отбрасывая в сторону ветки.

Глаза Кая сузились. На краю поляны валялись их мешки – доверху набитые припасами. Шнурки на лямках даже не были развязаны.

– Ну что ж, просто замечательно, – скрипуче произнёс Кай. – Похоже, они решили поиграть в прятки. Очень мило.

– Их даже не открывали, – констатировал Элиас, подходя. Его лицо побледнело. – Видимо, сюда пришли не за знаниями.

Элиас, хмурясь, озирался. Его взгляд, выхваченный годами тренировки в архивах, упал на клочок грубой ткани, зацепившийся за колючий куст. Подойдя ближе, он поднял его. Кай молча указал подбородком на следующий лоскут, висевший на сучке дальше по тропе. Собрав несколько обрывков, они вышли к месту, где земля была мягкой и влажной. След обрывался у старого, полузасохшего дерева.

– И что теперь? – растерянно спросил Элиас.

Не успев договорить, он услышал хруст и короткое ругательство. Земля под ногами Кая провалилась. Элиас инстинктивно отпрыгнул, а его друг исчез в зияющей яме, успев в последний момент зацепиться одной рукой за торчащий из стены корень.

– Чёрт возьми, Кай, держись! – Элиас на животе подполз к краю, протягивая руку.

– О, какая проницательность! – крикнул снизу Кай, лицо которого исказила гримаса боли – вторая рука была неестественно вывернута. – А я тут просто решил проверить глубину! Не отпускай, ладно? Мне здесь внизу как-то… неуютно.

Напрягая все силы, Кай стал подтягиваться. Элиас, упираясь ногами в скользкий грунт, медленно вытаскивал его. Наконец, Кай выбрался на поверхность и опёрся локтями о землю, тяжело дыша.

– Ну, вот видишь! – выдохнул Элиас. – Я же говорил!

– Да-да, ты всегда прав, – Кай слабо улыбнулся, потирая повреждённую руку. Она болела адски, но кость, кажется, была цела. – Счёт за спасение вышлешь почтой?

Они облегчённо рассмеялись, и в этот самый момент пласт земли под Каем с грохотом рухнул вниз. Их взгляды встретились – полные понимания всей нелепости и ужаса ситуации. И пальцы Элиаса разомкнулись.

– КАААЙЙЙ!

Отчаянный крик друга был поглощён зловещей тишиной, нависшей над проклятым местом.

***

Падение длилось вечность. Тело пронзала боль, возвращая его к сознанию. Он лежал на чём-то мягком, влажном, от которого исходил отвратительный, сладковато-трупный запах. С трудом разлепив глаза, он огляделся. Слабый свет лишайников едва освещал скользкие камни старого колодца или пещеры. Где-то вдали капала вода.

– Что ж, принимаю поздравления, – пробормотал он, пытаясь пошевелиться и застонав от резкой боли в бедре. – Падение смягчено. Надеюсь, это не те самые студенты.

Его рука наткнулась на что-то торчащее. Он с отвращением понял, что это обломок чьего-то ребра. Стиснув зубы, он дёрнул. Крик боли вырвался из его груди, отдаваясь эхом в подземелье. Рука была вывихнута, это было очевидно.

– «Смирение – добродетель», – процитировал он сам себе, чувствуя, как темнеет в глазах. – Видимо, не моя.

Он не знал, сколько пролежал без сознания. Очнулся он от холода и всепроникающей сырости. Боль в бедре стала тупой, ноющей, а в руке – пульсирующей. «Похоже, в той стороне туннель», – подумал он, всматриваясь в темноту. Под ногами хлюпало. «Замечательно. Идеальные условия для грибка». Опираясь на здоровую руку и волоча больную ногу, он заковылял вперёд. Вдалеке послышался смутный шум. Надежда, слабая и ядовитая, шевельнулась в груди. Может, Элиас нашёл спуск? Может, это голоса из экспедиции?

Он шёл, сворачивая на развилках, ориентируясь на звук. Шум усиливался. «Голоса? Значит, меня не съедят первым, верно?» Воодушевлённый мрачной мыслью, он ускорился, превозмогая боль. Теперь он ясно различал человеческую речь. Чьи-то голоса. Лотена? Ираны?

Тупик. Но, ощупав стену, он нашёл железную ручку, почти сросшуюся с ржавчиной. Дверь. Он потянул её, но та не поддавалась. Упёршись здоровым плечом и коленом, он рванул изо всех сил. Раздался противный скрип, и дверь поползла внутрь.

Яркий свет ослепил его. Моргая, Кай разглядел комнату, уставленную странными металлическими устройствами с шипами и лезвиями. Посередине стояла огромная бочка, а над ней – клетка.

И в клетке он увидел их.

– Лотен! Ирана! Диагаст! – Кай, забыв о боли, пересёк комнату и вцепился в прутья.

Сидевшие внутри подняли измождённые, испачканные грязью лица. В их глазах не было надежды, только сковывающий страх.

– Что тебе ещё от нас надо? – прохрипел Лотен, самый крепкий из них, но сейчас он выглядел сломленным. – Постой… Кай? Ребята, это Кай!

Все вскочили, прильнув к решётке. В их голосах зазвучала истеричная радость.

– Выпусти нас! Ты же пришёл нас спасти? Отопри сейчас же! – Лотен вцепился в его рукав через прутья.

– Погоди! Где остальные? Где Ипкис?

Дрожащий палец Лотена указал на окровавленный мешок в углу, из которого торчало что-то подозрительно похожее на ногу. Ирана, всегда собранная, твёрдо отодвинула его.

– Мы упали. Так же, как и ты, полагаю. Нас схватили. Профессору… профессору предложили свободу, но он отказался уйти без нас. Его пытали… часами, а остальных… увели. Мы не знаем куда.

Кай стоял, не в силах пошевельнуться. Холодный ужас, более пронзительный, чем боль в теле, сковал его. Он смотрел на окровавленный мешок, и его желудок сжался в комок.

– Мужик, потом будешь осмысливать, – голос Диагаста, обычно балагурный, заставил его вздрогнуть. Он звучал плоско и безжизненно. – Сейчас ты должен нас выпустить!

Кай кивнул, отряхиваясь от ступора. Он принялся обыскивать столы, заваленные непонятными инструментами, шкафы. Ни ключей, ни заметных механизмов. Его взгляд упал на пол. Подняв с пола кусок прочной проволоки, он вернулся к друзьям.

– Ключа нет. Попробую взломать. Надеюсь, у них тут не стоит хитроумный механизм с самоуничтожением.

Он вставил проволоку в скважину. Раздался оглушительный, пронзительный вой сирены. Все в ужасе зажали уши.

– Что это?!

– Называется «не сглазь», – крикнул Кай, продолжая ковыряться в замке. – Видимо, сработало.

Лотен вцепился в его руку.

– Открывай! Быстрее! Он идёт!

С трясущимися руками Кай снова попытался найти защёлку. Вой прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине отчётливо послышались тяжёлые, мерные шаги. Металлические, размеренные.

Лотен завизжал. Даже Ирана побледнела. Кай прикусил губу до крови. «Ну, вот и встреча с хозяином. Надеюсь, он любит незваных гостей».

Дверь медленно открылась.

– О, как причудливо складываются обстоятельства, – раздался сухой голос-скрежет, словно скрип несмазанных дверей в склепе. – Неужто сей юный отрок вознамерился свершить подвиг?

На пороге стояло существо. Длинный чёрный балахон скрывал всё, кроме грудной клетки, составленной из голых, жёлтых рёбер, и лица-черепа, в глазницах которого плясали зелёные, холодные огни. Вокруг костяной кисти была обмотана цепь с древними песочными часами, песок в которых был тёмно-багровым.

– Кто вы? – Кай услышал собственный голос как будто со стороны, слабый и сорванный.

– Нареки меня Морт, ибо имя моё истинное для уст смертных неудобопроизносимо есть, – представилось существо, склонив голову в едва заметном насмешливом поклоне.

– Кай. Имя удобопроизносимое, – выдохнул Кай и, собрав волю в кулак, выпрямился. – Отпустите нас, прошу вас.

Морт поскрёб костяным пальцем подбородок.

– Отпустить вас? Вот значит как. Я-то ничего супротив вас не имею. Но…

– Но? – в голосе Кая зазвучала слабая, наивная надежда.

Огни в глазницах вспыхнули ярче.

– Сие не личное. Просто слово дал.

Он нажал на панели у стены кнопку. Пол под ногами Кая дрогнул, и он свалился с небольшого мостика, ведущего к клетке. С шипением крышка бочки под клеткой начала отъезжать. Оттуда повалил густой, едкий пар, и воздух наполнился бульканьем кипятка. Узники закричали в унисон.

– Пожалуйста! Зачем вы это делаете?!

Кай рванулся к бочке. Лопнувший пузырь кипятка ошпарил ему руку до мяса. Он с криком отшатнулся, смотря на вздувающиеся волдыри.

– Ну и кто тебя просил? – равнодушно заметил Морт. – Жди очереди своей. Закончу с ними – займусь тобой.

Он нажал другую кнопку. Пол клетки начал медленно разъезжаться. Кай, забыв о боли, упал на колени.

– Пожалуйста! Я сделаю всё что угодно!

Морт задумчиво почесал подбородок и нажал третью кнопку. Движение остановилось. Узники, белые как полотно, сбились на последнем оставшемся островке пола.

– Всё, что угодно? – переспросил Морт.

Кай отчаянно кивнул.

– Тогда ты сие переживёшь.

Морт резким движением нажал другую кнопку, и пол камеры моментально разъехался до конца. Кай видел перед собой мокрые от слёз щёки Лотена, изумлённые глаза Ираны и обезумевшие глаза Диагаста – а в следующее мгновение услышал всплеск.

И крик. Самый исступленный и громкий крик в его жизни, от которого волосы на голове зашевелились, а кровь застыла в жилах. Вой, от которого хотелось оторвать себе уши, лишь бы не слышать этой застывшей в воздухе боли. Его друзья пытались выбраться, но борты бочки были раскалены докрасна, и на них оставались лишь куски кожи. Кай зажмурил глаза и закрыл себе уши руками. Не помогло, он слышал всё, до последнего предсмертного хрипа, пока спустя вечность голоса не затихли. Морт спокойно нажал следующую кнопку, и вся конструкция вернулась в изначальное состояние, закрывая собой тела погибших – вернее, то, что от них осталось. Затем он развернулся к юноше.

– Ну, а с тобой что делать прикажешь?

Боль от ожога исчезла. Осталась только ярость, слепая и всепоглощающая. Кай вскочил и бросился на Морта.

– Так торопишься к праотцам? – заметил Морт. – Что ж…

Он выставил вперёд ладонь, и из неё вырос длинный меч из кости. Он парировал неумелую атаку Кая и отбросил его ударом в солнечное сплетение. Встав над ним, Морт приставил лезвие к его горлу.

– Тщетная суета.

Кай зажмурился, ожидая смерти. Но боли не последовало. Он открыл глаза и увидел, как клинок всасывается в его тело, растворяясь в плоти, словно его и не было. Морт выглядел озадаченным.

– Дьявол. После стольких лет… Сей отрок? Воистину? – Он отпустил рукоять и принялся бродить по комнате, что-то бормоча себе под нос. Наконец, подошёл. – Внемли мне, чадо. Я дарю тебе жизнь, ежели последуешь за мной.

Из последних сил Кай плюнул в лицо-череп и поднял кулаки.

– Какое заманчивое предложение. Прямо так и вижу себя в роли твоего мальчика на побегушках. Знаешь что, катись-ка ты к чёрту!

***

В кабинете лорда-архивариуса Хелвика, в самой дальней башне Альтерии, царила привычная полутьма, нарушаемая лишь светом единственной свечи на огромном столе, заваленном свитками. Атмосфера была плотной от запаха старой кожи, воска и пыли. Сам Хелвик, тщедушный старец в просторной, поношенной мантии, похожий на сморщенную сову, устроившуюся в гнезде из знаний, водил костлявым пальцем по древнему фолианту.

В дверь постучали. Стук был настойчивым, даже дерзким.

– Войди, – пробурчал Хелвик, не поднимая глаз.

Дверь скрипнула. На пороге стояла девушка. Её появление было подобно вспышке молнии в этом затхлом мире. Она была высока и стройна, с прямой осанкой, выдававшей её дворянское происхождение. Длинные каштановые волосы были убраны в строгую, но изящную причёску, которую удерживал серебряный гребень в виде расправляющих крылья двух переплетённых грифонов – фамильный знак её дома. Её лицо, обычно живое и выразительное, сейчас было бледным, а в больших карих глазах, унаследованных от матери, горела не тревога, а решимость, граничащая с отчаянием.

– Лорд Хелвик, прошу прощения за поздний визит, – её голос звучал твёрдо, без тени робости. – Но дело не терпит отлагательств.

Хелвик медленно поднял на неё глаза, поправляя очки на крючковатом носу.

– Дитя моё, Рикона. Уж не очередной ли благотворительный базар или сбор средств для сирот привёл тебя в мою скромную обитель в столь поздний час? – в его голосе звучала усталая снисходительность.

– Мой брат пропал, – отрезала Рикона, опуская формальности. – Экспедиция у Вулкана Чёрного Когтя. Я знаю, вы в курсе. И я знаю, что вы изучали старые тексты о тех землях. Карты, отчёты… легенды.

Хелвик тяжело вздохнул, отодвигая от себя фолиант.

– Дитя моё… Юраментум Силенция… Клятва Молчания. Я – хранитель знаний, а не деятель. Моя задача – сохранять, а не вмешиваться в дела великих домов. Сие было бы… верхом неблагоразумия.

– Это не «дела домов»! – голос Риконы дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Это Кай, мой брат. И я не прошу вас вмешиваться, я прошу информацию. Знания, которые вы храните, – это единственный луч света в этой тьме. Вы изучали «Анналы Пепла», посвящённые древним культам Вулкана Чёрного Когтя. Вы делали пометки на полях карт Тёмных веков. Вы знаете, что там не просто пещеры.

Хелвик смерил её долгим, изучающим взглядом. Он видел умную, целеустремлённую молодую женщину, которая провела своё расследование.

– Предположения, дитя моё. Досужие домыслы старого человека. Ты просишь меня обернуть пыль архива в оружие. Это опасно.

– Опасно бездействовать! – Рикона сделала шаг вперёд, и её гребень блеснул в свете свечи. – Если вы ничего не знаете, скажите мне это прямо. Но если знаете… Разве знание не должно служить спасению жизни? Или Клятва Молчания предписывает вам хранить его, даже когда молчание равнозначно соучастию в убийстве?

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Хелвик откинулся на спинку кресла, его пальцы сомкнулись в замок.

– Твоё упорство… и твоя логика, – он произнёс это с оттенком не то уважения, не то досады, – они до жути напоминают мне твою мать. Такая же была. Готова была спалить весь мир, чтобы спасти того, кто ей дорог. – Он помолчал. – Хорошо. Допустим, я что-то знаю. Что ты будешь делать с этой информацией? Одна против тьмы, что может скрываться в тех пещерах?

– Я не буду одна, – твёрдо ответила Рикона. – У меня есть сестра. И есть я. И если понадобится, мы найдём тех, кому можно доверять. Но сначала мне нужна точка на карте. Направление.

Хелвик покачал головой, но его рука уже потянулась к одной из нижних полок, заваленных рукописями. Он с трудом достал небольшой, потрёпанный кожаный дневник с потускневшим тиснением.

– Я тебе ничего не давал, – сказал он, протягивая ей дневник. Его голос стал сухим и официальным. – И мы с тобой сегодня не виделись. Ты нашла это… в архиве городской библиотеки. При разборе старых бумаг. Понятно?

Рикона с благодарностью, почти с благоговением, взяла дневник, прижав его к груди.

– Понятно. И… что я найду в этом?

Лицо Хелвика стало непроницаемой маской.

– Записки одного учёного-авантюриста. Он интересовался аномалиями, связанными с костной структурой земли. Говорил о «дымящихся террасах» у подножия вулкана. Он отправился туда… и не вернулся. – Старик отвернулся, глядя в потёмки комнаты. – Иди. И да хранит тебя Матерь, дитя моё. Ибо там, куда ты стремишься, её милости может и не оказаться.