Глава 6: Обещай Мне

«Иногда самый страшный выбор – это не между жизнью и смертью, а между одной болью и другой».

Из дневника Элиаса

Он едва не поскользнулся на мокром от ночной росы булыжнике Мостовой Рыбаков, удержавшись, лишь ухватившись за корзину проходившего мимо торговца крабами. Несколько ракообразных высыпалось на мостовую, их панцири с треском разбились о камни. Торговец, коренастый мужчина с обветренным лицом, осыпал его отборной бранью, но Кай, не слушая и не оборачиваясь, уже юркнул в ближайший переулок, глубже натягивая капюшон на лицо. В ушах стучала одна-единственная мысль, сливаясь с бешеным ритмом сердца: «Не привлекать внимания. Так он найдёт меня быстрее. А он обязательно найдёт. Он вездесущ, как сама смерть».

Прошло три дня с того момента, как он, истекая кровью и почти без сознания, выполз на поверхность через узкую расщелину, которую чувствовал костями. Три дня он шёл, почти не останавливаясь, питаясь кореньями и украденными фруктами, ориентируясь по звёздам. Его тело, исхудавшее и покрытое синяками, горело. Но дар, открытый Мортом, работал. Кости срослись, раны затянулись. Но страх не проходил. Он знал – его побег был лишь отсрочкой. Урок на кладбище показал ему пропасть между его жалкими попытками и могуществом некроманта.

Он вышел на Артериалу – главную улицу Альтерии, величественную и оживлённую даже глубокой ночью. Фонари с закопченными стеклами освещали фасады домов-шедевров, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Он шёл, стараясь слиться с толпой праздных гуляк и подвыпивших моряков, вдыхая знакомые, почти что родные запахи горячего хлеба из пекарни на углу, жареной утятины из харчевни «Три селедки» и едкой пряной соли – главного богатства города. Остановившись напротив потертой вывески «Приют Кортеса», он огляделся, искажая лицо в гримасе, которую он надеялся сойти за безразличную, и зашёл внутрь.

Тёплый, густой воздух, пахнущий чесноком, прокисшим пивом и потом человеческих тел, обволок его, как одеяло. Он с усилием пробился к барной стойке, заказал пинту самого дешёвого эля и сел в самом тёмном углу, спиной к стене. Звуки заведения – громкий смех, крики разносчиков, дребезжащая песня шарманщика – слились в монотонный, оглушающий гул. «Переночую, а на рассвете – в порт. Найду корабль, уплыву за Великое море. В Драхм, в Эраторн, куда угодно. Начну всё с чистого листа». Чем больше он пил горьковатый эль, тем призрачнее становилась эта надежда. «Может, возьмут юнгой? Увижу шахты Эраторна, Хребет Единого… Главное, что там меня никто не найдёт».

– Кай!

Он поперхнулся элем и, давясь кашлем, обернулся. К его столику, расталкивая посетителей, шёл Элиас. Его лицо, испачканное сажей и потом, светилось невероятной радостью и облегчением. Кай вскочил, опрокинув стул с оглушительным грохотом, и за три шага преодолел расстояние между ними, сжимая друга в объятиях так сильно, что у того хрустнули кости.

– Не могу поверить! Ты жив! Ты чертовски жив! – Элиас отстранился, оглядывая его с ног до головы. Кай выглядел измождённым, осунувшимся, его некогда дорогая одежда висела лохмотьями. Под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые круги, а в самих глазах стояла непривычная, леденящая душу усталость.

– Эй, а ты что, сомневался? – попытался пошутить Кай, но его натянутая улыбка тут же сошла с лица, когда взгляд упал на тёмный силуэт, неподвижно стоявший позади Элиаса.

Из тени выступил Габриэль. Его фиалковые глаза холодно, без единой эмоции, оценили Кая с головы до ног.

– Так это и есть тот, кого мы искали? – он повернулся к Элиасу, и его губы тронула едва заметная усмешка. – Контракт выполнен, долг оплачен.

– А ты ещё кто? – нахмурился Кай, инстинктивно принимая защитную позу.

– Чёрный Габриэль. Костяной Лорд. Слышал? – произнёс он с театральным вздохом, явно ожидая эффекта.

– А что, должен был? – буркнул Кай, не опуская взгляда.

Габриэль фыркнул, но в его глазах мелькнуло разочарование. Элиас поспешил вставить слово, кладя руку Каю на плечо:

– Он помог мне найти тебя, Кай! Без него я бы не справился. Он… чувствует людей. Как-то так.

– Развитое умение, – уточнил Габриэль, подходя ближе. – Изначально – в радиусе квартала. Сейчас… мне не помеха даже Великое море. – Он подошёл вплотную к Каю, потянул носом воздух, как собака, берущая след. – Так вот почему я долго не мог взять след. Ты насквозь провонял костями. И не просто костями, а кадаврами. А я знаю только одного, кто умеет их создавать. – Габриэль наклонился к самому его уху, и его шёпот прозвучал как скрежет железа по стеклу. – Так значит, это ты – новая игрушка старины Морта?

Кай грубо оттолкнул его.

– Я сбежал от него.

Габриэль присвистнул, и на его бледном лице появилось нечто, отдалённо напоминающее уважение.

– Сбежал от старины Морта? Молодец. Право слово, не каждый может этим похвастаться. – Он похлопал Кая по плечу с неожиданной силой, от которой у того подкосились ноги. – Но если он тебя до сих пор не нашёл – значит, не очень-то хотел. Советую придумать хорошее оправдание, когда всё-таки встретитесь.

– Пусть катится в ад! Я не просил этого! – выкрикнул Кай, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная ярость загнанного зверя.

– Ну, конечно, не просил, – голос Габриэля внезапно стал тихим и плоским. – Никто из нас ничего не просил. – Его взгляд на мгновение ушёл вдаль, в какое-то своё, недоступное другим воспоминание.

Их прервал громкий треск ломающегося дерева. Группа людей в одинаковых чёрно-зелёных капюшонах из дальнего угла вскочила, опрокинув стол. Усатый бармен с увесистой дубиной наперевес двинулся к ним, рыча что-то неразборчивое, но один из незнакомцев полоснул его по горлу быстрым, почти невидимым движением. В зале на секунду повисла тишина, а затем взорвалась паникой. Люди бросились к выходу, но массивная дверь оказалась заперта. Кай, Элиас и Габриэль оказались прижатыми к стене в одном конце зала, группа в капюшонах – в другом.

Вперёд вышла та, кто убил бармена, скинув капюшон.

– Наконец-то мы встретились лицом к лицу, малыш. Меня зовут Шака.

Длинные чёрные волосы были убраны в строгий пучок, а резкие, красивые черты лица искажала холодная ярость. Она повернулась к перепуганным посетителям, забившимся в угол, и с безразличным видом бросила в толпу несколько сморщенных, невзрачных клубней. Те, кто их поймал или даже просто коснулся, мгновенно начали чернеть, их плоть разлагалась на глазах, обнажая кости. Вскоре весь пол был усеян корчащимися в агонии телами, и воздух наполнился сладковатым запахом тления.

– Так, так, так. А тебя я здесь не ждала, – Шака обратилась к Габриэлю, игриво склонив голову набок. – На каком помпезном прозвище остановился на этот раз?

– Костяной Лорд меня вполне устраивает, – парировал Габриэль, не меняя позы.

– Как звучит! – она притворно ахнула, приложив руку к груди. – Действительно внушает. Что думаете, парни? – Её прихвостни, скрытые капюшонами, загоготали, и этот смех звучал неестественно и зловеще.

– Думаю, мне не важно, что там думает подстилка Гуэра, – холодно бросил Габриэль.

Глаза Шаки сузились до щелочек, и вся её наигранная веселость испарилась в одно мгновение.

– Не зарывайся, щенок. К тебе я ещё вернусь. – Она посмотрела на Кая, и её лицо смягчилось неестественной, сладкой улыбкой, от которой стало ещё страшнее. – Я знаю, почему ты здесь, малыш. Я знаю, от кого ты бежишь и я могу помочь. Спрятать так, что Морт никогда не найдёт. У меня есть место… специальное место. – Она сделала шаг ближе, и её голос внезапно потерял язвительность, став на удивление плоским и усталым. – Каждая мать в этом мире, малыш, заслуживает шанс вернуть своего ребёнка. Даже такая, как я. Особенно такая, как я.

Кай замер. Отчаянное, слепое желание верить, ухватиться за любую соломинку, боролось в нём с инстинктом, кричавшим об опасности.

– Я тебе не верю. Валите отсюда. Я всё сказал, – Кай поднял старый, ржавый нож, найденный им на заброшенном кладбище. Рука его слегка дрожала.

Шака щёлкнула пальцами. Её люди бесшумно окружили Кая и Элиаса, отрезав их от Габриэля. Тот отошёл в сторону, прислонившись к стене, с видом равнодушного наблюдателя.

– Ты нам не поможешь? – крикнул ему Элиас, в ужасе глядя на приближающихся убийц.

– С чего бы? – Габриэль поднял брови. – Контракт выполнен. Ты жив, твой друг найден. Мои обязательства исчерпаны.

Шака приближалась. Кай почувствовал под ногами сквозь щели в досках земляной пол. «Попробую… Должно получиться! Я делал это на кладбище!» Он незаметно погрузил ногти в грунт, сконцентрировавшись. Он чувствовал костную муку, вековую пыль смерти, на которой стоял город. «Давай же! Проснись!»

Но ничего не вышло. Лишь слабая дрожь прошла по полу. Кинжал Шаки блеснул у его горла, но в этот момент что-то с резким свистом врезалось в клинок и отбросило его в сторону, оставив на шее Кая лишь тонкую кровоточащую царапину. Все взгляды устремились на Габриэля. Тот ловил свой странный метательный крюк на длинной, тонкой цепи. Второй такой же крюк покоился у него на другом бедре.

– Как это понимать? – прошипела Шака, её глаза полыхали зелёным огнём.

– Понимай, как хочешь, – лениво ответил Габриэль.

– Какое тебе дело до них?

– Никакого. Просто ты начала меня раздражать. Право слово, надоели эти театральные представления.