Правда же, и чувство юмора у всех было разное, отчего возникали странные ситуации. Например, смеха ради перед игрой приклеить чьи-то игровые кроссовки к полу, что потом их удавалось отодрать только вместе с паркетом. Подложить кирпич в спортивную сумку товарища, чтобы тот помучился и тащил лишний груз. Не давать спать ночью, используя «тонкие» приемы – к большому пальцу ноги спящего привязывалась нитка, и как только тот глубоко засыпал, за нитку дергали. В полусне парень просто чесал ногу и переворачивался, не понимая, в чем дело, и снова засыпал, но преданные делу товарищи по команде снова и снова дергали нитку.

Но были и жестокие розыгрыши. Однажды юному наивному игроку на тренировке попали коленом в пах. Вечер, в поезде всё еще он морщится от боли. Тогда, чтоб он перестал, наконец, ныть, ему посоветовали намазать мошонку мазью «Финалгон» и сделать несколько энергичных приседаний. Опытные люди знают о разогревающих свойствах мази, но он, видимо, был не из их числа. После «ценного» совета ночью в купе слышались громкие стоны и отборный мат, хлопала дверь туалета, то и дело включали воду.

– Зато забыл про боль, – «философски» заметил Зорин.

Бывало, в купе нашими попутчиками оказывались совершенно незнакомые люди. Некоторые запомнились особенно хорошо.

Миловидная набожная бабушка «подселилась» к нам на неприметной станции, где остановка длится одну минуту и пассажирам требуется запрыгнуть в поезд буквально на ходу. Угощая нас пирожками, старушка рассказывала яркие, но однотипные истории про свое село. Каждая из таких историй неизменно содержала фразу:

– Был у нас такой, царствие ему небесное, – после чего бабушка крестилась и поднимала глаза к потолку, вспоминая Всевышнего. А с верхней полки на нее с недоумением взирал Пантелеев.

Все без исключения истории бабушки непременно заканчивались чьей-то кончиной.

– А есть что-то позитивное? – спросил правый крайний Миша Растягаев.

– Конечно, есть, – ответила бабушка и начала: – Был у нас в селе такой веселый дядька Тимофей, на велосипеде ездил да шутки шутил постоянно. Встретишь его, а он лыбится вовсю, как дурачок. Каждая собака в селе его не только знала, но и уважала. На банкеты Тимофея звали за раз только. А че, весело с ним. Придет, напьется и давай руководить этим делом, ну, вместо тамады. Однажды даже приволок баян. Все решили, сейчас играть станет, а он сказал, что играть не умеет, но обменяет его на баллон самогона или пять курей. В общем, чудной, всех веселил. Правда, потом по пьяни утонул в реке, нашли через три дня ниже по течению, распухшего, белого всего. Царствие небесное. Но позитивный был.

В другой раз нашим попутчиком оказался бизнесмен, по крайней мере, так себя представил этот мужчина. Всю дорогу просидел в деловом: рубашка, брюки, галстук. Только на ногах его красовались резиновые шлепанцы. То и дела в речи этого человека звучали фразы: «У меня крупный бизнес», «Я человек деловой», «Времени совсем нет, бизнес требует внимания», «Ну, вам не понять». При этом «бизнесмен» ехал с нами в старом поезде дальнего следования, ел «Доширак» с майонезом и пил водку, купленную на перроне.

Мы тогда выпивали и что-то заказали в вагоне-ресторане, но почему-то оплатили не всю сумму и ушли. Не знаю, как так вышло, просто забыли. Выбивать долг из спортсмена прибыла буфетчица – суровая мрачная женщина, с телом и лицом борца-тяжеловеса. Резко открыв дверь купе, она с ходу заявила низким мужским тембром:

– У вас долг. Оплачиваем, чтобы не было проблем.

По одному ее взгляду, пристальному и тяжелому, как бетонная плита, стало ясно: вернуться в ресторан она намерена либо с деньгами, либо с нашими головами.

Уже захмелевший «бизнесмен» расправил плечи и уверенно заявил:

– Нет проблем, мы товарищи по столу, я заплачу за вас долг. Сколько там? – и полез в карман за кошельком.

– Пятьсот! – отчеканила буфетчица и уставилась на мужчину взглядом вышибалы.

«Бизнесмен» замялся, опустил взгляд в пол и начал оправдываться, мол, не имеет мелких денег. При этом незаметно убрал кошелек обратно в карман.

– Шучу. Пятьдесят! Хм! – с тем же каменным лицом произнесла буфетчица. Повисла тягостная пауза.

– Вспомнил! – радостно воскликнул «бизнесмен», – у меня же завалялся полтинник! Я оплачу, нет проблем, я же обещал, мы товарищи по столу.

Когда буфетчица забрала смятую купюру и ушла, бизнесмен расплылся в улыбке и вновь начал рассказывать:

– Я постоянно кручусь, у меня бизнес.

Как-то раз мы с Зориным и Пантелеевым возвращались со сборов, длившихся почти месяц. Тренировочная база находилась в глухом лесу, вдали от цивилизации – мы успели одичать и жадно косились на любую проходящую девушку. Одно место в нашем купе пустовало, и мы гадали, кому оно достанется.

На очередной из станций в вагон вошла эффектная брюнетка с пышными черными кудрями и выдающимся бюстом. Мужчины из соседних купе тут же оживились – засуетились, предлагали помощь с багажом, сыпали комплиментами. К их огорчению, ее место оказалось в нашем купе.

– Везунчики, – процедил бородатый мужик у окна.

Мы быстро познакомились, эффектная брюнетка оказалась приятной и общительной женщиной. Вскоре на столе появились алкоголь и закуска. С каждым тостом атмосфера становилась всё более раскрепощенной, границы субординации исчезали как сахар в кружке горячего чая. Мы разговорились, поведали даме о спортивной жизни, бесконечных сборах и тренировках. Женщина же рассказала, что занимается пластической хирургией. И вдруг неожиданный вопрос:

– А вы когда-нибудь трогали силиконовую грудь?

– Нет! – выпалили мы.

– А хотите потрогать?

– Конечно! – втроем чуть ли не прокричали мы. Пантелеев аж выпрямился и сел поудобнее.

– Тогда закройте дверь на замок, чтобы никто не вошел, и я дам вам потрогать...

Мгновение – и щелкнул замок, задернулась занавеска окна, хотя поезд был в движении. Мы замерли, перестали дышать и не сводили глаз с брюнетки. Женщина манерно встала, отвернулась. Послышалось шуршание одежды. Пантелеев потирал вспотевшие ладони. Мы, кажется, даже рты пооткрывали...

Когда она повернулась, то оказалась... ко всеобщему огорчению, полностью одетой. Лишь в руках у нее была небольшая сумочка. Ловким движением она извлекла оттуда полупрозрачный овальный имплант и протянула нам:

– Вот, трогайте!

Мы разочарованно выдохнули, переглянулись, вяло помяв в руках мутный пузырь. Пантелеев снова сгорбился.

– Зато теперь знаем, какая на ощупь силиконовая грудь, – философски заключил Зорин.

Несмотря на все забавные истории, длительные поездки, однако, здорово выматывали. Уже на вторые сутки однообразный пейзаж за окном и монотонный стук колес вызывали апатию. Каждый пытался найти себе занятие, чтоб скоротать время. Именно в одной из таких поездок произошло очень важное для меня событие.

Мы ехали из Краснодара в Челябинск уже полтора суток, и еще оставалось около дня впереди. К этому времени все уже вдоволь наговорились, выспались, переслушали песни в плеере, наигрались в карты, съели самые вкусные припасы и устали пить пиво. Поезд выдавал ритмичные звуки, покачиваясь словно на волнах, а мы попросту убивали время до прибытия, как могли. Купе было пропитано густым запахом вяленой рыбы, пота, перегара и «Доширака». Чайная ложечка звонко и раздражающе дребезжала в грязном стакане из-под чая. За окном, в непроглядной пелене ночи, иногда мелькали редкие огоньки, а в нашем купе двое парней спорили, кто громче отрыгнул, и демонстрировали друг другу свои «способности».

Я вышел в коридор вагона подышать и побыть одному. Откинул сиденье у стены и заметил за ним потрепанную книгу в мягком переплете. Видимо, кто-то из пассажиров забыл. Огляделся – никого. Взял в руки: на помятой серебристой обложке большими бордовыми буквами было выведено Паоло Коэльо.

Машинально раскрыл, пролистал страницы, прочитал несколько предложений в середине. Там какие-то философские размышления человека, идущего... куда-то. Мне показалось это довольно интересным. Заняло. Сел ровнее, прочел еще и приободрился, словно порыв ветра из окна принес глоток свежего воздуха. Продолжил читать и не заметил, как проглотил три страницы. И вдруг четко осознал: что хочу больше узнать о человеке из книги. Раньше со мной такого не случалось. Кто он? Куда идет? А главное, что будет дальше?

Я перелистнул на первую страницу и начал читать. Мысли, слова, предложения окутывали меня пленительными сетями и затягивали в удивительный мир. В купе я вернулся с книгой, там же по-прежнему рыгали.

– Кто побеждает? – поинтересовался я, в надежде, что этот турнир подходит к концу.

– Пока ничья, – ответили мне.

Я забрался на верхнюю полку, включил светильник, надел наушники, чтобы исключить посторонние звуки, и растворился в литературной истории. Сюжет уже с первых страниц увлек меня за собой, перенес из душного купе, пахнущего рыбой, Дошираком и от «рыгательного турнира» в далекую страну Израиль, к главному герою.

Надо ли говорить, что в тот момент, пусть и простые, философские строки, произвели на меня, человека, полноценно не читавшего чего-то серьезного, сильнейшее впечатление? Глаза бежали по строкам, как пальцы виртуозного пианиста по клавишам, а воображение рисовало картины. Казалось, сейчас гляну в окно – и увижу в темноте ночи, как по пустыне бредет герой книги.

Время за чтением летело незаметно, приводя меня в восторг.

«И что, так можно было? – думал я. – Почему я раньше не начал читать?! Это же невероятно интересно».

Когда глаза устали, я заложил страницу салфеткой, закрыл книгу и глубоко вздохнул – тем радостным особенным вздохом, который бывает после важных открытий. Какое-то время я сидел неподвижно, давая всему прочитанному улечься внутри. Словно боясь, что любое резкое движение расплескает этот книжный нектар. Казалось, я стал совершенно другим, – только что получил сакральные знания вселенского масштаба, преисполнился, достиг катарсиса и теперь не только знаю, но и всем могу рассказать, как жить в этом бренном мире!

«Вы ничего не понимаете, ваши мирские проблемы и желания дождаться остановки, чтоб купить пирожков на перроне – просто тлен», – мысленно обращался я к соседям по купе.

Мир будто преобразился. Мой взгляд словно прозрел, а с глаз упала мутная пелена. Я почувствовал бессмысленность и глупость разговоров, шуток, дурацких игр вокруг, и решил, что с этого момента моя жизнь станет другой. Я буду читать и получать из великих книг мудрость и новые знания. Ох, и заживу тогда!

Эффект преисполненности длился недолго. Уже через несколько часов я стоял с моими друзьями на перроне в шлепанцах и торговался с неуступчивой бабушкой за пирожки и самогон. После двух стопок из подсвечника вернулись пустые, но веселые истории и матерные шутки, мировосприятие стало прежним. Почти прежним. Книга всё же оставила след. То литературное зерно внутри меня, что когда-то посеяла учительница литературы, наконец проросло и потянулось тонким стеблем к солнцу, а точнее к плафону купе. Книгу я закончил еще до прибытия в Челябинск и был горд собой.

После «прозрения» я стал более наблюдательным и начал замечать вокруг читающих людей – их оказалось немало. Даже некоторые игроки нашей команды читали: кто-то увлекался фантастикой, кто-то детективами, Пантелеев листал журналы с полуголыми девушками, Зорин же – журналы про автомобили.

С той случайной – неслучайной книги в поезде началась новая линия на карте моей жизни. Я увлекся литературой, но почему-то немного стыдился этого. Сначала были скуплены и перечитаны все романы Паоло Коэльо. Потом один из старших товарищей сказал:

– Паоло Коэльо – это попса, почитай Мураками. Так, я открыл нового автора. Затем начал скупать книги, которые продаются на перронах – такая «вокзальная классика». А потом я свернул к великому, неведомая сила литературной классики позвала меня.

Медленно, как темный шоколад, который сначала горький и невкусный, но потом, если ты терпелив, он раскрывает всю гамму прелести своего вкуса – я с интересом открывал для себя великие романы. Вернулся к школьной программе, запустив припозднившийся литературный цикл. Читая классику уже будучи в институте, а значит, смотря на литературу сквозь призму несколько повзрослевшего взгляда, я находил в произведениях Лермонтова, Булгакова, Толстого, Достоевского, Джека Лондона, Моэма, Гюго... увлекательные сюжеты и ценные знания для построения своего нового мировоззрения.

Я замечал в них то, что способен был разглядеть на тот момент, и забирал всё помещавшееся в мое сознание. Эти зерна оказались бесценными.

Благодаря литературе долгие поездки на соревнования превратились для меня в увлекательные путешествия по великим историям.

Так литература вошла в мою жизнь.